Глава 27

Виктор

Встреча с Мышкой окончательно вышибла меня из колеи. То, какой холодной она была, просто растерзало меня на мелкие кусочки. А потом моя красавица-жена прошлась по ним своими туфлями на шпильках, вдавливая остатки моего сердца в плавящийся от жары асфальт.

Весь остаток дня я думал о ней. В памяти выжжен ее образ. То, как она шла к зданию суда, покачивая аккуратной попкой, обтянутой темно-синей юбкой-карандаш. То, как ее шелковистые волосы, собранные в замысловатую косу, были переброшены через плечо и ласкали кожу, покрытую светло-голубой тканью рубашки. Как потрясающе смотрелись ее ноги в этих открытых туфлях, а тонкие браслеты, позвякивая, подчеркивали изящность запястья. Я рад был отметить, что она надела часы и серьги, которые я ей подарил. Может, просто она не из тех женщин, которые, расставшись, возвращают подарки?

О расставании я не могу думать. Понимаю, что такая вероятность существует, но намеренно отбрасываю даже мысли о нем, чтобы не сойти с ума. Как только подумаю, что в какой-то момент моей Мышки может не оказаться рядом, мне становится плохо.

В памяти невольно всплывает случай, когда она от меня ушла впервые.

Это случилось через два года после смерти моей мамы. Я только сейчас осознаю, когда изменил ей впервые. Именно в тот момент что-то произошло, и Ира стала отказывать мне в сексе. Причем делала это очень часто и не всегда в мягкой форме. Мы ругались по пустякам, она все время ходила напряженная. Как я ни пытался узнать, что происходит, она не говорила. Я спрашивал, выведывал, намекал, подлизывался… “Все хорошо, Витя” — отвечала она, и на этом разговор сворачивала. Ни хрена хорошо не было, но Ира упорно продавливала эту фразу.

Я бы подумал, что что-то не так с самим сексом, если бы она не была так отзывчива в дни, когда мы им занимались. Как правило, она сама была инициатором интима и наслаждалась им не меньше меня. Но в остальные дни морозилась от меня или отказывала прямо.

Я столько раз пытался подступиться к ней, но дошло до того, что она начала со мной ругаться по этому поводу. Тогда-то я и изменил впервые. Подальше засунул свою совесть, как и желание выпрыгивать из трусов, чтобы добиться ответов от жены, и пошел по пути наименьшего сопротивления. Просто нашел себе первую любовницу.

Когда меня уже изрядно засосало в этот процесс, в один из вечеров, вернувшись домой, я не застал Иру. На звонки и сообщения она не отвечала, и я догадался заглянуть в ящик комода, где обычно лежала ее вышивка. Там было пусто. Меня накрыло такой паникой, что даже затряслись руки. Время приближалось к полуночи, а Мышка все не возвращалась. Тогда я наплевал на любые нормы приличия и начал обзванивать ее подруг. Оказалось, что Мышка моя тусовалась с Настей в ночном клубе.

Я вхожу в здание, которое вибрирует от громыхающих басов, и сразу иду к випкам, зная, что отдых девочкам обеспечил Влад, а он не разменивается на мелочи. Там застаю потрясающе живописную картину: моя Ира танцует на коленях хохочущей Насти, рядом сидят какие-то телочки и мужики, которые выкрикивают слова ободрения и улюлюкают, глядя на то, как моя женщина извивается. У меня за одно мгновение закипает кровь, и я быстро преодолеваю расстояние до их столика. Самого Влада за ним не нахожу, хоть и знаю, что он должен быть где-то здесь.

Аккуратно беру Иру за локоть и стаскиваю с коленей Насти, тут же наклоняясь, чтобы поправить задравшийся подол платья.

— О, мой гулящий муж вернулся! — выкрикивает она.

Бросив на Иру взгляд, наклоняюсь к Насте.

— Где ее вещи?

— Богомолов, ты говнюк, — пьяно тянет Настя, ткнув мне в плечо пальцем.

— Да, — соглашаюсь, потому что спорить с пьяной женщиной бесполезно. — Где вещи Иры?

— У нас дома.

— А Влад где?

Она неопределенно машет ладонью, давая понять, что он в клубе. Вытаскиваю из ее пальцев коктейль, который она тянула ко рту, и вкладываю вместо него бутылку с водой, которую схватил со стола.

— Тебе хватит на сегодня.

— Тебя не спрашивали. У меня свой папочка есть.

— Кто эти люди?

— Коллеги, — тянет она с улыбкой. — Мы празднуем выход моей статьи в американском научном журнале.

— Поздравляю, ты молодец.

Выпрямляюсь, разворачиваюсь и хочу уже взять Иру за руку, но ее нет! Быстро кручу головой в поисках жены, когда замечаю ее на танцполе. Она уже размахивает руками, танцуя, и улыбается какому-то додику, который тянет к ней лапы.

— Да твою ж мать, — рычу и перепрыгиваю ограждение, чтобы побыстрее добраться до Мышки. Проталкиваюсь сквозь толпу и отталкиваю мужика.

— Э-э-э! — возмущается он.

— Отвали! — оскаливаюсь на него, вкладывая в это слово всю свою ярость. Он, видимо, почувствовав, что я не в том настроении, чтобы просто потолкаться, сваливает. Правильно, в таком состоянии я и убить могу ненароком. — Мышка, — обнимаю ее за талию и прижимаюсь губами к уху. — Поехали домой.

— О, не-е-ет, — тянет она пьяно, вращая глазами. — Ты развлекся, и я хочу.

— С чего ты взяла, что я развлекался?

— О, мой бедненький, — она делает скорбную мордашку, обвивая мою шею руками, — трудился, наверное?

— Ир…

— Я никуда не поеду, Богомолов! Не поеду, пока не натанцуюсь от души! А ты поезжай, отоспись хорошенько.

— Ира…

— Отвали! — говорит она, нахмурившись, и отталкивает меня. Потом разворачивается и продолжает танцевать.

Следующий час я стою у бара и цежу воду, наблюдая за танцующей женой. Дважды мне приходится забрать ее из кабинки Насти с Владом, чтобы она не начала снова пить, и подсовываю ей воду со льдом. Жду, пока протрезвеет и устанет, чтобы отвезти ее домой. Влад пытается заманить меня за их столик, но я отказываюсь, потому что оттуда дольше идти к Мышке, от которой мне и так пришлось отбивать настойчивых ухажеров.

Глядя на Мышку, пытаюсь понять, что с нами не так. Что с ней не так? Почему она внезапно стала холодной? Разлюбила? От этой мысли сжимается сердце, и я неосознанно тру место, где оно спрятано в груди. А, может, я стал груб с ней? Что отталкивает ее в нашем сексе? Блядь, но все же хорошо, когда мы трахаемся! Тогда какого черта происходит?!

Когда мои нервы уже натянуты настолько, что сейчас лопнут, я подхватываю Мышку и тяну на выход из клуба.

— Я не натанцевалась! — кричит она на меня и упирается. Тогда я подхватываю ее за талию, поднимаю над полом и несу на руках. — Поставь меня на место! Я не поеду домой! Я переехала жить к Заричанским, понял?! Настя меня любит больше,чем ты! А ты совсем не любишь! — Киваю ухмыляющемуся охарннику, и он открывает дверь, выпуская нас в ночную прохладу. Но Ира не сбавляет обороты и продолжает кричать так же громко, словно мы еще в клубе и вокруг нас грохочет музыка. — Настя была бы классным мужем, а ты не такой! Меня надо было пожалеть, а ты свалил! Куда свалил, а?! Пошел гулять! Точно пошел! Потому что это же лучше, чем выслушать жену!

Молча снимаю с сигнализации машину и усаживаю Иру на сиденье. Захлопываю дверь и уже иду к своему месту, как пассажирская открывается, и Мышка, выскочив на улицу, несется к клубу. Ковыляет и спотыкается, но не останавливается.

— Да блядь! — восклицаю себе под нос.

Разворачиваюсь, догоняю, снова усаживаю на сиденье. Она брыкается и царапается, когда я пристегиваю ее, а потом захлопываю дверцу и блокирую. Занимаю водительское место и снова блокирую двери, чтобы эта сумасшедшая не выскочила на ходу. В ней сейчас отваги на полк солдат, пока алкоголь не выветрился.

Завожу машину и выезжаю с парковки ночного клуба. Город немного опустел к этому времени, так что мы довольно быстро двигаемся по улицам в сторону дома.

— Что ж ты такой красивый засранец, а? — бормочет Ира. Бросаю на нее взгляд. Она сидит вполоборота на сиденье, виском прижавшись к подголовнику. Моргает медленно, смотрит из-под полуопущенных ресниц. — И как меня угораздило в тебя влюбиться? А мне говорили: красивый муж — чужой муж.

— Прекращай нести чушь.

— Это не чушь. Ты красивый.

Фыркаю и качаю головой. Бесполезно спорить. Главное, что она едет со мной домой.

Даже не доехав до дома, моя жена засыпает. В квартиру приходится нести ее на руках. Она что-то там бормочет возмущенно, пока мы поднимаемся в лифте, но быстро засыпает снова. Дома снимаю с нее платье и туфли, расстегиваю лифчик и стягиваю его по рукам, глядя на то, как ее кожа покрывается мурашками. В том, что я смотрю, нет никакого сексуального подтекста. Я просто подмечаю детали, потому что всматриваюсь в них. Укрываю Иру одеялом и гашу свет, а сам иду набрать ей стакан воды на утро.

Поставив его на прикроватную тумбочку, сажусь рядом и включаю тусклый ночник, чтобы посмотреть на жену. Заправляю ей за ухо выбившийся из высокого хвоста локон, потом стираю пальцем размазавшуюся помаду. Внутри все сжимается от мысли, что я мог бы ее не найти. Что кто-то из этих коллег Насти мог зажать ее где-нибудь в коридоре и трахнуть. От этой мысли вообще плохо становится.

В свете перспективы потерять ее все наши проблемы кажутся пустыми и легко решаемыми. Не знаю, как будет дальше, но в эту минуту я просто хочу, чтобы она была рядом.

Вечером понимаю, что снова должен сделать все, чтобы вернуть свою жену. Сейчас я чувствую холод между нами. Как будто теряю ее уже не так, как в тот раз, а по-настоящему. И дело не в том, что пропала вышивка, а в том, как она сегодня смотрела на меня. Как будто отпустила. Как будто для нее НАС больше не существует.

В коридоре дергаю на себя ящик комода, чтобы достать оттуда солнцезащитные очки, которые забыл положить в машину утром, и натыкаюсь взглядом на коробку с ключами. Сейчас там лежит связка от квартиры, которую мы сдаем, запасные от наших машин и одна связка от “блядской” квартиры. Одна.

Мое лицо покрывается холодным потом. Я не могу никак вспомнить, был ли клининг после моего последнего визита в квартиру. Я не заказываю их услуги специально после каждого раза, как привожу туда любовницу. Они просто приезжают два раза в неделю и убирают. В голове мелькают дни календаря, но из-за волнения не могу вспомнить, была ли уборка после моего последнего секса, и от этого начинает даже подташнивать. Блядь, если Ира пришла туда, а там смятая постель, пиздец моему браку. Такое она точно не простит.

Выуживаю вторую связку ключей, а потом захлопываю ящик, забыв, что вообще там искал, вылетаю на улицу, прыгаю в машину и срываюсь с места. Как будто, если я приеду в квартиру быстро, то Ира не успеет в нее войти и увидеть бардак, который я там оставил.

— Блядь! — лупю по рулю. — Блядь! Блядь!

Срываю голос, потому что мне надо сейчас проораться, чтобы не сойти с ума от ощущения вздыбленных на руках волос и холодного пота, струйкой стекающего по спине.

До квартиры добираюсь по пробкам, и за эти полтора часа просто умираю ста смертями. Мысленно подгоняю лифт, поднимающий меня на нужный этаж. А перед дверью замираю. Сердце грохочет так, что я слышу только шум крови в ушах. Встряхиваю руками в надежде унять дрожь, а потом подношу ключ к замку. Вставляю его и проворачиваю, заставляя себя медленно выдохнуть.

Сейчас или никогда.