12(3)

Так, нужно что-то делать. Что? Бежать? Насколько глупо я буду выглядеть если сейчас встану и убегу? Очень глупо. Поджимаю губы, а после, растягиваю их в улыбке. Доронин сидит с довольной рожей. Весело ему. Ладно, весельчак, я тоже могу быть шутницей.

Пока он упивается своим идиотским триумфом, беру свой кофе, и без зазрения выливаю ему на штаны. Он давно уже остыл, поэтому максимум, что он испытает это дискомфорт от мокрых штанишек. Прости Даня, я не виновата, ты первый начал.

Анька прыскает от смеха и даже непроницаемый Илья, еле скрывает улыбку. В столовке многие посматривают на нас с интересом. Если уж привлекать внимание, то по полной. Грациозно поднимаюсь со стула и иду на выход.

- Эля, он идет за тобой,- орет вслед Олехина.

Сразу ускоряю шаг, почти переходя на бег. Несусь по коридору, все к тем же туалетам, там менее людно. Он все равно догонит, поэтому, если будет орать, а он будет, то это услышит не так много людей.

Добегаю до стены, упираясь в нее ладонями и разворачиваюсь. Доронин буквально в двух шагах от меня. Он преодолевает это расстояние за долю секунды, и вытянув руку, со всей силы дергает меня на себя, а после вжимает в стену.

- Зараза, ты Разумовская,- стискивает талию,- сучка.

- На себя посмотри,- ухмыляюсь.

- Пожалуй, мы поговорим здесь, и сейчас,- выплевывает мне в лицо, тяжело дыша.

Жар его тела опьяняет. Он настолько близко. Его губы. Опускаю взгляд ниже. Не хватало тут еще растечься лужицей.

- Да пожалуйста,- улыбаюсь смотря куда-то в его шею.

Его пальцы внезапно сжимают мой подбородок, и тянут вверх. Задираю голову, встречаясь с его насмешливым взглядом. Он сглатывает, это четко видно по слегка дёрнувшемуся кадыку.

- Спасибо,- надавливает подушечками пальцев на мою кожу,- страшно?

- Я тебе не боюсь.

- Конечно, ты у нас себя боишься. Признайся, что ты от меня без ума.

- Доронин,- слова вылетают скомканными, и он убирает пальцы,- ты слишком высокого мнения о себе. По-моему из нас двоих, ты постоянно за мной таскаешься, и ссышь признаться, что от меня без ума,- приподымаю бровь.

- Я? От тебя? Смеешься?

- Абсолютно серьезно. Я еще никогда в жизни не была так серьезна.

-  Разумовская, по-моему из нас двоих, ты постоянно себе льстишь.

- А как же твои слова на балконе? Я все помню Доронин, каждое слово. Ты в меня влюбляешься,- он меняется  в лице, теряется,-  И это плохо, для нас обоих,- отталкиваю его,- пусти, мне нужно на работу. Хотя ты вряд ли знаешь, что это такое.

Данил не идет следом, он остается стоять там, один. Я же шагаю в гардеробную, а у самой дрожат руки. Я правда сказала это вслух? Я рада этому, или нет? не знаю. Сейчас мне просто нужно идти, прямо, идти на работу.

В кафе я до самого вечера ношу подносы, записываю заказы , но думаю о другом. Я до сих пор стаю там, с ним, в этом злосчастном коридоре. Боже! Откуда эти мысли? Почему я о нем думаю? Мы разные, мы не пара, мы никогда ей не будем. Не-бу-де-м.

Дома я появляюсь к десяти, и сразу иду спать, настроение подавленное, и это мягко сказано. Выпиваю таблетки и накрывшись одеялом пытаюсь уснуть, хотя в таком состоянии задача эта не из легких.

Следующие две недели тянутся слишком медленно. Данила я больше не видела , ни разу. Илья постоянно привозит Аньку, ходит на пары, а Доронина нет. Меня так и подмывает спросить куда он делся, но я молчу. Олехина тоже не спрашивает. Совсем. Словно ничего не видела. Словно ее попросили молчать.

Зима сменяется весной. Анька становится дерганной, раздражительной, а в пятницу после пар, просит зайти к ним в студию. Я иду туда в ожидании чего-то. Только вот чего? Неужели я надеюсь, что там будет он? Нет, это бред. Сущий бред…

Открываю дверь, проходя в белоснежное помещение, и не сразу замечаю Аню, она сидит на полу за баром накрыв лицо ладонями. Кидаюсь к ней,

- Ты чего? Все хорошо?

Она отрицательно мотает головой, что-то мне протягивая. Смотрю на ее пальцы, сжимающие пластиковый тест. Тест, с двумя полосками.

- Давно?

- Не знаю. Месячных месяц не было, но ты же знаешь. У меня бывает. Я думала, что опять на погоду реагирую, а позавчера вырвало, и тошнит постоянно,- шепчет, стараясь сдержать слезы.

- Илье говорила?

- Нет.

- А будешь?

- Не знаю. Я…мы не говорили о детях. Мы не о чем не говорили. Ему не нужен этот ребенок, да он даже мне не нужен. Зачем мне дети? Сейчас, зачем они мне нужны? Скажи?

- Не знаю, но вы не маленькие, о последствиях знали, Ань…

- Тебе легко говорить, Эля. Что мне делать? Я не знаю.

Меня, конечно, злят ее претензии, но пожалуй, стоит списать это на стресс.

- Скажи Илье,- повышаю голос,- раз на то пошло, не ты одна к этому причастна. Звони и говори ему. Сейчас.

- У него фотосет.

- Звони говорю. Успеет еще нафоткать.

Пока Олехина рыдает и набирает номер будущего папаши, я наливаю себе кофе, а ей водички. Разговор длится меньше минуты, и я не знаю, хорошо это или плохо.

Сажусь рядом, смотря на то, как она сжимает в ладонях телефон.

- Ну? Что сказал?

Аня поднимает на меня затуманенный взгляд. Всхлипывает, делая пару глотков воды