Глава 9

— Лесюш, зайка, не переживай ты так. Ну правда, ничего страшного не случилось, — успокаивала Маша. — Подумаешь, врезалась в преподавателя, ну и что? Ничего стыдного в этом нет. Просто случайность. Я тебя уверяю, ни он, ни твои одногруппники не вспомнят об этом. У них своя жизнь, свои проблемы, не будут они постоянно думать о том, как ты с кем-то столкнулась. — Она погладила меня по плечу.

— А если Шефер теперь невзлюбит меня и валить начнет? Его предметы без помощи чуда и так не сдать, а с его личной неприязнью — вообще шансов нет. Представляешь, что тогда дома начнется, если я экзамены завалю? А если вообще отчислят?

— Не думаю, что ваш Шефер такой психопат. Из-за одной случайности не станет он человеку судьбу ломать, я уверена. Подготовишься и сдашь все.

Я молча покивала, сильнее обнимая плюшевого мишку.

— Марина еще эта… Наверняка подшучивать теперь будет. После всех приколов с Вьюгиным — так точно.

— А если какая-то Марина решит над тобой посмеяться, просто скажи: «Да, я в него врезалась, и знаешь, мне понравилось! Ты видела его торс? А руки? Дорогая, да я бы с удовольствием это повторила», — весело сказала Машка, заправляя прядь моих волос мне за ухо.

— Спасибо, — искренне улыбнулась я. — Наверное, ты права.

— Ну вот, видишь! Слушай, а ты можешь его сфоткать?

— Кого? Олега Сергеевича?

— Его самого. — Глаза подруги азартно блеснули.

— Ты чего, я не самоубийца. А если заметит? Нет, не могу, — решительно мотнула головой.

— Просто так интересно на него посмотреть… А что в нем больше всего цепляет? — Маша положила ногу на ногу и подперла подбородок рукой.

Я задумалась, невольно прокручивая в памяти пары Шефера.

— Глаза у него потрясающие… Серо-голубые… но от взгляда мороз по коже.

Подруга молча вскинула тонкие брови.

— Что? — Я недоуменно развела руками.

— Ты в него влюбилась все-таки? — Она пытливо вгляделась в мое лицо.

— Чего? — Мои глаза округлились. — Нет, конечно! Он красивый, не отрицаю. Да, поглазела на него чуть-чуть, но это ничего не значит. Он взрослый, он мой преподаватель, и у него неприятный характер! К тому же у меня парень есть. Ну, типа…

— Как у вас, кстати, дела?

— Да никак.

Я выложила Машке все, что накопилось. Подруга внимательно слушала, время от времени покачивая головой.

— Знаешь, Олесь, не нравится мне это. Мутный он какой-то, ну правда, — в итоге сказала она.

И была права. Я и сама понимала, что это какие-то нездоровые отношения, которые никуда не двигаются. Понимала, но не могла бросить его. Не сейчас. Где-то глубоко внутри все еще теплилась глупая надежда, что все может наладиться.

* * *

В воскресенье вечером я поехала в гости к Яне. Мы сидели на кухне и пили чай, когда с работы вернулся Паша.

— Привет! — Он широко улыбнулся.

— Привет. — Я невольно улыбнулась в ответ.

Паша сел рядом с нами. Здорово было наконец его увидеть.

К сожалению, нормально пообщаться не получилось. Было уже поздно, и через полчаса я засобиралась домой. Ребята уговаривали остаться на ночь, но, как бы мне ни хотелось провести с Пашей побольше времени, я отказалась. С собой не было ни вещей, ни зубной щетки, а завтра учеба, да и бабушка снова бы ругалась. Не последняя же возможность.

— Убеди ее остаться, — сказала Яна, когда мы обувались — Паша предложил проводить меня до автобуса.

— Я очень постараюсь, — ответил он.

— Ребят, я же сказала, что не могу…

На улице Паша сразу взял меня за руку и продолжил уговаривать на ночевку. Каждый мой аргумент он оспаривал и старался давить на то, что соскучился и хочет пообщаться. Но почему тогда он никогда меня никуда не звал? Задавать ему этот вопрос я не стала, ответила сама — он просто много работает и учится.

— Застегнись, простудишься. — Паша потянул язычок молнии на моей куртке вверх.

— Не хочу. Я голой шеей соблазняю мальчиков.

Он усмехнулся и поцеловал меня с напором. Земля тут же ушла из-под ног и все тревоги развеялись. Паша дышал часто, крепко сжимал меня и продолжал целовать — жадно, но в то же время чувственно.

Мы так увлеклись, что чуть не пропустили автобус.

Запрыгнув в салон, я выглянула в окно. Паша махнул рукой, развернулся и зашагал к дому.

Я откинулась на спинку сиденья и расстегнула куртку. Из груди вырвался тяжелый вздох.

К чему была эта глупая шутка про соблазнение? Наверное, я просто отчаянно хотела вызвать ревность или хоть какие-то эмоции. Хотела, чтобы мне наконец дали понять, что ко мне что-то чувствуют. Что меня боятся потерять.

Несмотря на всю неопределенность с Пашей, я была рада, что решила принять приглашение Яны и заехать к ним сегодня. Мне нравилось проводить время с ребятами. И было очень приятно, что они так искренне уговаривали меня остаться.

Достав телефон, я напечатала сообщение Яне.

Олеся: Слушай, хочешь, я завтра с ночевкой приеду? Возьму вещи, а на следующий день в универ вместе поедем.

Яна: Давай. Только у меня работа завтра после учебы. У Паши тоже, но он пораньше вернется.

Олеся: Ничего, я в магазин заеду, джинсы посмотрю, заодно куплю продукты и потом приготовлю вам ужин.

Яна: Хорошо.

***

В понедельник минуты еле тянулись — я никак не могла дождаться конца пар. Весь день представляла, как приеду к Паше, мы будем долго целоваться, потом вместе приготовим ужин и до прихода Яны продолжим обниматься и болтать. При мыслях об этом на лице непроизвольно возникала улыбка, а в животе порхали бабочки.

Наконец учеба закончилась, и я отправилась в магазин. Джинсы выбирать особого желания не было, голову занимало другое. Так что, походив мимо вешалок, я ничего не купила и спустилась в продуктовый магазин. Итоговая сумма на кассе не обрадовала.

С Пашей мы встретились в метро. С первых минут стало ясно, что что-то не так: он держался отстраненно, отвечал холодно и почти не смотрел на меня. Особенно неприятно стало, когда в вагоне он одернул меня за то, что я слишком громко говорю. Это прозвучало так, будто я его раздражаю.

Но близко к сердцу принимать не стала — наверное, он просто устал на работе. Я продолжала мило улыбаться и ожидать хороший вечер.

Когда мы вышли на улицу и направились к автобусной остановке, я хотела взять парня за руку, но он не позволил и отдернул ее.

— Лесь, не надо.

— Ладно…

Что произошло? Неужели можно настолько сильно устать? Просто плохой день? Причина точно была не во мне. Я же ничего не сделала. Наверное.

— Только не обижайся, ладно? Так надо, — сказал Паша, сухо приобняв меня за плечи.

— Угу… У тебя что-то случилось?

— Нет, все нормально.

«Что происходит, что происходит, что происходит…» — бесконечно крутилось в голове.

В квартиру мы зашли раньше Яны, но она написала, что уже у дома и скоро будет. Воспользовавшись моментом, пока мы одни, я потянулась к Паше за поцелуем. Он резко отстранился. Словно я была ему противна.

— Олесь, нет.

— Что происходит, Паш? Что не так?

— Так надо.

Я уставилась на него, не понимая, что говорить, что думать и чувствовать.

Дверь открылась, и в коридор впорхнула веселая Яна. Как ни в чем не бывало я натянула улыбку и обнялась с ней.

Происходящее казалось нереальным, каким-то дурным сном. На кухне я крутилась, как на автопилоте: машинально двигалась, что-то отвечала, притворялась спокойной. Мы готовили ужин втроем. Паша вел себя так, будто меня не существовало. Он просто игнорировал меня, не проронив за все время ни слова. Яна, казалось, ничего не замечала и оставалась веселой.

Пока мясо тушилось, а макароны варились, Паша молча ушел к себе.

— Я сейчас вернусь, хорошо? — бросила я Яне.

— Да, окей.

Дверь в комнату была закрыта. Постучавшись, я шагнула внутрь. Паша сидел за компьютером.

— Паш.

— М?

— Давай поговорим. Что случилось? Объясни мне. Пожалуйста.

Он обернулся:

— Ничего не случилось. Я же говорил, что не хочу пока ни с кем встречаться, не хочу вступать в отношения.

— Окей, хорошо, я же согласилась тогда, но… вчера все было иначе… — Я пыталась говорить спокойно.

— Вчера я хотел целоваться, сегодня не хочу. Мы же друзья, так что я не обязан целоваться при каждой встрече, верно?

— Да, но…

— Олесь, нам надо притормозить, — отрезал Паша, глядя мне в глаза. — Для тебя это все слишком много значит, тебе потом будет больно.

— Для меня это ничего не значит! — с отчаянием воскликнула я.

Внутри все сжалось от ужаса. Я не могла его потерять.

— Тогда почему тебя так трясет? Если ты сейчас так реагируешь, то что будет потом, Олесь?

— Пожалуйста, не бросай меня. Для меня это ничего не значит, правда. Я… Я не буду к тебе лезть, обещаю! Да и плевать, что будет потом, важно то, что сейчас. — Я сама не понимала, что говорю. Была только одна цель — не дать всему разрушиться.

— Олесь, успокойся. Пойдем ужинать. — Паша встал со стула и направился к двери.

Я подскочила к нему:

— Поцелуй меня, пожалуйста.

— Нет. Мы обязательно еще поцелуемся, но в другой раз. Ты мне нравишься, я не хочу тебя терять. Но я не готов сейчас вступать в отношения.

— Хорошо, — просто согласилась я.

Все чувства будто внезапно выключились. А это значило только одно — скоро они нахлынут с двойной силой.

Ужинали мы втроем. Паша с Яной весело болтали, а я снова превратилась в пустое место.

Последнюю попытку спасти то, чего уже не было, я предприняла, когда пришло время ложиться спать. На этот раз мне предстояло ночевать в комнате Яны.

Зайдя к Паше, я закрыла дверь. В солнечном сплетении словно разрастался лед.

— Поцелуй меня, — в отчаянии снова попросила я.

— Олесь, нет.

Он даже не обернулся — отошел в противоположный конец комнаты и принялся что-то искать в рюкзаке.

— В последний раз, — прошептала я, подходя к нему.

— Ладно, — устало вздохнул он.

И поцеловал. Коротко. Просто чмокнул в губы. Не в силах удержаться, я потянулась снова, но Паша меня отстранил:

— Ложись спать, Лесь. Все.

— Доброй ночи.

Развернувшись, я вышла из комнаты.

Ни о каком сне и речи быть не могло. Сидя на стуле в темной кухне, я разговаривала с Машей по телефону до пяти часов утра. Меня трясло. То ли от нервов, то ли от холода — в старое окно задувало с улицы.

Я не плакала. Я тихо, истерически смеялась, материлась и бесконечно твердила подруге, как мне плохо. Маша слушала, время от времени произнося слова поддержки. Если бы не она, я бы точно сошла с ума в эту ночь. Хоть с подругой повезло.

Было невыносимо. Это была не грусть, не злость и не страх. Просто было невыносимо плохо. Глухая, черная пустота. Меня бросили. От меня отказались. Меня не выбрали. Снова. А ведь я уже успела поверить.

Как я ни пыталась понять логику Паши, ничего не получалось. Зачем тогда все это было? Зачем он подкатывал, зачем говорил все те слова? Почему еще вчера все было иначе? Разве может все так сильно измениться за один день? За одну ночь?

Видимо, я оказалась не такой, как он думал. Я снова понравилась кому-то, как концепция. Стоило узнать меня ближе — и стала не нужна. Получается, на первый взгляд я интереснее и лучше, чем есть на самом деле.

Хотелось исчезнуть. Перестать существовать. Или хотя бы просто заплакать, но не выходило. Я так и просидела, беспомощно глядя в окно, пока не проснулась Яна.

Отношения закончились так же внезапно, как и начались. Я снова осталась одна.

Паша еще спал, когда мы с Яной уехали в университет. О случившемся мы не разговаривали. Я старательно держала лицо, делая вид, что все в порядке. Хотя на самом деле не могла дождаться момента, когда окажусь дома, закроюсь в ванной и дам волю чувствам. К моральному истощению добавилось физическое — бессонная ночь давала о себе знать. А впереди еще ждали пары Шефера