Глава 24

Глазами Дьявола Кажется, я творю какую-то хрень… Надо бы объяснить Алине, что у меня в голове и на душе. Рассказать о том, что в своё время Руслан спас мне жизнь и я его должник, что Женя – моё своеобразное искупление…  Но Правдина уже не слушает. Моя адвокатесса – профессионал до кончиков французского маникюра, недоверчивая и отстранённая. И я от этого завожусь… Сейчас, в моей рубашке и своих очках, она сексапильнее, чем все модели и звёзды вместе взятые. Чувствую себя уёбком за то, что прошу её позвонить бывшему. Хотя у меня к нему есть ряд претензий. И лучше порешать дела и объяснить ему всё на месте. Ибо Аля – моя женщина, любой, кто нарушит её покой столкнётся со мной, вернее – с Дьяволом. Маленькая, но удивительно сильная адвокатесса, страстная безумная тигрица, собственница, боящаяся привязаться… – это всё прекрасная Правдина. – Привет, Арсен… Нам необходимо поговорить… Да, приезжай в дом Золотова… Не надо иронизировать! Иди в жопу, мы с тобой давно развелись! Не тебе говорить, с кем и как мне общаться! – орёт она в трубку, готовясь метнуть телефон в стену. – Девочка моя, поезжай к массажисту! Со своей незаблокированной карты я тебе оплатил целый день СПА, ты должна хоть иногда отдыхать! Хочу видеть тебя счастливой и довольной! – стараюсь мурлыкать, одновременно желая, чтобы моя девочка отдохнула, но и предвкушая беседу тет-а-тет с её бывшим. – Серёж, что за херня? – переходит Алина с её профессионального на общечеловеческий. – Какой к чертям собачьим СПА? Подхожу к беснующейся фурии и сковываю её в объятиях, чтобы не трепыхалась… Сердечко у неё хреначит так, что меня самого кроет— наша пульсация синхронизируется, ныряем друг в друга, под покалывающую кожу – глубже уже некуда. – Аля, ты нереальная, но ты – моя женщина! Значит, к твоим ногам я положу весь мир. Но я должен  сделать это сам. Просто поезжай и не мешай мне поговорить с твоим бывшим. Моя тигрица топчется кошечкой, поглаживаю её за ухом, сыплю комплиментами, завораживаю перспективами. Я действительно хочу, чтобы она, наконец, отдохнула, а, заодно, дала мне пообщаться тет-а-тет с уважаемым прокурором. Едва Алина отчаливает гордо на своей алой малолитражке, как раздаётся звонок телефона. Даже всплывает недоброе ощущение, что мой дом слушают, хотя Руслан утверждает, что такое невозможно. – Ну здравствуй, Дьявол! – раздаётся в трубке незнакомый голос, от которого даже через мембрану разит гнильцой. – Решил признаться в убийстве и соскочить с пожизненного? А ты не дурак, хоть и редкостное мудло! – Приезжай! – коротко бросаю я, не желая выслушивать оскорбления. Если Арсен – тот самый уёбок и человек, способный причинить дискомфорт МОЕЙ женщине, то лично прикопаю его в зимнем саду, который, к счастью, находится внутри дома. Разливаю виски по стаканам и жду… Рус приносит флешку с компроматом на Женю и косится на меня, словно побитый пёс, – чувствует свои недоработки, но я его не виню. – Руслан, уйди, этот разговор только для двоих. Камеры я сам обесточил, так что не сможешь подглядеть. Пора увидеть одну из голов гидры лицом к лицу. – А если этот человек попробует на вас напасть? – озабоченно интересуется Рус, но тут же осекается под моим тяжёлым взглядом. Кажется, верный пёс забыл, кто вытащил его из-под обстрела… – Какой виски подать к столу? – тут же исправляется безопасник, который после беспробудного бухалова до кодировки начинал в моём доме дворецким. – Лучший! Через сорок минут в комнату врывается мужчина, которого уже видел в зале суда. Сейчас есть шанс составить о нём мнение, что тогда не вышло: самоуверенный, испуганный, нервный зависимый, злой, – херовое сочетание. – Угощайтесь! – вместо приветствия киваю на стол с элитным вискарём и вижу, как жадно облизывается прокурор: у него явно похмелье. – О чём вы хотели поговорить? – слабо произносит он бесцветным голосом, прикладываясь к наполненному бокалу и выпивая его разом. – Желаете сознаться в убийстве любовника жены? – Нет, уважаемый, Арсен Васильевич! Всего лишь хочу увидеть вашу реакцию на это… Включаю плей на экране, запуская запись, где Женя отдаётся садовнику Хуану… Судя по тому, как кривится физиономия прокурора, он сейчас, мягко говоря, обескуражен. Хотя кого я обманываю: мужик просто в ахуе!