Глава 10

Шефер зашел в аудиторию и небрежно поставил портфель на стул. Я была слишком сосредоточена на том, как не уснуть, а параллельно еще и жевала жвачку для мозга из мыслей о Паше, поэтому не заметила, что преподаватель держал в руке.

— Вы уронили, когда шли, — сказал он кому-то.

Мой взгляд был устремлен в никуда, но по направлению к краю парты, и, когда что-то упало на раскрытую тетрадь, я вздрогнула от неожиданности.

Потребовалось несколько секунд, чтобы пришло осознание. Мой шарф?

— Здравствуйте, студенты. Опаздывающих ждать не будем, так что начинаем пару. И начинаем мы ее с плохого — с ваших тестов. — Голос Олега Сергеевича вывел из ступора.

Взяв шарфик одной рукой, я покрутила его перед лицом, не веря своим глазам.

Но откуда?.. Как?..

Таня опять отсутствовала, и девочки с соседней парты смотрели на меня с нескрываемым любопытством. Игнорируя их, я вновь уставилась на голубую полупрозрачную ткань, а затем, нахмурившись, перевела взгляд на Шефера. Словно ожидала, что на его лице написаны ответы на мои вопросы.

Если бы прошлой ночью удалось выспаться, то сейчас было бы проще реагировать на происходящее вокруг. Но, увы, концентрация внимания и скорость мыслительных процессов оставляли желать лучшего.

Ледяные глаза преподавателя тоже были устремлены на меня. И лишь ожидание в его взгляде натолкнуло на мысль, что я что-то упустила.

— Олеся, вы в порядке? — нарушил стоящую в аудитории тишину Олег Сергеевич.

— Да, просто не выспалась. Вы не могли бы повторить свой вопрос? — хрипло произнесла я, продолжая сжимать в руке шарф.

— Я спросил, какие ваши ожидания относительно оценки за тест.

— Думаю, оценка низкая…

— Крайне низкая, Олеся. Так как вы ожидали такого результата, предполагаю, вы выучили тему? Судя по оценкам, проставленным другими преподавателями, вы учитесь неплохо. Прошу выйти на мое место и рассказать все, что знаете о… — он сделал небольшую паузу, — показателе наследуемости и его зависимости от состава генотипов в популяции. Попутно задам еще пару вопросов, и вы сможете исправить оценку.

Медленно поднявшись со стула, я вышла к доске. Олег Сергеевич встал в стороне, освободив мне место, и скрестил руки на груди.

— Ну? Мы вас слушаем. Повторить вопрос?

— Нет, не нужно… — ответила я. Мысли никак не хотели выстраиваться в логические ряды. Не удавалось ничего вспомнить, хотя я точно изучала эту тему.

— Олесь, вроде вчера была не пятница и не суббота. Что у вас за состояние? Садитесь, если не знаете. Два.

— Я не пила. Просто… В общем, можно я на следующей паре исправлю?

— Нет.

Он так невозмутимо и спокойно сказал «нет», что сначала я даже не поняла — подумала, что преподаватель согласился, и уже хотела пойти на место.

— Почему? Пожалуйста, я всю ночь не спала… — Договорить не получилось, Шефер перебил. Из конца аудитории послышался мерзкий смешок Марины.

— Меня это не интересует, Белокрылова. Сядьте, мы уже и так много времени из-за вас потеряли. Не знаю, как вы будете это исправлять, но исправить придется. С двойками ни до зачетов, ни до экзаменов я не допущу, — с ноткой раздражения произнес Олег Сергеевич.

Я послушно вернулась за парту и автоматически снова схватила шарфик. Следом преподаватель побеседовал еще с двумя студентами, а потом похвалил работу Рубиновой. Веселье Марины, ее довольство собой и мурлыкающий голос при обращении к Шеферу будто перерезали последнюю ниточку, удерживающую мое самообладание. Глаза начало щипать. По лицу покатилась первая слеза.

Почему все ко мне так небрежно относились? Что я им всем сделала?

— Извините, можно выйти? — дрожащим голосом произнесла я и, не дожидаясь ответа, выскочила из аудитории.

Пелена застилала глаза, но удалось добежать до запасной лестницы и сесть на ступеньку в пролете. К счастью, в этом уединенном месте сейчас никого не было, и ребята с музыкального факультета там не репетировали.

Я слышала, как Алена с Настей проходили по коридору и звали меня, но не могла ответить. Или просто не хотела.

Обняв колени, прижатые к груди, я тихо плакала. Плечи содрогались, всхлипы не давали нормально дышать, по лицу бесконечным потоком лились слезы — наконец-то все накопившиеся эмоции выходили наружу, вот только момент они выбрали неудачный.

Я ненавидела себя за то, что не нравлюсь парням. За то, что тупая и безответственная, не подготовилась к тесту и не ответила нормально на вопрос. Ненавидела за то, что бегала за Пашей, как глупая наивная собачка. За то, что я просто ни на что не способна. И жалела себя, потому что меня бросают, от меня отказываются, меня не выбирают. Потому что именно меня перед всеми отругал Шефер, хотя ничего плохого я ему не сделала.

Хотелось стать маленьким ребенком, которого обняла бы мама и сказала: «Поплачь, дочка, это ничего, заживет, ты хорошая девочка, ты умница». Но мамы ни сейчас, ни когда-либо еще рядом не было, как и папы.

Упиваясь болью, я сидела на пыльной лестнице и рыдала, закусывая губы чуть ли не до крови и закрывая лицо руками. Рыдала молча, хотя внутри все орало.

Я не заметила, что меня нашли, и не услышала, как сели рядом. Чужая рука мягко опустилась на мое вздрагивающее плечо. Упираясь лбом в колени, сквозь всхлипы я попыталась произнести:

— Насть, оставь меня.

Но, наклонившись к подруге, облокотилась на нее и заплакала с новой силой.

— Тише, — прозвучал твердый голос. Широкая ладонь аккуратно соскользнула мне на спину.

Олег Сергеевич?!

Я отшатнулась и, прикрыв рот и нос ладонью, уставилась на него не видящими из-за слез глазами. Всхлипы не прекращались, закружилась голова.

Шефер притянул меня к себе и стал медленно поглаживать по волосам.

— Тише. Все пройдет, — негромко произнес он. — Поплачь, потом расскажешь, что случилось, если захочешь. Любую проблему можно решить, и, что бы ни произошло, боль никогда не длится вечно. Все можно исправить.

— Только не уходите, — сорвалось с губ.

— Я здесь. Я не ухожу.

Я уткнулась в него, слушая этот ровный, уверенный голос, и сначала разрыдалась сильнее, но вскоре истерика начала утихать. Твердая грудь давала забытое ощущение опоры, крепкие руки — ощущение защиты, легкие поглаживания утешали, а нахождение кого-то рядом притупило пожирающее изнутри одиночество.

«Это точно Олег Сергеевич? Может, я с ума схожу?» — пронеслось вдруг в голове.

Куда делась строгость? Где привычный холод? И подумать было нельзя, что наш новый суровый преподаватель окажется способен так мягко и ласково с кем-то разговаривать…

— Успокоилась? — спросил он, когда мои всхлипывания затихли.

Отстранившись от Шефера, я коротко кивнула. Поднимать на него глаза было стыдно.

— Что стряслось-то? Ты же не из-за теста?

— Нет… Вернее… Все накопилось просто. Ночью с парнем еще рассталась.

— М, ясно. — Тон мгновенно посуровел. — Ладно, пойдем, куплю тебе воды, и надо возвращаться в аудиторию. И так кучу времени потеряли.

Подав руку, преподаватель помог мне встать и, не оборачиваясь, последовал к автомату со снеками и напитками.

— Откуда у вас мой шарф? — решилась спросить я, пока Олег Сергеевич набирал код на терминале.

— Видел, как вы обронили в метро, отдать не успел. Хотел выкинуть, да жалко стало, хорошая вещь, — сухо ответил он.

Сунув холодную бутылку мне в руки, Шефер направился обратно в аудиторию. От растерянности я даже не поблагодарила его.

Стоило перешагнуть порог, как вся группа впилась в меня противными любопытными взглядами. Олег Сергеевич же в мою сторону больше не смотрел. Он методично разбирал ошибки в тестах, а затем перешел к лекции. Кто-то задавал вопросы или отвечал на них, кто-то шелестел страницами, записывая конспект, а позади периодически слышались приглушенные перешептывания. Включиться и слушать преподавателя вместе со всеми у меня не получалось. Я ощущала себя разбитой на тысячу маленьких осколков и стала бездумно рисовать цветочки на листе тетрадного блока. Голова раскалывалась.