Глава 17

Виктор

Выключаю основной свет, оставляя только приглушенный. Это создает эффект интимности и сексуальной атмосферы. Сбросив с себя куртку, я закатываю рукава рубашки и сажусь в кресло, развернувшись лицом к Ире. Очевидно она хочет устроить для меня шоу, потому что, пританцовывая у стереосистемы, выбирает музыку. Наконец остановившись на какой-то попсовой песне с тягучими мотивами, Мышка поворачивается ко мне лицом.

— Виски? — предлагает она, двигаясь танцующей походкой к бару, а я не могу оторвать взгляда от ее изгибов. Ира встряхивает своими шикарными волосами и бросает игривый взгляд через плечо.

— Не откажусь.

Выписывая легкие, едва заметные восьмерки бедрами, она наливает виски на два пальца в хрустальный стакан, а потом так же, красиво танцуя, идет ко мне. Передает стакан мне в руки, слегка наклонившись вперед, а я едва удерживаю его в руке, потому что в поле зрения попадают два потрясающе идеальных полушария, сдавленные кожаным топом. Ух, валькирия!

Ира выпрямляется, а потом на пульте, который держит в свободной руке, нажимает пару кнопок, и номер заливает другая музыка. Я не знаю, что это за песня, да мне и плевать, если честно. Она такая же эротичная, как и предыдущая, но поет мужчина с хрипловатым голосом.

Отбросив пульт на столик справа, Ира выпрямляется, запускает пальцы в свои волосы и начинает двигаться, а я давлюсь виски. Сколько раз я уже видел, как она танцует? Десятки? Сотни? Но каждый раз ей удается удивлять меня. Казалось, я уже мог бы предвидеть то, как она будет двигаться, но нет, из раза в раз она делает это по-новому.

Несколько минут я рассматриваю жену, медленно попивая отменный виски. Скольжу взглядом от тонких шпилек по безупречно стройным ногам до округлой маленькой попки, плотно обтянутой кожаными штанами. Задерживаюсь на голой пояснице, поднимаюсь выше к узкой спине, наполовину скрытой топом. Смотрю на тонкие руки, порхающие в воздухе, изящные пальцы с аккуратным нюдовым маникюром.

Ира встряхивает волосами и прогибается в пояснице. Сейчас ее попка похожа на сердечко, которое манит укусить и сжать, впиваясь пальцами в мягкую плоть. Ставлю стакан на пол и вцепляюсь пальцами в подлокотники. Я уже усвоил, что если у Мышки есть настроение на небольшой перформанс, я не могу влезать в это. Моя участь — только ждать, когда королева позволит мне прикоснуться к прекрасному. Сглатываю слюну, наблюдая за ее движениями, и поправляю стояк в брюках, потому что ощущение камня за ширинкой становится невыносимым.

Когда очередная песня сменяется, Ира поворачивается лицом ко мне и начинает раздеваться. Я прямо сдерживаюсь, чтобы не выдать что-нибудь типа “Фух, блядь, наконец-то”, потому что меня затапливает облегчение. Ремешок за ремешком, которые она расстегивает, открывают мне ее красивую грудь с твердыми розовыми сосками. Скалюсь, глядя в ее полные желания глаза. Ира соблазнительно улыбается, а я безумно радуюсь тому, что снял этот номер. Не из-за секса, который несомненно включен в сегодняшнее меню, а из-за того, как раскрывается моя Мышка.

Топ наконец сброшен, и Ира ненадолго замирает, в ее глазах как будто проскальзывает неуверенность. Тогда я перехватываю инициативу. Беру ее за руки, усаживаю к себе на колени. Медленно отбрасываю ее волосы назад, чтобы добраться до груди своими губами. Я мну мягкую плоть, заставляя Иру выгибать спину от удовольствия и стонать. Прикусываю и облизываю соски, свожу вместе полушария и кусаю их, а потом провожу по бархатной коже языком. Сколько времени я способен уделить груди Иры? Боже, да хоть все время мира! Правда, лучше бы я был при этом внутри жены.

Но в этот момент раздается стук в дверь.

— Вот черт, — шиплю я. — Совсем забыл.

— О чем?

— Я заказал шампанское.

Ира хихикает, уткнувшись лбом мне в плечо.

Ссаживаю с себя жену и подмигиваю ей.

— Никуда не уходи.

Развернувшись, иду к двери. Забираю у парня из room service тележку, всовываю ему в руку купюру и, поблагодарив, закрываю дверь. Разворачиваюсь и возвращаюсь в номер, чтобы застать интересную картину: Ира, катаясь по кровати, пытается стянуть с себя кожаные штаны, но они не поддаются ей. Она кряхтит и тихонько матерится себе под нос, но звуковое сопровождение, увы, тоже не помогает.

Сместив тележку в сторону, подхожу к кровати и хватаюсь за пояс штанов Иры, застрявший чуть ниже ее коленей. Мышка, бросив на меня смущенный взгляд, откидывается на спину и закрывает глаза ладонью, расслабившись и позволив мне сделать за нее всю работу. Но, даже когда Ира освобождена, а я целую ее слегка влажную кожу ног, она не открывает своих глаз. И ощущение такое, словно запал остался только во мне, а она как будто сдулась.

Нависаю над женой, поставив руки по бокам от ее талии.

— Эй, Мышка, — зову ласково и толкаюсь носом в ее пальцы. — Ты куда спряталась?

— Это провал, — бормочет она. — Фиаско.

— Что? Какое фиаско, Ир? Ты чего?

Беру ее руку и отнимаю от лица, она смотрит на меня с сожалением.

— Ну? Что случилось? — спрашиваю, целуя пальчики.

— Вить, не делай вид, что все нормально, так я себя чувствую еще более жалкой. Блядь!

Она пытается встать, но я наваливаюсь на нее всем телом. Касаюсь ее губ своими.

— Что тебя так расстроило?

— Не заставляй меня озвучивать это.

— А как иначе я пойму, из-за чего изменилось твое настроение?

— Да блин! — психует она. — Я хотела предстать перед тобой соблазнительной, а выглядела как корова, катающаяся по кровати, потому что леггинсы прилипли к влажной коже, и я не могла их стянуть!

Я пытаюсь не улыбаться, потому что Ира сейчас наверняка воспримет мою улыбку неправильно. Она будет думать, что я насмехаюсь над ней, хотя на самом деле меня умиляет то, как она переживает. Поэтому я просто целую ее, поглаживая одной рукой бедро. Палец цепляет резинку трусиков, и я играю ею, не пытаясь снять.

— Ты соблазнительная, — произношу между поцелуями. — Горячая. Страстная. Возбуждающая. В мою память врезалась картинка, как ты танцевала в этих леггинсах. Хотя, надо признать, я называл их в своей голове штанами. — Она тихонько фыркает от смеха. — То, как ты смотрела на меня, испепеляя своим горячим взглядом. М-м-м, Мышка, чувствуешь, как я хочу тебя? — спрашиваю, вдавливаясь в ее промежность своим стояком.

Она тяжело вздыхает и наконец запускает пальцы мне в волосы и отвечает на поцелуй. Он тягучий, как и песня, льющаяся из колонок. Наши языки переплетаются, и я начинаю двигать бедрами, потираясь о чувствительную точку между ног жены. Поцелуй становится более жадным и настойчивым, и вот уже пуговицы моей рубашки под умелыми пальцами жены расстегнуты.

Встаю, чтобы стянуть с себя одежду и обувь, а потом возвращаю на ноги Иры эти умопомрачительные туфли. Провожу языком по своду стопы, поднимаясь выше и выше, пока не достигаю кромки трусиков. Касаюсь кружева носом, шумно втягиваю ее запах и прикрываю глаза с улыбкой на губах.

— О, господи, — выдыхает Ира, откидываясь назад.

Отодвигаю полоску ее стрингов в сторону и наконец ныряю языком в жаркую влажность. Смакую жену, наслаждаясь ее вкусом и запахом, но больше всего — стонами, которые вылетают из нее. Они заставляют меня сходить с ума еще больше. Ох, сколько всего я бы хотел провернуть с ней! В каких невероятных позах трахать! Интересно, как много она позволит мне сегодня?

Когда тело Иры прошивает дрожь удовольствия, я устраиваюсь между ее ног и провожу головкой по ее промежности.

— Я… я тоже хочу, — задыхаясь, говорит она и пытается сесть, но я давлю на ее плечо, чтобы оставалась на месте.

— Чего ты хочешь?

— Хочу попробовать тебя на вкус.

— Ты знаешь мой вкус.

— Хочу еще.

Я улыбаюсь, но медленно качаю головой. Если она сейчас возьмет в рот, я тут же взорвусь.

— Позже, — отвечаю и вхожу медленно только наполовину.

Я помню, что вонзаться в Иру с разгона нельзя, ей больно. Так что, раскачиваясь, я продвигаюсь по сантиметру, хоть у меня перед глазами уже мелькают цветные пятна от удовольствия. Сдерживаюсь, как могу, только бы не начать вколачиваться в нее со старта.

— Ох, чуть быстрее, — просит она, впиваясь ногтями мне в ягодицы.

— М-м-м, моя девочка хочет пожестче, — скольжу своими губами по ее.

— Да, — выдыхает Ира. — Да.

Тогда я врываюсь на всю длину и замираю, глядя на то, как ее лицо перекашивает от удовольствия. Она давится воздухом, а потом распахивает глаза, затянутые дымкой похоти.

— Еще!

Я улыбаюсь, подаюсь назад и снова врываюсь. Она выкрикивает ругательство, но не пытается отстраниться. Наоборот, выгибает спину, чтобы ее грудь терлась о мою. Сейчас Ира напоминает кошку, которая извивается и тянется в попытке получить максимум удовольствия. И я даю его ей. Столько, сколько она требует. В скольком нуждается и даже немного больше. Правда, периодически мне приходится тормозить, чтобы самому не кончить раньше времени.

Мышка взлетает на вершину три раза прежде, чем это делаю я. И, когда оргазм наконец прошивает мое перевозбужденное тело, кажется, что я сейчас сдохну от остановки сердца. Оно колотится, как ненормальное, а в самый пик замирает. Дыхание застревает в горле, а потом вырывается с низким рыком, который я посылаю в губы своей жены. Она проглатывает его и слизывает остатки с моих губ. И это, словно дефибриллятор, запускает мое сердце заново.

Я падаю рядом с ней и пытаюсь восстановить дыхание, пока она водит пальцами по моей груди. Подхватываю их и прижимаю к своим губам, целую по очереди. С моих губ не сходит улыбка. Казалось бы, наш секс без особых изысков. Никто из нас не пытается добавить экзотичности в это занятие. Но почему именно такой секс приносит мне самое большое удовольствие? Из-за особого отношения к Мышке? Надо признать, что я все еще сожалею о том, что секс между нами редкое явление, но каждый раз настолько качественный, что я снова и снова убеждаюсь в правильности выбора жены.

— Вить? — зовет меня Ира через несколько минут.

— М?

— Ты снова твердый, — хихикает она, скользнув пальцем по головке члена. Тот дергается, отвечая на едва уловимую ласку.

— Что будем с этим делать, Мышка? — открываю глаза и подмигиваю жене. Она облизывает зацелованные губы и плотоядно улыбается, медленно скользя вниз по моему телу.

— Есть у меня один способ…