20(3)

Утром я поехал к универу, телефон начал разрываться от  звонков, стоило мне  его включить. Отец, он названивал и названивал, ещё немного и меня окружит его охрана, я это чувствую, но  плевать , мне нужно с ней увидеться, поговорить.  Все остальное, во главе с моим отцом, пусть катится в Ад!

Я не знаю, что могу сказать в своё оправдание, но я должен попытаться. Она должна знать, что за рулем был не я. Должна это понять, потому как в последнюю нашу встречу все ее внимание рассеялось на словах: я был в той машине...

Я должен достучаться, обязан рассказать, я не могу ее отпустить. Я ее люблю, она мне нужна.

Это крах, настоящий, необратимый, но я же старался, я хотел помочь и помогал, все это время я пытался сделать для неё хоть что-то хорошее. Это не искупает, но даёт возможно  какой-то маленький шанс на ее прощение.

С обеда я сижу у дверей университета, загнав машину под самые ступени. Люди все выходят и выходят , а ее нет. Прошло уже два часа, сейчас должна закончится пятая пара, где ты Эля?

Я вижу открывающуюся дверь как в замедленной съёмке, и резко вылетаю из машины. У меня есть пара минут, чтобы ее перехватить, не дать уйти.

-Эль.

Разумовская останавливается, я вижу как вздымается ее грудь, как пальцы сжимают ручку сумки. 

- Нужно поговорить,- подхожу вплотную.

Эля мечется, ее глаза изучают пространство вокруг, и совершенно не касаются меня. 

- Ладно,- кивает,- Давай пройдёмся.

- Я могу отвезти тебя домой.

- Нет. Пройдёмся,- обходит меня стороной, начиная сбегать по ступенькам.

Иду следом, мы просто идём вперёд. Я должен сказать, должен как-то начать этот разговор, но слов нет. Мне хочется ее обнять, но я понимаю, что это невозможно. Убираю руки в карманы, чувствуя ее волнение, и отторжение.

- Говори Доронин, ты хотел мне что-то сказать.

- За рулем был Дягилев, я сидел ря...

- Это освобождает тебя от последствий, которые с нами произошли? - слишком громко, неожиданно,- Нас сделали виноватыми, оставили без всякой помощи, искалечили. Всем было плевать, что с нами, главное, чтобы вас не фигурировало в деле. Разве это нормально, пускать в расход несколько человек? Как ты с этим живёшь? Ты со мной спишь, ешь, разговариваешь...ты психопат? Иначе как можно так спокойно каждый день видеть перед глазами жертву своих развлечений?

- Я...

- Ты Данил, ты,- усмешка,- я думала, вчера думала, что хочу поговорить с тобой. Верила что все не так, что возможно я раздула, недопоняла. А как оказалось, ничего не изменилось от твоей сегодняшней правды. Для меня нет разницы кто из вас был за рулём, дело же не в этом, а в том, как мерзко вы поступили позже, защищая свои шкуры.

- Я не помнил, только знал что все живы. Отец отправил меня к матери, я не вникал в это дело. И сожалею об этом, очень сожалею.

- И это в очередной раз доказывает, что тебе было плевать! Ты себя слышишь? Ты сбил людей! Людей Данил. Сбил и остался безнаказанным. Ты просто улетел в другую страну, а твоей отец отдал распоряжение все решить. Вам было плевать каким способом. Витю чуть не посадили, они сказали что у него в крови нашли алкоголь, понимаешь? Если бы мы дальше копались в этом деле, всех собак просто бы спустили на него. А так, авария и авария, скажите спасибо что живы.

- Я не хотел...я же старался помочь тебе и Оле сейчас.

- Спасибо,- она резко остывает, и говорит это искренне, но секунда и глаза вновь горят злобой,- а если бы мы с тобой не встретились, не начали общаться...ты бы вспомнил о тех людях жизни которых искалечил? Хоть раз? Ты задумывался об этом до нашей встречи? Ответь мне, только честно.

- Нет.

- Вот поэтому нам лучше больше не встречаться.