20(4)

***

Я ухожу. Иду прочь, стараясь не в пасть в истерику прямо здесь. Он остается стоять на месте, не шевелясь. Каждый шаг дается мне с невероятной болью, чем дальше от него, тем больше кровоточит сердце. Но я продолжаю идти.

Сейчас, в эту самую минуту я окончательно осознаю, что жизнь уже не будет прежней, не после случившегося.

Я вылила на него свою правду, то, что я чувствую. Он должен знать, на что меня обрек, на что обрек нас обоих. Я ненавижу его за это, за то, что все разрушил. Но он не успокаивается, вечером, я вижу его на пороге нашей квартиры. Меня начинает трясти от одного его вида. Эти откровения делают мне только хуже, с каждым его словом, я все больше пропитываюсь неприязнью. Я не могу понять, как можно так наплевательски относится к людям?

Я этого не понимаю…

Не понимаю, как он может с такой легкостью сюда приходить, я же просила. Я готова умолять его, чтобы он отстал, чтобы забыл обо мне.

- Уходи, прошу тебя, уйди Даня, мне плохо, мне очень плохо и без тебя!

- Эля, я знаю, но я не могу, я эгоист, я не могу уйти. Слышишь?

- Ты сволочь, Доронин, тебе самому от себя не противно?

- Противно Элька, очень противно.

- Убирайся отсюда!

Он тяжело вздыхает. Чувствую его злость. Почему-то, я всегда его тонко чувствую.

- Ты не дашь даже шанса?

Отрицательно качаю головой. У него нет права на этот шанс. У него больше ни на что, нет права.

- Значит, все, что было между нами, твоё потрясающее притворство?

- Что? Нет...,- осекаюсь, теряя свою непоколебимую уверенность.

- Я возможно самый ужасный человек, но ты не лучше Эля. Разве это любовь? Ты вычеркнула меня из своей жизни, вот так просто. А сколько было сказано красивых слов, ты такая же лгунья, как и я!

Замираю, а после уже не могу остановиться.

- Я лгунья, я не любила? Как ты смеешь, после всего... разве это я изуродовала тебе жизнь? Я скрылась с места аварии? Я спорила на тебя, как на кусок мяса? Я врала и прикидывалась не собой? Смотри на меня Доронин, это все делала я?! Как у тебя только хватает совести... Данил, это не игра, слышишь, уходи. Все кончено. Хватит твоих игр! Хватит!

Ору, закрывая уши руками, оседая на пол по стене.

Доронин тянется ко мне, но я пресекаю любые попытки одним только взглядом. Мне так больно. Невыносимо. Он чудовище. Чудовище, в которое я имела глупость влюбиться. Почему судьба так коварна, почему, человеком, который смог меня починить, стал именно тот, кто сломал?!

Зачем он пришел? Пусть уходит. Пусть забудет обо мне, нам обоим так будет лучше.

Дома все уже в курсе произошедшего, мама рассказала отцу, а отец поклялся что никогда больше не пустит Доронина на наш порог, наверное я должна радоваться? Но радости нет.

Я хлопаю дверью, и слышу голоса, папа видимо раньше вернулся с работы, на площадке завязывается ругань. Отец кричит что убьет Доронина, тот просит его успокоиться, а я вылетаю туда, мне нужно забрать папу, если он сделать что-то необдуманное, плохо от этого будет всем нам. 

- Данил иди,- толкаю его в грудь,- да уйди же ты! - я кричу и плачу.

Это ужасно, соседи начинают выглядывать из своих квартир, а я пытаюсь затолкать пару в нашу.С силой и руганью мы оказываемся внутри.. 

- Чтобы я его близко здесь не видел, поняла, только посмей рядом с ним пройти. Он тебе жизнь сломал!

- Я знаю, папа, знаю. 

- Как только совести хватило сюда заявиться?! 

Отец идет на кухню и наливает стопку водки, у него дрожат пальцы после этой встречи, и он стиснув их выпивает налитое. Я же ухожу к себе, задергиваю штору, видя под окнами Данину машину. Он сидит на капоте, курит. Смотрю вниз пару секунд, и делаю шаг назад, хватит, с меня хватит, так я думаю в тот вечер, а спустя два дня обо всем узнает Оля, мой отец на эмоциях выплескивает все на Витьку, и тот незамедлительно делится этим с сестрой.

Она в свою очередь обвиняет меня в предательстве , молчании и еще много чём. Я ее не виню, это ее право, возможно я тоже в чем-то виновата. Но как мне говорил Доронин: я не знал. Так вот я тоже не знала с кем встречалась,  но как и для меня, для Оли это не оправдание. 

Она хочет мести, хочет чужой боли, они начинают активную пропаганду в интернете, хотят огласки, подают повторное заявление в прокуратуру, куда меня вызывают как пострадавшую, и как свидетеля, круг начинает медленно сужаться.

Все происходящее вокруг начинает давить с троекратной силой. Я не знаю что делать, как поступать в этой ситуации? В прессе появляется статья о сыне влиятельного политика, который сбил людей и скрылся с места аварии, на улице меня преследуют журналисты, отец вступает в группу Оли, а я придерживаюсь нейтралитета.

Доронин больше не появляется, не звонит, не приходит. Интернет кишит статьями и видео о нашей аварии. Пресса словно срывается с цепи, Дягилев дает интервью, что стал жертвой , что вину хотят спихнуть на него, что в ту ночь он был на заднем сиденье машины, а Данил за рулем, ведь какой смысл тогда Доронину заминать дело, если его сын был пассажиром? 

Вторая волна обвинений, меня подкарауливают на улице, пристают с гнусными вопросами о том, правда ли то, что я встречалась с тем кто изуродовал мне жизнь?

Оля даёт интервью местному каналу, выдавая помощь Доронина в операцию за попытку запалить грехи, а ведь я тоже ловила себя на подобных мыслях, но теперь я вижу это иначе. Все это преображаете слишком большие масштабы.

Обвинения в том что я психически невменяема, выстреливают на ура.  Блогеры запиливают  видео с доказательствами того, что я посещали психотерапевта. Они полоскают мою персону даже больше чем Доронина, рассуждают на тему,  моей адекватности и того, насколько нужно быть дурой или же меркантильной сукой, чтобы спать с тем, кто тебя чуть не убил. Обвиняют в продажности…

Я же старалась не смотреть все это , старалась не слышать, а вот отец метал от злости, он не ожидал такого исхода. 

Он сам полез на амбразуру, заведомо не зная во что это выльется, тема жертвы или расчётливом дамы оказалась гораздо интереснее самой трагедии. 

Но даде в этом пара винил Даню, наверное я тоже его винила, ведь даже тут, вся грязь вылилась на меня.

Доронины же молчали, его отец ничего не комментировал, по словам журналюг Даня оставался в стране и продолжал работать в компании, которая  по их сведеньям принадлежала Алнесподручен Николаевичу, но оформлена была на другого человека. 

За все время, я видела лишь один трёхминутный ответ обо всем происходящем, его дал Богдан. Его почти не вплели в этот скандал, но подметили, что он очень тесно связан с этой семьей.

Так прошел месяц,  скандал не утихал, но я продолжала упорно ходить на учебу. Возможно тем самым подливая масла в огонь, моя невозмутимость разлрадпла окружающих, многие начали относится ко мне более, чем предвзятому. Я слышала в спину самые лестные слова, но лишь выше задирала голову, а что мне еще оставалось?

Мама предлагала взять больничный, но разве он бы меня спас? Оля позвонила пару раз, прося прощение за то, что ее инициатива вышла из-под контроля. Мой отец дал парочку истеричных интервью еще больше привлекая к нам внимание, хотелось лезть на стены. И это был первый раз, когда я позвонила Данилу сама, я хотела его помощи, а что мне еще оставалось делать, но он не взял трубку….не в первый раз, не в шестьдесят седьмой.