ГЛАВА 19

Этот свет выжигает все. Но если зрение через некоторое время ко мне все-таки возвращается, то все другие чувства, видно, сгорают полностью. Во мне даже стыда нет, хотя поводов для него вроде бы предостаточно. Например, прямо сейчас сопляк стирает с моих ног свою остывшую сперму, а я лишь послушно развожу ноги.

– Пиздец меня много! – улыбается Кир, но его улыбка совершенно не касается глаз. Взгляд у Кирилла тяжелый, совсем не вяжущийся с легкостью, звучащей в голосе. Тяжелый и будто бы настороженный. Боится мальчик. Не знает, чего теперь ему от меня ждать. Я так явно понимаю его страхи, что это даже страшно. Я словно чувствую его. Теперь, когда все другие эмоции стихли, я его чувствую, да… Понимаю и принимаю.

Жмурюсь, чтобы подольше удержаться в этом сладком моменте абсолютной пустоты и безмятежности. Ощущаю себя как марафонец, сошедший-таки с дистанции, которая изначально ему была не по зубам. Я больше не хочу и не могу бежать дальше. Выиграть это состязание мне не грозит, а вот угробить себя в процессе – очень даже. Смешно, я почему-то совершенно забыла, что разрушить человека без его активного на то согласия и соучастия невозможно. Будет ли Кир и дальше пытаться мною командовать? Безусловно. Такова его суть. Сумеет ли он остановиться, если я дам понять, что мне это неприятно в каких-то моментах? Да, конечно. Он много раз шел мне навстречу. Я буду последней идиоткой, если проигнорирую то, как отчаянно он старается.

– Я задержался только потому, что надо было оплатить счет. С той девкой у меня ничего не было. Я не хотел причинить тебе боль, вот и остановился.

Не отрывая затылка от подголовника, поворачиваюсь к Кириллу. Щеки касается прохладная кожа сиденья. По лицу парня скользят блики от проезжающих мимо машин и мигающей напротив рекламной вывески. Добавляя киношности происходящему. Не хватает только слезливого саундтрека, звучащего фоном.

– Врешь. Причинить мне боль ты хотел о-о-очень. А остановился лишь потому, что тебя удовлетворила ее интенсивность.

Я права. Кир закусывает щеку. Только успокоившееся сердце разгоняется по второму кругу. Дыхание сбивается. Да-а-а… Он боится. Очень боится, что теперь я его оттолкну. Не только я ведь нащупывала пределы.

– Ты меня ненавидишь? – сипит Кирилл, уткнувшись лбом в сложенные на руле руки.

– Нет. – Зарываюсь пальцами в его волосы. – Я тебя, похоже, люблю, – смеюсь. – Ну, кто бы мог подумать, что это случится?

Кирилл резко вскидывается. Ловит мою ладонь, которой я только что его ласкала. И смотрит… Боже, как он на меня смотрит!

– Я всегда это знал, Аня. Ты одна только и любила меня настоящего. А я всегда любил тебя. С первого дня, когда отец нас познакомил, помнишь? Ты так тепло на меня взглянула, что я совершенно растерялся. И даже не соизволил поздороваться, прежде чем уйти. – Хмыкает.

– Да-да, так все и было. Я тогда подумала, что ты приревновал отца ко мне.

– А я и приревновал. Но не отца.

– Кирилл… Не надо.

– Надо. Хочу, чтобы ты знала. Ань, ты первая женщина, на которую я вообще обратил внимание. Меня ведь до этого ничего кроме компьютеров не интересовало. Все вокруг твердили о необходимости социализации, а я не видел в этом никакого смысла. Я даже не понимал, да и сейчас, если честно, не понимаю, почему вокруг этой темы развели столько шума. Отсутствие ненужных эмоций лично для меня – плюс. Я на самом деле реально мало к кому испытываю чувства, ты в курсе. Но с тобой все иначе. Я тебя увидел, и все мое прежнее ощущение реальности перевернулось с ног на голову. В меня рвануло столько неизведанного и непонятного… Словно я все это время ходил с необъятной пустотой внутри, но понял это лишь тогда, когда она стала стремительно заполняться любовью к тебе, Аня. И да, я захотел тебя себе тотчас же. И да, любой ценой, – губы Кирилла кривятся, – все ровно, в соответствии с тем диагнозом, который мне так никто и не рискнул поставить, вероятно, потому, что кроме этого ни черта в него больше не вписывалось! Я любил тебя, я тобой восхищался, я переживал, ревновал, бесился… Слишком много эмоций как для человека, который якобы вообще на них не способен.

– Ты больше не пытался выяснить, что с тобой? – шепчу, до глубины души тронутая признаниями Кирилла.

– Нет. – Отводит глаза. – Зачем? Оно же мне никак не мешает. Ань, ты пойми, я не вижу ровным счетом никакой проблемы в том, что мне плевать на людей, которых я знать не знаю. Того, что я испытываю к тебе и Арише, мне хватает за глаза. Иногда даже этих чувств становится так много, что мне вскрыться хочется, чтобы их выпустить. Это страшно, понимаешь? Вот так на ком-то завязываться, тогда как у тебя принципиально другая оптика восприятия. Я же эгоист жуткий, Ань… А тут ты. И мы – как сообщающиеся сосуды. Тебе хорошо – и мне хорошо. Тебе плохо – и я сдыхаю, не понимая, что сделать, чтобы тебе помочь. Ты не такая, как другие женщины. Я понятия не имею, что вообще в твоей голове творится. Невозможность просчитать тебя сводит меня с ума. Наверное, ты никогда не сможешь понять, что я чувствую. И как по мне бьет, когда я в отношениях с тобой лажаю. Я себя просто уничтожаю в такие моменты.

Себя уничтожает. Не меня…

Господи, какая я дура!

– Кир, а почему ты только сейчас решился попытаться ко мне заново подкатить?

– По тем причинам, о которых рассказал выше. Ань, мне даже сейчас не хватает опыта в отношениях с тобой. Я…

– Набирался.

– И это тоже. Да и моему бизнесу нужно было окрепнуть. Семья – это большая ответственность. А отец… Ты в курсе, он никогда бы не принял мой выбор.

– Ты боялся, что Виктор лишит тебя наследства?

Я не ерничаю, правда понять пытаюсь. Если все ровно так, как Кирилл говорит, ему было, мягко скажем, непросто.

– Да нет, с голоду мы бы не сдохли. Ты же знаешь – я гений программирования и лидер по своей сути. – Кирилл вызывающе оскаливается. – Но что было бы с Ари? Вряд ли бы ты согласилась со мной встречаться, пока у отца в руках оставался козырь в виде твоей дочери. Я вообще не уверен, что ты согласилась бы со мной быть по доброй воле.

– И поэтому ты решил прибегнуть к шантажу.

– Никак иначе я не мог заставить тебя дать нам шанс. Не проси за это извиняться.

Я закатываю глаза:

– Не буду. Все равно ты не чувствуешь за собой вины.

– Вот именно. Аня…

– М-м-м?

– Ты сказала, что любишь меня.

О-о-ох. Да. Я действительно это сказала.

– И всегда любила. Просто это чувство сильно трансформировалось за прошедшее время.

– Хорошо, – довольно безэмоционально замечает Кир, что никак не вяжется с его диким взглядом и тем, как надсадно он дышит. Мальчик мой. Сколько же в тебе… – Я рад, что это, наконец, произошло. Знаешь ли, было стремно мечтать трахнуть ту, которая пыталась заменить мне мать.

– Тебе, и стремно? Не верю.

Кирилл оборачивается ко мне, проходится нечитаемым взглядом по лицу и… растягивает губы в порочной улыбке:

– Ты права. Плевать мне на это было. Иди сюда.

– Ну уж нет. Давай потерпим до дома.

– Иди сюда, – повторяет. – У меня, между прочим, мечта сбывается. Не порти момент.

Я его мечта… Знаете, как приятно быть чьей-то мечтой? Очень-очень-очень. Внутри все будто в морские узлы стягивает. И в то же время, напротив, отпускает что-то.

Осторожно перекидываю ногу через Кирилла и перебираюсь к нему на колени.

– Так лучше?

– Значительно.

Между бедер упирается его каменно-твердый стояк. Я, закусив губу, ерзаю. Обхватываю ладонями его скулы, веду ладонями к затылку и, зарывшись пальцами в волосы, влажно целую.

– А если бы он не погиб, Кирилл? Сколько бы еще это длилось?

– Не думай об этом, – просит, чередуя каждое слово с нежным касанием губ.

– Не могу. У тебя ведь был какой-то план? Сколько бы мы еще ждали?

– Ни секунды больше, чем это было бы оправдано.

И я ему верю. Вот так просто. Верю и окончательно сдаюсь. Обвиваю шею руками, прижимаюсь всем телом. Веду носом по скуле к уху, наслаждаясь тем, как он пахнет. Набираю полные легкие его дерзкого, как он сам, аромата, и в груди начинает жечь. Тороплюсь и жадничаю. Захлебываюсь. С ним каждый раз как последний. С ним каждый чертов раз…

– Мне звонил Мещеряков. Представляешь, уже назначили предварительное слушание.

– Я в курсе. Он мне тоже звонит.

– Ну да, – морщу нос. – Я и забыла, кому обязана.

– Перестань, – одергивает меня Кирилл.

– Прости, – вздыхаю я и действительно осторожно прикусываю кожу на его шее. – Я по привычке, наверное, кусаюсь. Представляешь, он сказал, что мне даже нет необходимости приезжать в суд.

– Ну, ты ж юрист. И процедуры получше меня знаешь.

– Знаю. И так действительно можно, но…

– Но?

– Сложно объяснить. Наверное, я просто привыкла ходить на каждое заседание, опасаясь, что суд расценит мой пропуск как незаинтересованность в исходе дела. Знаю, теперь в этом нет необходимости, но перебороть себя не могу.

– Готова с шашкой наперевес доказывать, что ты хорошая мать?

– Угу. И что с моим моральным обликом все в порядке. Хотя, – делаю многозначительную паузу, – я уже в этом не очень уверена.

Кирилл, распутно улыбаясь, приподнимает бедра.

– Даже не знаю. Впрочем, всегда можно соврать.

– Подталкиваешь меня к лжесвидетельству? – шепчу сопляку в губы.

– Не самый большой грех, согласись.

Не знаю. Формально ничего плохого мы вроде не делаем. Но не в глазах общества.

– Кирилл…

– Да?

– А как ты вообще видишь наши отношения? То есть… Ты вроде бы не собираешься их скрывать, иначе бы не звал меня в клуб, но…

– Тебя так волнует, что скажут люди?

Продолжать настолько серьезный разговор, сидя у Кирилла на коленях, сложно. Его напряженный член ох как отвлекает. Я возвращаюсь на свое место, хотя Кир пытается меня задержать.

– Не в том смысле, о котором ты мог бы подумать. У меня осталось не очень много людей, мнение которых для меня было бы важным.

Это правда, даже Кинчев после нашего последнего разговора растерял свой авторитет в моих глазах.

– Но?

– Но у нас есть Ариша. Вдруг это как-то отразится на ней? Дети жестоки, и всем рот не закроешь. Боже, почему мы обсуждаем такие серьезные вещи в машине? – резко меняю тему. Кирилл в ответ жмет на кнопку запуска и ободряюще сжимает мою коленку.

– Понимаешь, я же, когда по факту занялся ее воспитанием, ничего о детях не знал. Пришлось учиться по ходу дела. И знаешь, что я практически сразу понял? С детьми нужно вести себя, как с взрослыми. Да, в некоторых ситуациях, конечно, необходимо будет делать поправку на возраст, но в целом, думаю, если ей все объяснить, Ари поймет. Она умная девочка.

Кирилл выезжает на свободную дорогу и чуть притапливает, пользуясь ситуацией. Но я не пытаюсь его одернуть. Кир – прекрасный водитель, да и мы не превышаем. А мне так хочется почувствовать, как ветер летит в лицо и треплет волосы… Приоткрываю окно. Да! Кайф.

– Умная – это бесспорно. Но я не уверена, что сама к этому готова. А вдруг что-то пойдет не так? Вдруг она спросит что-то такое, на что у меня не будет ответа?

– Я тебя подстрахую.

– Не знаю, Кирилл. Мы и без этого столько всего с ней упустили. Риск слишком велик. Могу ли я себе его позволить?

– Если тебе действительно нужен мой ответ – я считаю, да, можешь. Но он же ничего не изменит, правильно? Поэтому давай не будем спешить и просто дождемся, когда ты почувствуешь себя увереннее, – усмехается Кир и треплет меня по коленке. И, конечно, ему не по душе такое промедление. Скорее всего, он даже не может понять мою нерешительность, потому что ему самому любые сомнения чужды. Поэтому то, что Кирилл в очередной раз идет на уступку, и стоит так дорого. Кладу поверх его ласкающих пальцев свою ладонь.

– Откуда ты только такой мудрый взялся?

– Погоди с выводами, – хищно оскаливается тот, – еще ведь непонятно, насколько меня хватит.

– Ох уж эта твоя беспощадная правда, – смеюсь, настроение, несмотря ни на что, отличное. Даже повисшее в салоне молчание не напрягает. Утробно рычит движок, из колонок льется забугорный рэпчик, Кир качает в такт головой. И мне так хорошо, как давно уже не было. Наверное, это и есть счастье.