ГЛАВА 11

– Анна Сергеевна, сделайте что-нибудь! Вы можете, я знаю. Отговорите ее, Христом богом прошу.

Мольбы женщины доносятся до меня, словно она говорит, сидя в огромной стальной бочке, из тех, что дачники раньше приспосабливали под полив. Гулко. Мне трудно сконцентрироваться, трудно делать свою работу. Зато легче обычного понять образ мышления жертвы. Ведь я сама на себя его вдруг примерила.

– Вера Павловна, мы ведь это обсуждали, да? Наташа – взрослый человек. Мы не можем ее заставить.

– А было бы неплохо! Клянусь, иной раз хочется ее на цепь посадить, чтобы она к нему больше не бегала. Я читала, что в каком-то реабилитационном центре так наркоманов лечили. Брали и сажали на цепь. Так знаете что? Против директора уголовное дело завели. Якобы он не имел права. Может, и не имел, – женщина прикладывает к глазам платочек, – ну а как иначе, если пациент возвращается к пагубной привычке снова и снова?

– Насколько я знаю, так резко соскакивать с наркотиков опасно для жизни, – пожимаю плечами.

– А рядом с таким уродом, как Михась, жить разве не опасно?! Он же прибьет ее когда-нибудь, Анна Сергеевна. Он ее прибьет! В прошлый раз чудом ведь Наташу спасли. А она как будто не понимает.

Перевожу беспомощный взгляд в окно. Все она понимает. И я тоже понимаю. В конце концов, мы сами собирали статистику и в курсе, что число женщин, убитых в ходе ссоры с мужьями или сожителями, составляет целых семьдесят процентов от общего количества. Нехило, правда?

– Это ее выбор. Сожалею. На данном этапе мы ничем не можем помочь.

А себе? Вот что мне делать? Хватать Аришу в охапку и убегать? Куда? Где взять на это деньги? Чертов маньяк! Может, у него план свести и меня с ума тоже? Не может же Кирилл не понимать, как ненормально то, что он со мною делает.

«Ты – мое. Кем бы я был, если бы позволил каким-то мудакам свое трахать?» – буднично интересуется он, выбивая кислород из моих легких.

– Да кто ты… Кто ты такой, чтобы это решать?! – взвизгиваю я в отчаянии и все же как-то умудряюсь выбраться из его постели. На адреналине я как Халк, без усилий сбрасываю Кирилла с себя.

– Аня, те жердяи, с которыми ты встречалась, никогда бы не сделали тебя счастливой, – терпеливо объясняет Кирилл, поднимаясь за мной, как будто ничего не случилось. – Вернись. Я с тобой не закончил.

– Закончила я! Нет, ты правда как-то отваживал от меня ухажеров? – находясь на грани нервного срыва, интересуюсь я. Мне плохо физически. В голове что-то ненормально пульсирует. Аневризма, тромб… Я не доктор – не знаю. Просто чувствую, что вот-вот случится непоправимое.

– Из какого века это словечко? – белозубо скалится сопляк, окончательно выводя меня из себя. Я отворачиваюсь, с силой сжав кулаки. На то, чтобы не вцепиться в него сейчас, уходят остатки выдержки.

– Как? Ты следил за мной?

– Приглядывал.

– Все это время?! Господи… Господи! Не смей ко мне подходить! – визжу, как полоумная. Обычно уравновешенная и спокойная, рядом с ним я себя совершенно не узнаю.

– Окей, только прекрати нервничать. Ты себе этим вредишь.

А меня же от его увещеваний лишь сильней бомбит. Тоже мне, нашелся заботушка.

– И? Что ты делал? Бил их? Или сразу убивал, как отца?

– Что ты несешь, Ань?

– Я что несу?! Ты секунду назад сказал, что шесть лет играл моей жизнью!

– Где-то пять с половиной, – дотошно уточняет сопляк. – Первые полгода у меня не было такой возможности.

– Да какая мне, мать его, разница?!

– За тобой кому-то нужно было приглядывать. Извиняться за это я не буду. Вернись в постель.

– Черта с два! Не приближайся даже. Я… – оглядываюсь, как безумная, – я лучше в окно выпрыгну, чем с тобой лягу!

В глазах Кирилла мелькает неприкрытый страх, будто сопляк и впрямь боится, что я осуществлю свою угрозу. Почти тут же страх сменяется откровенным смятением, но и это чувство Кир так быстро берет под контроль, что я начинаю сомневаться в увиденном.

– Я не буду настаивать на сексе сегодня, но спать мы будем вместе.

Смотрит так, что я понимаю – хрен он отступит от своих слов.

– Дай мне две минуты. С такой необходимостью, знаешь ли, еще надо как-то смириться, – бью наобум, потому что той новой мне, той мне, с которой я незнакома, уж очень хочется его крови. Оливковая кожа сопляка бледнеет. На острых скулах расцветает лихорадочный румянец. Он в бешенстве. Ну и пусть. Жри, что дам. Я же как-то хаваю твои подгоны.

– Анна Сергеевна! Анна Сергеевна!

Моргнув, нехотя возвращаюсь в реальность.

– Извините, Вера Павловна, я немного отвлеклась. Что вы говорите?

– Пожалуйста, не отказывайтесь от Наташи совсем. Вдруг она еще одумается?

Ну, вообще-то мы в фонде стараемся не вступать в одну реку дважды. Ведь его возможности не безграничны. И речь здесь не столько о материальной составляющей, сколько о человеческом и временном ресурсе наших сотрудников и волонтеров. В таких условиях грех распыляться. Вот почему с гораздо большей охотой мы беремся за перспективные кейсы, делая ставку на тех, кто доказал, что готов бороться.

– Давайте будем решать проблемы по мере их поступления, – с сочувствием сжимаю сухонькую ладонь. Вера Павловна горько вздыхает, встает и, пробормотав сбивчивые благодарности, бочком выходит за дверь. Могу только догадываться, с каким тяжелым сердцем она уходит. Для жертв и их родственников фонд – последняя надежда. Оставшись без поддержки, многие не справляются. Но мы действительно не можем помочь всем. Прямо сейчас я даже самой себе помочь не в силах. Мне ведь не с кем поделиться происходящим – так стыдно. Как я со своим опытом угодила в сложившуюся ситуацию?! Ну, вот как?

На столе звонит телефон. Кирилл! Очень неожиданно. За все утро он ни словом со мной не обмолвился. Лишь настороженно наблюдал, будто всерьёз опасался, как бы я чего не выкинула на глазах у Ариши.

– Я работаю. Чего тебе надо? – неприветливо начинаю я. Ответом мне служит тишина. Пять секунд тишины, десять...

– Привет, Кир. Как твои дела, Кир. Я скучала.

– Ты не заслужил.

– Угу. Именно так я и подумал. Поэтому заслуживаю. Встречай.

– Кого? – недоуменно свожу брови над переносицей.

– Мещерякова. Это лучший адвокат по семейному праву.

– Я знаю, кто это, – быстро-быстро качаю головой, забыв о том, что Кирилл меня не видит. – А зачем он придет?

– Чтобы помочь. У него куча подвязок в суде, которые ускорят рассмотрение твоего иска.

Если бы я уже не сидела, мне бы потребовалось срочно присесть. Прямо чувствую, как обмякли ноги. Ничего не понимаю. Ничегошеньки. Откашлявшись, осторожно интересуюсь:

– Разве проволочки не играют тебе на руку?

– Конечно, нет. Зачем мне рядом дерганая истеричка?

– Затем, что такой мной сподручнее управлять.

– Аня, я не хочу тобой управлять. Я хочу делать тебя счастливой. Ты можешь просто расслабиться и принять мою помощь, или это так трудно?

– Даже не знаю, что сказать.

– Когда будет за что, можешь просто меня поблагодарить.

– Спасибо.

– Еще не за что, торопыга.

Не видя его, я, тем не менее, чувствую, что он улыбается. И мои губы тоже какого-то черта растягиваются. Недовольная собственной реакцией, жму на отбой, и практически тут же кто-то настойчиво стучит в дверь.

– Заходите.

С Мещеряковым лично мы незнакомы, но несколько раз я видела его в суде, так что в курсе, кто передо мной стоит. В костюме за несколько тысяч долларов и с брендовым кейсом в моем крохотном кабинете он выглядит до того неуместно, что на несколько секунд я теряюсь. Я бы в жизни не смогла позволить себе его услуги. Страшно представить, сколько стоит хотя бы час работы такого специалиста. И речь тут вовсе не о профессиональных навыках – уверена, что тот же Кинчев ему ничуть не уступает в этом. А в связях и влиянии.

Конечно, я понимаю, что наняв Мещерякова, Кирилл банально пытается заработать очки в моих глазах, но это ничего не меняет. Хрен я откажусь от его услуг! Так что сопляк не прогадал, делая ставку на Бориса Юрьевича. Чертов манипулятор.

– Добрый день. Анна Сергеевна? Мещеряков.

– Да-да, проходите, пожалуйста. Чай? Кофе?

– Перейдем сразу к делу. Кирилл Викторович мне все объяснил в общих чертах, да я и сам слежу за кейсами вроде вашего, но все равно нам с вами не помешает еще раз все проговорить.

– Конечно. Я тут уже иск состряпала.

Подталкиваю к Борису Юрьевичу папку. Пусть мне до Мещерякова – как до Луны, хочется, чтобы он знал – я тоже не лыком шита. Надо же! Он назвал сопляка Кириллом Викторовичем. Умереть не встать.

– Вот здесь не мешает дополнить… – тычет пальцем. – Скиньте болванку моим помощникам.

Следом объясняет свою стратегию. Мне только остается кивать и соглашаться. Замечания действительно стоящие. В общем, встреча с адвокатом занимает примерно сорок минут рабочего времени. По итогу он обещает подать иск уже завтра, отмахнувшись от того, что в материалах недостает справки о несудимости:

– Приобщим по ходу!

На том и расходимся. А еще спустя час ко мне залетает Кинчев.

– Привет, Воржева. Мне сорока на хвосте принесла, что у тебя был Мещеряков.

– Да, был. Поможет мне с судом.

– Вот как? – вскидывает брови Михал Семеныч. На его одутловатом, изощренном оспинами лице проскальзывает недоумение.

– Кирилл обещал, что он ускорит процесс.

Я только сейчас понимаю, как Кинчев это может все расценить! М-да.

– Михал Семеныч, ты же не собираешься обижаться?

– Что б мы – без него не справились?

Выбираюсь из-за стола и, даже не потрудившись сунуть ноги в туфли, которые скинула, подхожу поближе к шефу.

– Конечно, справились бы. Ты вообще, Михал Семеныч, с таким справляешься, что я иной раз диву даюсь.

– Но?

– Но Мещеряков обещает быстрее. Ну не могу я и дальше жить в подвешенном состоянии, ты пойми!

– Понимаю.

– Не дуйся, пожалуйста, – я умоляюще свожу брови и касаюсь его руки.

– Я что, девица красная – дуться, Воржева?! Баба с возу – кобыле легче. Только ты уверена, что этому проныре стоит доверять?

– А какой ему смысл сливать дело, даже если допустить такую возможность?

– Ему – нет. А твоему сосунку?

– Кириллу? Ну, а у него какие мотивы?

– Откуда мне знать? Ты, кстати, завещание Виктора видела?

– Нет.

– На твоем месте я бы посмотрел. Глядишь, и узнаем.

Прежде чем я успеваю что-то ответить, нас прерывает довольно громкий стук. На пороге, не мигая уставившись на мою руку, лежащую у Кинчева на предплечье, стоит Кирилл. Я не делаю ничего такого. И мое касание совершенно невинно. Но под прожигающим взглядом сопляка я отшатываюсь от Михал Семеныча, словно меня за каким-то непотребством застали.

– Кир… – сиплю, облизав губы. – А ты что здесь делаешь?

– Заехал узнать, как все прошло, – ровным голосом поясняет тот, лениво переводя взгляд на моего шефа.

– Нормально, – растерянно развожу руками. – Это же я могла сказать тебе и по телефону. Кстати, вы же незнакомы! Мой непосредственный руководитель – Кинчев Михаил Семенович. Мой… – мнусь, не зная, как продолжить. Мой пасынок?! После всего, что случилось этой ночью, назвать Кира так не поворачивается язык.

– Воржев. Кирилл Викторович. Анин будущий муж. Анют, мы ведь уже общались по телефону. Забыла?

Сопляк преодолевает комнату и, нахально обвив мою талию ладонью, притягивает меня к себе. Больной ублюдок! Не зная, куда деть глаза, впиваюсь в его руку ногтями.

– Кхе-кхе, – выражение лица моего шефа надо видеть! – Вот как? Неожиданно.

Впрочем, шок Кинчева очень быстро проходит. Мужик он умный. Сложить два плюс два для него не составляет никакого труда.

– Анна Сергеевна, как освободитесь, зайдите ко мне, – рубит он, задерживаясь глазами на вызывающе подобравшейся фигуре мальчишки.

– Конечно, – лепечу я, сгорая со стыда. Дверь за шефом закрывается. Я резко оборачиваюсь:

– Ну и что ты здесь устроил? Какого черта, Кир? Какая, на хрен, жена?

– На официальном браке я не настаиваю, мне до пизды эти формальности. Но согласись, старому херу не мешает усвоить, чья ты женщина.

– Да плевать ему!

– Аня, ты такая наивная. Мудак на тебя только что не облизывается.

– Ты всех по себе равняешь? – презрительно кривлю губы я.

– Нет, конечно. Смысл сравнивать, если он мне и в подметки не годится? Так мы идем? Шикарно выглядишь в этом платье. Как я и думал.