Глава 8

– У тебя ведь вопросов стало больше, – сказал Вадим, глядя на меня.

Я была благодарна ему, что он буквально вынес меня на руках из кабинета, в котором так и остались лежать разбросанными бумажки. Он перенес меня в гостиную, где сел на диван и устроил меня, рыдающую, у себя на руках. Так мы и сидели, пока не прошла первая волна моей истерики и я не стала хоть немного соображать мозгами, а не эмоциями.

Единственное, в чем я была уверена, так это в том, что таких волн еще будет столько… И как их пережить, я не имела ни малейшего представления. Сейчас мне было хорошо, насколько это возможно в такой ситуации. Меня обнимал человек, которого я любила. Да, обижалась на него, злилась, где-то ненавидела за недомолвки, а за слежку вообще готова была порвать на лоскутки… но любила.

– Больше, Вадим, больше, – вздохнула я, поуютнее устраиваясь в его объятиях.

– Может спросишь у меня? – осторожно спросил он, нежно поглаживая меня по спине.

– Спрошу, – пожала плечами.

Обязательно спрошу. Только сейчас немного приду в себя, свыкнусь с мыслью, что моя сестра, которую я так и не успела обрести, искренне ненавидела меня. Приму тот факт, что всю жизнь вокруг меня была сплошная фальшь, что лгали все, кто был мне дорог. И спрошу, не сомневайся!

– Скажи, вы с Ликой так дружны или вас связывает нечто большее? – неожиданно даже для себя, задала вопрос.

Вадим на мгновение замялся, после как-то обреченно выдохнул.

– Когда-то мы с ней спали, – честно ответил он и я почувствовала, как его мышцы напряглись.

Понятно, значит ожидает, что я сейчас или закачу истерику, или того хлеще – поколочу его.

– И как оно? – спросила я, чувствуя ревность, которая уверенно поднимала голову.

– Это было до тебя. Задолго до тебя, – Вадим коснулся губами моего виска. – Зачем ты спросила? Ты ведь знала, что ответ тебе не понравится.

– Не понравится, – кивнула я. – Уже не понравился. Просто пополняю список тех, кому нужно оторвать голову.

– Я в этом списке на первом месте, угадал? – улыбнулся Вадим.

– Нет, на третьем, – отшутилась я. – Теряешь хватку, мистер Бабник.

– Почему это я бабник? – удивился он.

– Ну смотри, – послушно принялась загибать я пальцы. – Лена, Лика, я. Так? Так. Не удивлюсь, если и в промежутках между нашей троицей ты где-то спускал. Да в том же борделе с элитными шлюхами своими.

– Они не мои, – покачал головой Вадим.

– Хорошо-хорошо, как скажешь! Я тебе конечно же верю, – съязвила я. – А что это был за спор между тобой и Глебом? И про какое физическое насилие говорила Лика тогда на кухне? Ну, мол, она, то есть я, не должна пострадать.

– Это очень долгая история.

– Я никуда не тороплюсь, – не уступила я и демонстративно вытащила телефон из кармана, чтобы отключить. – Теперь точно никуда. Рассказывай.

– Перед тем как Лена окончательно слетела с катушек, она завела разговор о разводе. Я тогда еще не понимал, что произошло и почему так, однако чуял, что дело нечисто, и этот вопрос не просто так повис в воздухе. Я начал осторожно прощупывать почву, следил за ней…

– Это у тебя хобби такое, я уже поняла, – не удержалась я от шпильки. – Ладно, продолжай, я молчу.

– В общем, совсем скоро я получил подтверждение супружеской измены. С помощью прослушки узнал, что это не ее идея была, с разводом. Идея принадлежала Глебу. Он хороший психолог, черт возьми. Легко просчитал, что при разводе Лена получит не только фирму, которую я дарил ей, а как минимум половину совместно нажитого имущества, а это очень неплохие деньги. Примерно тогда же и вскрылась правда о вашем с Леной родстве, – Вадим прикрыл глаза.

Я видела, что ему нелегко вновь поднимать этот разговор. И видела то, что он старается подбирать слова, чтобы не ранить меня. Такая вот ирония – уничтожить, превратить в фарш, а потом бояться ранить. Но я молчала. Потому что сама не могла объяснить, откуда во мне появилось чувство, что он не лжет. Что сейчас предельно честен.

– После того, как Лена сошла с ума и отправилась на лечение, я связался со своими друзьями в органах. Хотел узнать, как лучше наказать зарвавшегося козла, поэтому советовался. И как-то за бутылкой виски мне друг предложил провернуть это дело с подменой. Спрятать Лену под другими документами, а труп подходящей по описанию девушки выдать за нее. Я не знаю, как ребята это провернули, но все прошло без малейшей заминки.

– А если бы ее, эту девушку, начали бы искать? – спросила я, мысленно посочувствовав несчастной.

– Знаешь, сколько девушек пропадает без вести, и никто не ищет никого? Удивишься, но очень много. Все равно, ее собирались хоронить в безымянной могиле. А так, о ней помнят, пусть и чужие люди.

– Зачем ты Глеба устроил к себе в фирму? – внезапно спросила я, отчего Вадим удивленно уставился на меня.

– Слышала о том, что друзей нужно держать близко, а врагов еще ближе? – вместо ответа задал вопрос Вадим.

– Ну да, – кивнула.

– Тот же принцип, – пояснил он. – Теперь понятно?

– Угу.

Вздохнув, я поерзала немного, устраиваясь поудобнее и снова вопросительно уставилась на Вадима, ожидая продолжения.

Тот без слов понял все и, немного помолчав, вновь принялся за рассказ.

– Информация о том, что вы с Леной сестры стала известна не только мне. Тайна, о которой знают двое – знает весь мир. В этом мы с Глебом похожи. И он, и я любим копать глубоко и вытаскивать на свет чьи-то скелеты, чтобы перепрятать их в своем шкафу. И копать мы начали только потому, что Лена с каждым днем становилась все более одержима. Нет, я мог бы превратить её в подобие абсолютно спокойного человека, накачивая лекарствами, превращающими ее в овощ. Но я не стал этого делать. Не захотел. Это бы поставило меня на один уровень с Глебом.

– Не думаю, – покачала я головой. – Ты ведь хотел помочь. Хотя, да, на твоем бы месте я поступила бы также.

– А какой-то момент я подумал о том, что и ваша встреча была не случайна с ним… – начал было Вадим, но я его перебила.

– Случайна. Абсолютно случайна, как мне кажется. Да и Инга мне говорила об этом.

Вадим немного помолчал, но по взгляду читалось, что он поражен моей наивности.

– Ну, что? – обижено спросила я. – Мне Инга рассказывала!

– И ты ей веришь? – усмехнулся он. – Странная ты. Я тебя понять не могу порой. Ты готова поверить первому встречному, которому плевать на тебя, но людям, которые стараются оберегать, ты верить не способна. Постоянно ожидаешь подвоха.

– Это, потому что первые встречные если предадут, мне будет плевать с высокой колокольни, – пояснила я. – А свои же бьют точно в цель. Ранят, а порой и полностью разрушают твой мир. Ты пускаешь людей в свое море, а они топят твои корабли.

– Возможно, ты права в этом. Но ведь если вечно жить в недоверии, ожидать подвоха – можно пропустить прекрасные моменты.

– Даже спорить не буду, потому что ты прав, – фыркнула я.

– Так легко сдаешься? – подмигнул Вадим, притягивая ближе и зарываясь носом в мои волосы. – Тебе кто-нибудь говорил, что ты одуряюще пахнешь?

– Да, – кивнула я. – Ты. Вот только что. Но мы отвлеклись.

– Пожалуй, ты права, – согласился он. – Знаешь, мне казалось, что Глеб просчитал цепочку действий давно. Поэтому бросился искать тебя, когда Лена «умерла». Если бы доказал ваше родство, то ты могла бы претендовать на кусок пирога. Но я ему помешал.

– Скажи, а почему тебя подозревали в убийстве своей жены?

– Тут как раз ответ на поверхности. Я же уже говорил, что Лена потребовала развод. Соответствующие бумаги она готовила у юристов Глеба. И тому ничего не стоило принести их, как важную «улику», и перекрутить все так, что жена собралась уйти от мужа, отхватив кусок состояния, но муж не согласен был делиться, и поэтому убил несчастную. В общем, если бы эта комбинация выгорела, то сейчас ты бы не здесь сидела, а отдыхала где-то на берегу океана, наслаждаясь видами и наивно полагая, что твой муж благородно занимается бизнесом ради вашего общего благополучия.

– Сказка… – протянула я и шутливо ударила Вадима в плечо. – А ты лишил меня ее, козел!

– Ты смотри, как мы заговорили, – ответил он мне улыбкой. – От козы слышу.

Я рассмеялась и неожиданно для себя зевнула. Стресс все же давал о себе знать. Чертовская усталость накатила на меня. Глаза начали закрываться, а тихий голос Вадима убаюкивал как колыбельная, которую мне пела мама перед сном.

            Мама…

            Да, она – мама. Неважно ведь, кто тебя родил. Важно, кто воспитал. Кто нянчился с тобой, ночей не спал, когда ты болела. Переживал вместе с тобой и радовался. Тот истинный родитель, кто ради тебя жизнь готов отдать, поддержать и утешить. А гены… Гены не имеют никакого значения.

            Родство душ – вот то, что действительно играет важную роль.

– Устала? – спросил Вадим, глядя на то, как я безуспешно пытаюсь бороться со сном.

– Слишком много событий, – кивнула я. – И информации. Мозгу требуется перезагрузка, иначе он сейчас взорвется.

            Вадим не сказал ни слова. Понял, что мне действительно надо отдохнуть. Поднявшись с дивана, он отнес меня на руках в комнату. Аккуратно уложил в кровать, подоткнув со всех сторон одеяло.

– Спи, – поцеловал он меня в висок. – А я скоро приеду. По делам быстро смотаюсь, пока ты спишь. И пусть твои сны будут сладкими и легкими.

            Я повернулась на бок, приобняла рукой вторую подушку и провалилась в спасительный сон.

Открыв глаза, я не сразу поняла, где нахожусь. То, что не в своей маленькой квартирке – однозначно. Память проснулась быстро, и словно снежная лавина накрыла меня, лишая шанса на спасение. А как бы хорошо было, если бы все оказалось сном.

Посмотрела по сторонам, пытаясь отыскать взглядом Вадима. Не нашла.

Выбравшись из постели, я включила в комнате свет и осмотрелась еще раз. Комната, как комната. Ничего особенного. Чем-то напоминала снимки в буклетах дорогих отелей. Та же громадная кровать с тумбочками у изголовья. Те же пушистые ковры, которых так приятно касаться босыми ногами. Картина – огромный портрет девушки – которая занимала очень много место. И портрет этот был моей покойной сестры.

Подойдя к нему, я остановилась и уставилась на Лену. Для этого потребовалось немного задрать голову вверх, чтобы с точностью рассмотреть черты и выражение лица.

Она была красива. Как прекрасная фея, сошедшая со страниц детской доброй сказки. Белокурые локоны были собраны в замысловатую прическу на макушке. Длинная тонкая шея, которую украшало дорогое на вид колье. И платье. То самое платье, которое мне тогда дала Галина Петровна, когда я перебрала с выпивкой на благотворительном вечере.

– Вот! – гордо возвестила Галина Петровна, протягивая мне платье нежного фиолетового оттенка. – Переодевайся! А твое платье я приведу в порядок и передам Вадюше. А еще лучше, забегай ко мне на чай. Посидим, поговорим, я тебя печеньем домашним накормлю.

Я слушала ее в пол уха, рассматривая воздушное великолепие, которое держала в руках. Вот уж точно, что платье принцессы… Дерзкой и уверенной в себе. Необычной такой, неканонной.

Спустя пять минут с удивлением смотрела на себя в зеркало. Облегающее, выгодно подчеркивающее грудь и талию, платье казалось волшебным. От пояса вниз шла юбка, которая едва достигала колен, но была настолько воздушная, что мне чудилось, будто меня нарядили в колокольчик. Ткань была прошита серебристыми нитками, которые в свете лампы загадочно поблескивали, создавая эффект глянца. И это было чудесно.

– Ну вот же! Нравится? – порхала вокруг меня женщина, то вскидывая руки и бросаясь что-то поправлять, то снова умиленно улыбаясь, разглядывая со стороны.

– Вы фея? – ошарашено спросила я, забыв даже как дышать.

– Ой, тоже скажешь, – покраснела Галина Петровна, довольно улыбаясь. – Засмущала меня, старуху.

– Нет, я серьезно! Как вам удалось это? – не унималась я, продолжая рассматривать свое отражение.

Каштановые локоны крупными волнами спускались на плечи, словно красивейший водопад. Макияж был нежным, совсем незаметным, но настолько удачно подобранным, что мне и самой стало казаться, что я – принцесса из сказки, которая от нечего делать решила прошвырнуться на пару деньков в реальный мир. За впечатлениями, так сказать.

– Вадюша наверное уже заждался, – всплеснула руками Галина Петровна, и в следующую секунду меня уже тянули за руку к выходу. Однако, у самой двери, она остановилась и, строго взглянув на меня, сказала. – Не обижай его. У него жизнь тяжелая очень. Много боли и горя. Может услышал Бог мои молитвы? Послал ему тебя? Подумай хорошенько, прежде чем причинить ему боль. Он не прощает. А теперь все, иди!

Я протянула пальцы и коснулась нарисованного платья. Как настоящее. Уверена, картину рисовал человек, любящий свое дело, а может и продавший душу за то, чтобы так мастерски передать легкость и воздушность нежного одеяния.

– Зачем ты смотришь на меня так снисходительно? – спросила я, глядя на изображение сестры.

И действительно, тени ложились причудливым образом, создавая ощущение присутствия девушки тут, в этой комнате, просто скрытую от всех тонкой вуалью времени.

– Тоже считаешь, что я забрала у тебя все? Лишила счастья, примерила на себя твою жизнь, – пальцы коснулись нарисованной руки. – А может наоборот? Как думаешь? Может это ты у меня забрала все, на что я могла рассчитывать? Может это ты виновата в том, что я против воли оказалась втянута в авантюры, которые давно уже перестали быть безопасными для меня, для моего здоровья и для внутреннего мира, который я кропотливо выстраивала годами? Молчишь? Конечно, ты теперь не сможешь ничего сказать, даже если очень захочешь.

Отойдя чуть назад, я присела на край кровати и снова подняла глаза.

– Во что ты меня втянула? – тихо спросила я. – Почему не нашла раньше и не поговорила со мной? Неужели, ты была такой законченной эгоисткой, которая полагала, что жизнь справедлива?

На глаза навернулись слезы. Смахнув их, я резко встала и вышла из комнаты. В доме было темно. Дорогу вниз пришлось искать наощупь. Пару раз я натыкалась на стены, а один раз даже чуть не скатилась с лестницы. Дом больше не выглядел уютным. Теперь он мне казался той самой крепостью, в которой меня заточили, зациклив на одном неприятном событии. Оно рвало душу на куски, выворачивало наизнанку.

Нашарив телефон, который чудом не выпал из кармана, когда я спала, я включила его и зашла в приложение для вызова такси. Минут двадцать безуспешно пыталась поймать машину, повышала тариф, а в конце даже удвоила его, но никто так и не взял заказ.

Стены дома душили. Давили на меня, на мое сознание, загоняя рассудок куда-то на задворки. Вперед же вышла паника, которая накрывала с головой, заставляя трястись от плохого предчувствия.

Вновь разблокировала телефон и полезла в контакты. Номер Саши нашла сразу, и практически без колебаний набрала его. Пока слушала длинные гудки, пыталась придумать, что сказать ему, как объяснить, где нахожусь. А когда на мой звонок Саша ответил, сбивчиво объяснила положение вещей и назвала адрес.

Мужчина не заставил себя ждать. Спустя полчаса я выпорхнула из дома, прихватив с собой папку с документами и оставив наспех написанную записку с просьбой временно не искать встречи со мной.

Внутри почему-то жило чувство, что как только я разберусь с вопросом о своем удочерении, сразу же нащупаю ответ на остальные вопросы. Почти на все, кроме спора. За этим ответом мне придется сюда вернуться. И не факт, что в другое время Вадим будет также настроен рассказать всю правду.

Но сейчас это неважно. Эта проблема, в свете последних событий, стала какой-то незначительной, мелкой. Подумаешь, два козла поспорили. Да и разве это проблема на фоне нынешних вопросов?

Я не родная тем, кто меня вырастил. Зато родная тем, кто предал.

Прямо как свой среди чужих и чужой среди своих.

Пристегнувшись, я уставилась в окно. Почти весь путь до моего дома мы провели в молчании. Саша не лез ко мне с вопросами, видимо, понимал, что в таком состоянии меня лучше не трогать. И я была благодарна ему за это.