Глава 6

Лысеющий полный и одышливый Мойша Робертович собственноручно притаскивает в мой офис несколько папок с бумагами, небольшой чемоданчик и элегантную бежевую коробочку, увенчанную ярким бантом. Мне приходится выслушать его долгие причитания о том, что несчастного старого еврея эксплуатируют, без всяческого уважения к его сединам и юридическим заслугам, заставляя работать то ли грузчиком, то ли курьером. – Это всё вам, деточка! – наконец, изрекает он, оценивающе и как-то сочувственно глядя на меня сквозь стёкла очков. – Клянусь Моисеем, я рад, что не мне заниматься этим делом. Слишком уж я стар и привык к спокойной жизни, так что с радостью умываю руки. А вы, милая, будьте осторожнее, мутная история, даже слишком. Позволю себе напомнить, что завтра Сергей Иванович ожидает вас для согласования позиции защиты и подписания контракта. В чемоданчике скромный аванс, а в коробочке ваша новая униформа. Старый адвокат помигивает лукаво и покидает кабинет, а я кошусь на принесённые им дары. Будучи девочкой, всё же кидаюсь сперва к манящей коробочке, быстро и безжалостно сдираю с неё бант и тихо охаю от восхищения. Да, у господина Золотова, несомненно, есть вкус: алое платье, которое жадно рассматриваю, просто идеальное, да ещё и, бесспорно, моего размера. Не терпится примерить обновку, но заставляю себя успокоиться. В конце концов, я не из тех женщин, которых можно купить дизайнерскими шмотками, пусть и потрясающе красивыми. Мимо чемоданчика с деньгами прохожу почти равнодушно и направляюсь к коробке с отсканированными материалами дела. А вот это интересно. Кружка горячего кофе уже дымится на столе, сейчас необходимо ознакомиться хотя бы с частью бумаг… Когда перелистываю последнюю страницу, кофе уже холодный, а за окном густятся сиренево-чернильные сумерки. Даже не заметила, как пролетело время, лишь затёкшее от долгого сидения тело подсказывает мне, что прошло несколько часов. Я понимаю, что у меня лишь десятая часть документов, но уже те бумаги, с которыми удалось ознакомиться, рождают во мне какое-то неприятное тревожное чувство, которое можно описать лишь словами: «что-то здесь не так!» Только вот не понимаю, какое именно «что-то»! В сумочке вибрирует телефон, сбивая меня с мысли, на секунду мне казалось, что почти ухватила какой-то важный момент, незаметную деталь, но… – Мам, привет! Слушай, а я сегодня белок видела! И меня преподаватель по английскому похвалила. Представляешь, тут репетиторы из самого лучшего центра иностранных языков! Они даже готовы меня с сентября взять! Но это ведь дорого. Ох, да, точно дорого, тогда не надо, мне и школьной программы хватает, плюс курсы по удалёнке! – тараторит в трубку обычно неразговорчивая закрытая Катюша. Сердце тут же оттаивает, когда слышу её звонкий голосок. Моя любимая девочка, моя яркая искорка, порой сложная и упрямая, очень ранимая, но такая сильная, что сама беру с неё пример. – Здравствуй, родная! Рада, что у тебя всё хорошо. По поводу центра обязательно подумаем, когда приедешь. Найду деньги, не волнуйся! – Ма, у тебя всё норм? Голос усталый и грустный! Чего случилось? Кажется, моя интуиция перешла к ней по наследству. Катя всегда тонко чувствует людей, а обмануть её очень сложно, поэтому сейчас ради дочки отвешиваю себе внутренний подзатыльник и заставляю собраться. Не хватало ещё, чтобы она там, в лагере, переживала. Когда вернётся, конечно, придётся ей рассказать о том, что горе-папенька в городе и хочет возобновить общение. Но потом, не сейчас! – Котёнок, всё хорошо, просто устала! Да и взяла  дело сложное, вот пытаюсь в нём разобраться! – Ну лаа-а-а-адно! – недоверчиво тянет ребёнок. – Всё, хватит работать! Закрывай уже кабинет и сходи прогуляться, поешь в красивом ресторане, выпей бокал вина, пофлиртуй с мужчиной! – Катя! – строго начинаю я, едва сдерживая улыбку. – Я уже четырнадцать лет, как Катя! Мам, тебе пора вспомнить, о том, что ты женщина! Хочу, чтобы ты была счастлива! От этих слов на глаза наворачиваются слёзы. – Я счастлива, ведь у меня есть ты! Люблю тебя, малыш! – Ой, мне пора бежать, вечерний костёр начинается! – произносит дочь, не слишком любящая нежности. – И я тебя лю! Короткие гудки в трубке не стирают улыбки, которая расплывается сама собой на лице. А, может, моя не годам мудрая малышка права, и мне впрямь пора заняться личной жизнью? Но невольно всплывает в памяти образ Захарова, сжимающий в объятиях молоденькую помощницу, и его раздражённое «клуша», обращённое ко мне. Нет, я уже не смогу довериться мужчине. Пусть с годами глубокие кровоточащие раны на сердце и зажили, но оставшиеся уродливые шрамы – лучший оберег от отношений с самцами. В этот момент телефон звонит вновь. Да я сегодня просто нарасхват. Вот вызову от Ди  только рада. Может, и впрямь вытащить её в ресторан? Я же должная ей бутылку мартини за помощь со встречей с Золотовым. А почему бы двум подругам не провести классный вечером в каком-нибудь уютном ресторанчике, не напиться слегка и не побеседовать о своём, женском? Тем более,  так и не рассказала подруге о возвращении Захарова. Уже представляю, какую тираду она выдаст по этому поводу, с такими оборотами и эпитетами, что буду краснеть, но аплодировать внутри. – Ди, как хорошо, что ты позвонила! – начинаю весело. – А я вот думаю, не сходить ли нам с тобой поужинать, раз обед сорвался? – Алька, не до ужинов! – сурово отрезает подруга. – Мне конвойный сейчас звонил, с которым хорошо общаемся. Говорит, за твоим Дьяволом приехали опера с постановлением от следака и увезли его на неотложные действия. Сама знаешь, херовый знак, когда из камеры под ночь вытаскивают. Боюсь, как бы колоть не начали! Спокойствие, снизошедшее после общения с дочкой, исчезает, будто лопнувший мыльный пузырь. Я знаю следака, который ведёт дело: молодой, амбициозный и совершенно беспринципный, готовый на всё, чтобы продвинуться по служебной лестнице. Ничего, я и не таким щенкам зубы обламывала, были волки и поклыкастее. Если я вступаю в дело, то иду до конца… «А я уже в него вступила?» – задаю себе вопрос, который не нуждается в ответе. Подхватываю сумку и накидываю плащ. Жаль, что поесть не успела, что-то подсказывает, – освобожусь теперь только к утру.