Глава 21(1)

- Сидеть!

Тяжёлая рука отца ложится на плечо, он рывком придавливает меня к креслу.

- Ее там на куски рвут, а я должен сидеть?

- Если ты появишься в поле зрения журналюг рядом с ней, вас сожрут. И ей достанется больше, чем тебе. Поэтому прижми жопу к стулу и не дергайся.

Сглатываю, наблюдая, как папа походкой величия проходит по гостиной, убирает руки в карманы и замирает у окна. Я же смотрю ему в спину , сжимая ручки кресла. Кожа поскрипывает , и отец резко оборачивается.

- Что ты на меня так смотришь? – усмешка,- Ты сам виноват во всем, что произошло. Надо думать башкой, я тебе об этом постоянно говорю, какого черта ты связался с этой девчонкой? Не знал с кем спишь?

- Закрой свой рот, не смей ее…

- Тише-тише, Робин Губ, сядь я сказал.

Он давит одним взглядом, и я обратно падаю в кресло.

- Молодец. И чтобы я тебя кроме как в этом доме, нигде больше не видел, пока все не уляжется, раз ты не хочешь покидать Москву.

- Почему ты им не помог?

Я давно хочу у него спросить, меня мучает этот вопрос.

- Что?

- Ты замял дело, и никому не помог, у них травмы…

- Ты действительно такой дурак, или прикидываешься?  Моей задачей было отмазать тебя, а не спасать всех вокруг. К тому же, я не вникал в то, что там произошло. Мне лишь отчитались, что все улажено.

- И ты никогда не задумывался о том…

- А много ли задумывался ты, сынок? Прекрати оправдывать свою трусость за мой счет!

- Верни мой телефон,- поднимаюсь делая шаг в его сторону,- убери охрану ,- еще шаг, - и выпусти меня из этого чертового дома! – ору ему в лицо, между нами совсем крохотное расстояние.

Отец стискивает челюсть, я вижу, как дергается его скула, и он медленно проводит пальцами по подбородку. Его взгляд сейчас способен уничтожить все в радиусе ста километров.

- Помоги ей, ты же можешь…

- После того, что она устроила? Она вынесла все на публику, у меня нет желания помогать тем, кто хочет утонуть. Тебя там не было в ту ночь. Кто бы что не говорил. Нет ни одного документа, ни одной записи, ни одного свидетеля. Твоей машины тоже нет. И тебя в стране не было. У Дягилева есть мотив тебя оболгать. А у них - мотив обогатиться. Баста.

Каждое его слово шарахает с невообразимой силой, я отступаю, и опускаю взгляд на пол. Отполированный до блеска пол.

Сверху слышится шум, а потом я отчётливо вижу Марину. Она уже спустилась по лестнице, поставив позади себя чемодан, щелчок и ее ладонь сжимает регулируемую ручку. С видом словно нас здесь нет, мачеха идет к основному входу.

Отец резко меняется в лице, вся его бравада слетает, он прищуривается и смотрит на жену.

- Куда ты собралась?

- Это тебя больше не касается.

- Марина, что за детский сад! Твою мать.

Он подлетает к ней, а она шарахается в сторону, выставляя руки вперед. Ее лицо отражает тотальное безразличие и холод.

- Не приближайся и не трогай меня. Стой там, я сказала!

- Марина, что за бред, куда ты едешь?

- Домой.

- Твой дом здесь.

- Мой дом не может быть там, где человеческая жизнь ничего не значит. Тебя устраивает твоя жизнь, пожалуйста. Вперед. А я так не могу.

Шелест бесшумно появляется позади отца, обходит его стороной и забирает Маринин чемодан.

- Богдан, хоть ты ей скажи.

- Мам идем, - подталкивает ее вперед,- Александр Николаевич, давай без скандала.

Марина уже вышла на крыльцо, а отец со вселенской злобой буравит Бо, еще немного и он будет готов кинуться на него с кулаками.

- Не надо, прежде чем прибежит охрана, я успею тебя неплохо так отметелить. Даня, держись,- сжимает в воздухе кулак.

Стоит им уйти, отец разгневанно поворачивается в мою сторону.

- Где живет твоя Разумовская?

- Тебе зачем?

- Помогать будем. Адрес диктуй!