Глава 7

Вечерний парк, который недалеко от моего дома, был пустынен и тих. Мы с Ликой брели по заснеженным аллеям, разглядывая нетронутую красоту, созданную природой.

– Так странно, – задумчиво сказала Лика, наклоняясь и зачерпывая голыми руками снег. – Вроде Москва, а такое ощущение, что где-то в глубинке. Словно весь мир внезапно забыл об этом месте.

Я мысленно согласилась с ней. Действительно странно, везде убирают снег, расчищают дорожки и как-то следят за состоянием городских зон отдыха, а здесь же ничего. Никаких следов пребывания человечества. Скамейки замело полностью, и теперь вдоль аллеи, в небольших кармашках, можно было видеть лишь большие сугробы. Детская площадка с нехитрыми качелями и горкой тоже была погребена под белоснежным пушистым покрывалом.

– Скажи мне, Лика, что за спор? – решилась я задать вопрос, который мучил меня столько времени.

– Спор? – удивленно вскинула брови подруга, а после поморщилась и потерла ладошкой лоб. – Ах, да! Спор! На самом деле, там нет ничего, за что ты могла бы ненавидеть Вадима.

– Ничего, говоришь? – нахмурилась я. – Наверное мне послышалось про физическую расправу, про то, что я выступаю какой-то ставкой в вашей непонятной игре…

Лика замялась и опустила глаза на свои руки. Сосредоточенно мяла снег, пытаясь превратить его в снежный ком, которыми в детстве многие играли в снежки. У нее получалось это плохо – руки дрожали.

– Почему ты молчишь, Лик? – тихо спросила я. – Неужели столько лет нашей дружбы можно пустить псу под хвост? И была ли эта дружба? Может, я все это время была забавной зверушкой, с которой вы развлекались?

Она еще немного помолчала, сделала пару глубоких вдохов и выдохов, а после кивнула.

– Ладно. Я расскажу тебе, с чего все началось и почему ты в этой игре выступала изначально ставкой.

Еще немного побродив, мы остановились у маленького прудика. Глядя на замерзшую, едва заметенную снегом воду, я мысленно собиралась держать удар до последнего. И давала время подруге, чтобы та набралась храбрости и выложила все ответы на мои вопросы. Наконец, Лика повернулась ко мне и еще раз глубоко вздохнула. Я затаила дыхание и спрятала руки в карманы.

– Я думала, как лучше начать, – призналась она, глядя мне в глаза. – Но здесь с чего не начни, все будет звучать дико.

– Мне не привыкать, – отмахнулась я.

– Ладно, – выдохнула подруга. – Тогда слушай. Ты не родная дочь своих родителей.

И замолчала, внимательно всматриваясь в мое лицо.

– Смешно, – мрачно отозвалась я, чувствуя, как внутри неприятно засосало под ложечкой. – Пожалуй, ты одной фразой выбилась в ТОП бредятины, который я завела с некоторых пор.

– Глупая, – как-то невесело усмехнулась Лика. – Можешь не верить, однако это легко проверить. Просто поднять документы.

Снова взгляд, которым она словно просканировала меня.

– Подтвердить свои слова сможешь? – спросила я, пытаясь успокоить сердце, которое словно чуяло неладное и быстро-быстро билось, стремясь выпрыгнуть из груди.

– Да, – спокойно ответила Лика.

И я поняла, она, к сожалению, не врет.

На мгновение перестало хватать воздуха, будто кто-то перекрыл кислород. А потом я почувствовала холод. Внутренний холод, который разрастался и постепенно охватывал меня всю, каждую клеточку моего организма.

– Подтверди, – хрипло попросила я, понимая, что мой мир уже никогда не будет прежним.

Видимо, карма у меня такая, раз за разом лишаться того самого хрупкого мира, который так трепетно собираю по осколочкам.

– Идем? – Лика аккуратно дернула меня за рукав. – За подтверждением придется ехать к Вадиму.

– Вадиму? – встрепенулась я, выныривая из своих неутешительных мыслей. – Иначе никак?

– Никак, – покачала головой подруга. – Все документы, которые остались после Лены находятся у него.

Я поморщилась и потерла виски пальцами. Куда бы я не шла, на какую бы дорогу не свернула – все равно все пути возвращают меня к Вадиму. Словно судьба сама переплела наши пути, превратив параллельные в пересекающиеся.

– Не сегодня, Лик, – ответила отказом я. – Прости, у меня болит голова, и единственное, чего я сейчас хочу, так это лечь спать и не думать ни о чем. Хотя, в свете новой информации, вряд ли у меня получится.

Оставив подругу стоять, я уверенно зашагала в сторону выхода из парка. Вокруг происходит какая-то чертовщина. Мешочек с несчастьями кто-то раскрыл над головой и трясет, подкидывая новые и новые вопросы. Когда же закончится это?

До дома я добралась быстро, и едва успев закрыть за собой дверь, полезла в сумочку за телефоном. Звонить Вадиму не хотелось, особенно после последнего нашего разговора, но выхода не было. Придется.

Однако, несмотря на мой боевой настрой, выполнить задуманное мне не удалось – телефон Вадима был недоступен.

Хорошо… Ладно! Так уж и быть, сегодня я лягу спать и постараюсь не думать об этом всем, пока не получу на руки подтверждение.

Приняв наспех горячий душ, я закуталась в полотенце и вернулась в комнату. Посмотрела на телефон – абонент так и не появился в сети. Набрала другой номер, который принадлежал Славе. Все же, этот персонаж подкинул мне массу неприятностей в виде коллектора, который приперся ко мне на работу. Но и тут меня ждало разочарование. Гудки в трубке были, но никто не ответил.

– Отлично вообще, – буркнула я, отшвыривая телефон в сторону. – Как проблемы создавать, так вас тут очередь выстраивается, а как разгребать это дерьмо, так одна Танечка.

Упав на диван, я почти сразу провалилась в сон.

Утром, как не странно, я проснулась полностью отдохнувшей и с новыми силами. Умылась и заварила себе кофе. Теперь осталось придумать, как разгрести эту кучу, и не понести при этом никаких потерь. Ни материальных, ни моральных, никаких.

И если с коллекторами я могла разобраться, банально оплатив долг Славика, то, что делать с моими сердечными страданиями и метаниями – понятия не имела. Попыталась снова набрать Вадима – результат тот же. Такое ощущение, что весь мир ополчился против меня.

Решение приняла быстро. Раз не могу дозвониться – поеду к нему, в тот самый дом, на пороге которого я очутилась летом, случайно заблудившись в лесу. Как же мало времени прошло, и как же много всего случилось…

Такси приехало довольно быстро, я как раз успела переодеться и выйти из квартиры. Другое дело, что точного адреса я не знала, могла лишь показать водителю куда сворачивать, чтобы очутится там.

Хорошо, что водила попался терпеливый, и простил меня за мой топографический кретинизм. После трех неудачных попыток впереди показался дом. Сейчас он выглядел не менее потрясающе, чем летом. Тогда здесь было буйство красок и цветов, что пробуждало во мне фантазии о сказочном замке. А сейчас это больше напоминало заколдованный дворец среди белоснежного леса.

Попросила водителя подождать, но он, как-то странно на меня посмотрев, буркнул, что ему некогда и поспешил скрыться. Ладно, я все понимаю, заказ достался сложный, и неизвестно сколько мне придется тут торчать.

На этот раз я в двери не стучала – отыскала неприметный звонок и нажала на кнопку. Где-то в глубине дома послышался собачий лай, сначала тихий, а после постепенно нарастающий. Я вспомнила, как Вадим в первый день нашей встречи хотел спустить на меня их, приняв за побирающуюся нищенку и прыснула от смеха. А может это и правда был лучший выход из ситуации? Ну, чтобы меня тогда собаки разорвали и мне не пришлось бы так сейчас страдать.

Я фыркнула, впервые задумавшись о том, страдаю ли я? Нет. Как бы это не странно было, я сейчас понимала, что действительно счастлива. Сумасшедшая… Но я чувствовала себя живой, уверенной в себе, упрямой, пробивной. И это мотивировало.

Дверь открыл сам Вадим. Судя по его лицу, мне удалось его удивить. Ну и, как в прошлый раз, застать в момент принятия душа, судя по полотенцу, обернутому вокруг бедер.

– Пустишь? – спросила я, склонив голову набок. – Я много времени не отниму.

– Проходи, – кивнул он, немного посторонившись. – Я тебе уже говорил, что можешь отнять хоть целую жизнь, я не буду против.

– Звучит двусмысленно, – усмехнулась я. – Словно я пришла не поговорить, а как минимум тебя прирезать.

– Прости, – улыбнулся он, закрывая дверь.

– Собаки?

– Они не тронут. Разве что залижут до смерти, но это не самая ужасная смерть, согласись.

Я звонко рассмеялась, жадно оглядывая все вокруг. Огромный холл, с лестницей, ведущей на второй этаж, был уютным, несмотря ни на что. Теплые бежевые оттенки в большинстве своем смягчали восприятие.

– Я думала, что здесь будет холодно и неуютно, – ляпнула я. – Ну, знаешь, рисовала себе такие картины, что ты, властный мудак, который живет среди преобладающих серых цветов… И что внутри все холодное, металлическое. А ты у нас эстет, оказывается.

Я молола какую-то чушь, стараясь оттянуть момент, когда мне придется снова вспомнить о своих проблемах. Была благодарна Вадиму, что он не подгонял, а искренне поддерживал разговор, который начинал идти по кругу вот уже который раз. После холла я также восхищалась гостиной, кухней, совмещенной со столовой и даже его кабинетом, куда он пригласил меня, а сам вышел, чтобы привести себя в более собранный вид.

Через некоторое время мне надоело сидеть в кресле, рассматривая высокие шкаф, до отказа забитые книгами, и я принялась бродить по кабинету. Подошла к его столу, заваленному бумагами, и бездумно перевернула некоторые из них, всматриваясь в бесконечные столбики цифр.

Из-под кипы виднелся уголок прозрачной папки с какими-то фотографиями. Заинтересовавшись, потянула на себя и замерла как охотничья собака, почуяв добычу. Воровато оглядевшись, раскрыла папку и вытащила стопку фото. Перелистывала их, и понимала, что во мне закипают совсем недобрые эмоции. На всех глянцевых прямоугольниках была запечатлена я. Места, где я бывала. Машины с номерами, в которые я садилась, чтобы ехать по делам. И даже в клубе, в том самом, где мне довелось побывать с Сашей.

Трясущимися руками выудила из папки несколько листов – отчеты, в которых были расписаны все мои действия с точностью до минуты.

– Теперь понятно, почему ты так легко согласился дать мне время, – зло процедила сквозь зубы, спешно запихивая все это добро обратно в папку и возвращая ее на место.

Я едва успела плюхнуться обратно в кресло, когда в кабинет вошел Вадим, который успел не только переодеться, но и сварить кофе, аромат которого тут же поплыл по воздуху.

– Прости, что так долго, – виновато сказал он, ставя передо мной маленькую чашку эспрессо. – Подумал, что разговаривать лучше в непринужденной обстановке.

– Не переживай, – отмахнулась я. – Я не успела соскучиться.

Улыбка, которой я пыталась замаскировать свою злость, вышла натянутой, что не укрылось от глаз Вадима. Он внимательным взглядом окинул кабинет, потом стол и, нахмурившись, уставился на меня.

– Видела, – это было утверждение, а не вопрос, и мне ничего не оставалось делать, как честно кивнуть головой, подтверждая его слова.

– Ничего не хочешь объяснить? – спросила его.

– Честно? Не хочу, – признался Вадим. – Но сделаю это, иначе ты себе еще чего-то там придумаешь.

– Зачем ты следил? – тихо произнесла я. – Неужели сложно было позвонить и спросить?

– Ты бы не рассказала, – покачал головой Вадим. – А так я спокоен. Хотя бы потому, что мои люди всегда рядом и в обиду тебя не дадут.

– И что мне с этого, Вадим? Это недоверие, понимаешь?

Я резко поднялась с кресла и отошла в сторону шкафа с книгами. Принялась рассматривать корешки, хотя это удавалось с трудом – перед глазами все расплывалось.

– Я доверяю тебе, глупая, – его руки легли мне на плечи. Надо же, я даже не заметила, как он подошел. – Я не доверяю тем, кто крутится рядом с тобой.

Я промолчала. Не потому, что сказать нечего было, а потому, что не хотела показывать ему то, что меня задевало. Не хотела, чтобы он видел мои слезы, страдание, переживания.

Я хотела быть в его глазах сильной, забывая о том, что истинная сила как раз в том, чтобы смело признаться в собственной слабости.

Крутанувшись вокруг своей оси, я подняла глаза и тихо попросила:

– Покажи мне документы, которые подтверждают то, что мы с Леной сестры.

Вадим снова нахмурился и переспросил:

– Лика?

Я кивнула, подтверждая его догадки. И даже немного заревновала. Какие отношения у этих двоих, раз они так безоговорочно друг другу доверяют?

– Хорошо, – наконец согласился Вадим и, протянув руку к одной из книг, достал ее. Книга оказалась хитрым тайником, в котором был спрятан ключ.

– Жестоко ты, – ошарашенно пробормотала я, осматривая ветхий переплет. – И не жалко? Книга раритетная небось.

– Не жалко, – покачал головой он. – Это подделка. Прогресс не стоит на месте и давно уже научились состаривать вещи так, что без детальной экспертизы не подкопаешься.

Я забрала из его рук книгу и принялась ее рассматривать. Дюма. Хороший выбор. Вадим тем временем отошел к столу, один из ящиков которого был заперт.

– Не боишься, что проникну к тебе ночью и что-нибудь натворю? – поинтересовалась я, глядя на то, как он выуживает бумаги.

– Намекаешь, что ключик надо перепрятать? – усмехнулся он и серьезно добавил: – Не боюсь. Проникай и читай все, что захочешь.

– А если я полезу в документы, касающиеся борделя? – ляпнула я, и тут же пожалела. Не стоило так глупо акцентировать внимание на этом.

– Их здесь нет, – спокойно ответил Вадим, но судя по тому, как его рука сжалась в кулак, документы как раз-таки хранились здесь.

– Обманывать нехорошо, – шутливо погрозила я пальчиком и, вернувшись в кресло, принялась изучать справки из роддома, бумаги на отказ от родительских прав, свидетельство о рождении и бумаги, подтверждающие факт удочерения.

Я вчитывалась в строчки, смотрела на даты и понимала, что вообще что-либо перестала понимать. Выходило, что и моя дата рождения, мой чертов день рождения, был всего лишь датой моего удочерения. И это настолько меня убивало, что я не знала, что еще можно сказать.

Гребаное ощущение пустоты и безысходности. Когда ты живешь, ты дергаешь, ты пытаешься грести против течения, а потом просто понимаешь, что все это было зря. Напрасно. Живу не своей жизнью. Не в своем мире. Не со своими людьми. Все не мое. Как пальто с барского плеча, которое дали на время поносить. Оно где-то велико, где-то жмет, теплое, но в то же время в нем я мерзну.

Все не мое. Кроме имени. Спасибо, что хоть это осталось от меня.

И воспоминания не мои, они должны были принадлежать другому человеку. Той самой девочке, которую бы родили те, кого я считала родителями. Воспитание должно было коснуться не меня. У меня нет брата разгильдяя, зато была сестра, которая сошла с ума и уже в могиле. А может сумасшествие – это наша семейная ноша? Может, я тоже через пару лет такой жизни, наполненной событиями, свихнусь?

И мужчина, которого люблю – не мой. Моей сестры мужчина. Как и тот, которого любила. Тоже ей принадлежал. Вот оно, мое пальто. Донашивать жизнь за своей сестрой.

– Тань? Ты в порядке? – осторожно спросил Вадим, коснувшись моего плеча.

– Не трогай меня, – взвилась я.

Бумаги, которые лежали на коленях, рассыпались по полу. Не чувствуя ничего, кроме обжигающей ярости, я принялась топтать их, стараясь уничтожить, стереть в порошок, чтобы даже напоминания не было об этом.

– Успокойся, – Вадим сжал меня в своих объятиях, оттаскивая от того вороха уже помятых, местами порванных документов. – Тихо, моя девочка, тихо!

– Не твоя! – выпалила я, пытаясь вырваться из кольца его рук. – И ты не мой! И нет ничего моего! Оставь меня в покое!

Вадим лишь крепче прижал к себе и уткнулся носом мне в волосы, приговаривая какие-то слова, которые я не могла расслышать. Наконец, вспышка ярости прошла, и я бессильно обмякла в его объятиях. Лбом прижалась к его груди и позволила себе разрыдаться.

Чаша терпения переполнилась. У всего есть предел. Мой предел достигнут.