ГЛАВА 23

На юге невероятно хорошо! Особенно если чуточку отъехать от плавящегося под солнцем города. Я уже и забыла, почему Виктор хотел здесь построить дачу. С дачей так и не сложилось. Хорошенько взвесив все еще раз, Воржев пришел к выводу, что строить дом, в который он сможет вырываться от силы на десять дней в год – глупо. Так что мы живем в отеле. Точнее, на отдельной удаленной от общего корпуса вилле. Снять которую в разгар сезона стало исключительной удачей. Кроме нашего, здесь еще пять таких домиков, но все они раскиданы по территории, что позволяет сохранять видимость уединения. Из одного окна – зеленые в белых шапках горы, из другого – лазурно-синее море. Невероятная красота. Невероятные ароматы сосен и кипарисов, петуний и подгнивающих в траве яблок. Но главное, самая невероятная компания. Смотрю на резвящихся в бассейне Кирилла с Аришей. Я очень, очень люблю дочь, но вряд ли бы я кайфанула, раз за разом подкидывая ее над водой, так, как я кайфую, тюленя на лежаке с книгой и периодически поднимая глаза, чтобы полюбоваться этой парочкой. Я рада, что Кирилл взял на себя досуг Ари. Хотя и немного ревную – столько взглядов на них устремлено. Правду говорят – нет ничего сексуальнее мужчины с ребенком. Свожу брови. Пожалуй, ревность – единственное, что чуточку портит этот прекрасный день.

Прикладываю соломинку к губам и взглядом соскальзываю на собственное отражение в витрине бара. Знаю, надо отпускать ситуацию с этой дурацкой разницей в возрасте (не такая уж она и большая), но не могу. Я все равно старше. Когда ему будет тридцать, мне – уже почти сорок. Когда ему – сорок, мне – почти пятьдесят. Хотя что толку сравнивать, если он наверняка гораздо раньше переключится на девочку помоложе? Со вздохом отвожу глаза в сторону и натыкаюсь на взгляд пожилой женщины. Она с внуками живет неподалеку от нас.

– Простите мой интерес, – усмехается она. – Всегда с особым трепетом наблюдаю за счастливыми семьями. Редко встретишь, чтобы отец так много внимания уделял ребенку.

Мы не обсуждали с Киром и Аришей, как будем представляться, поэтому на это замечание я лишь приветливо улыбаюсь.

– Да, Кирилл очень внимателен.

– Это сразу бросается в глаза, – часто кивает женщина. – И то, как они с дочкой похожи. Одно лицо просто.

Что есть, то есть. Воржевская порода. Ох, тетя. Знала бы ты, какая у нас Санта-Барбара.

– Да-да, – качаю головой. – Обидно. Ты ее девять месяцев в себе носишь, рожаешь в муках, а она, видите ли, на папу похожа, – смеюсь. – Меня Аня зовут. А это Кирилл и Ариша.

– Наталья Павловна, – представляется женщина, явно обрадовавшись, что нашла в моем лице собеседницу, – вы, наверное, совсем молоденькими поженились.

– М-р-м, – бурчу невнятно, несколько польщенная тем, что нас с Кириллом приняли за ровесников, и снова прохожусь беглым взглядом по собственному отражению. Как там говорят? Маленькая собачка – до старости щенок? Раньше я страдала по поводу своего невысокого роста и худосочной фигуры, а теперь, видно, нужно радоваться.

– Вы только не обижайтесь. Я не из тех, кто сует свой нос куда не следует. Просто глаз радуется, глядя на вашу пару. Мы с мужем тоже поженились рано. Знали бы вы, сколько раз мы с ним слышали, что через год разведемся, – весело смеется, – а я вот что вам скажу – не зависят разводы от возраста. Я в семнадцать, забеременев, за своего Леню выскочила, и что? Живем душа в душу уже тридцать пять лет. Внуков нянчим. А сестра моя первый раз – в двадцать три, в наше время это поздно считалось, развелась, и двух лет вместе не прожили. И потом еще пять раз была замужем. Представляете? Шесть мужей. Я не осуждаю, ни в коем случае. Просто оно по-разному складывается. А вы, наверное, лет восемь, как минимум, вместе. Девочке вашей лет семь?

– Да, семь. На этот год в школу.

– Самое время за вторым идти.

С застывшей улыбкой гляжу на вернувшегося Кирилла. Наталья Павловна его не видит, поэтому заканчивает без задней мысли. Я же немного теку лицом. За вторым идти… Ну, да. Ему двадцать два только. Ну, ладно, двадцать три почти. Что это меняет?

– Ты не поджарилась?

– Нет. Я смуглая, Кир. И намазалась кремом, – верчу в руках флакон.

– Да я разве про крем? Пойдем в воду, охладишься.

Разговор с соседкой зашел в тупик, и я, кивнув, соглашаюсь. Ариша отлично плавает, так что, оставив ее в детской части бассейна резвиться с новыми подружками, я эффектно ныряю и уплываю на глубину. Кирилла опять задерживает малышня. Делаю несколько гребков – оборачиваюсь, чтобы посмотреть, как они. И снова делаю несколько гребков. Отталкиваюсь от бортика и плыву в обратном направлении. Детские голоса звенят.

– Все, Алин, пусть тебя твой папа подбрасывает, – ревниво виснет на Кире Ариша, оплетая его шею руками и оттаскивая того от подружки.

– Да всего разок.

– Вот разок пусть тебя твой папа и кидает. А меня – мой.

Мой? Наши глаза с Кириллом встречаются поверх воды. Понятия не имею, что на это сказать. Ясно же, что Ариша просто приревновала, но… Блин. Он не ее отец. И я не уверена, что это нормально – представлять его так. Впрочем, если мы действительно поженимся… Фух. Голова гудит. Но гудит так… приятно. На самом деле я понимаю, как много деликатных вопросов нам еще предстоит обсудить и утрясти.

Может, даже и лучше, если Ари будет называть Кира папой. Ведь целующиеся мама и брат – это лютый кринж. Ну не объяснять же мне каждый раз, что между нами нет кровного родства? А мне захочется объяснять, я себя знаю. Слишком я зависима от того, что обо мне подумают.

Девочка обижается на Аришу и уходит. Такая она – детская дружба.

– Ариш, там, по-моему, открылась палатка с мороженым. Не хочешь сходить?

Мелкая кивает, целует меня и Кирилла и выбирается из бассейна.

– Ты как?

– Нормально.

– Похоже, тебе закатили сцену ревности, – дразню Кира, настойчиво вглядываясь в его лицо. Он усмехается и машинально оборачивается, чтобы проследить за Ари. Наблюдать за той со стороны – одно удовольствие. Смешная она. То возле кустика остановится цветочки понюхать, то так припустит, что потеряет крокс. Я с маниакальной одержимостью впитываю в себя все, что вижу, как будто боюсь, что мое счастье у меня снова отнимут. Интересно, когда это пройдет? И пройдет ли хоть когда-нибудь.

Мимо Кирилла, выставив перед собой грудь, марширует тюнингованная девица. Машинально шагаю вперед, обвивая его шею руками. Кир удивленно приподнимает брови, то на меня пялясь, то на проходящую мимо блондинку. Ну, да… У меня не очень с проявлениями чувств на публике, но тут-то – другое дело!

– Решила не отставать от Ариши и тоже меня поревновать?

– Ага. Еще чего, – закатываю глаза. Выходит неубедительно, потому что Кир в ответ скалится. Я в бессилии плещу ему в лицо водой. Детская выходка, да. Идиотская ревность.

– Поревнуй. Это полезно. Правда, изматывающе.

– Откуда тебя знать?

– На тебя пялятся все мужики в бассейне.

– Глупости. Тебе кажется, – качаю головой, но все же начинаю невольно оглядываться.

– Я серьезно. Вон тот в красных шортах, и папа Аришиной несостоявшейся подруги, кстати, тоже.

– Зная твой темперамент, удивительно, как ты еще не полез бить им морды, – фыркаю.

– Бить? Зачем? Пусть смотрят. Мне не жалко. Трахать-то тебя все равно буду я.

– Кир! – выдыхаю, шокированная. Но шок – это для виду, а внутри у меня уже все в тугие узлы стягивается и наливается томным жаром.

– Но ведь буду же? Твои торчащие соски даже сквозь чашечки купальника видно.

– Пойду, помогу Арише с мороженым.

– Трусиха.

На самом деле нет. Но мне определенно еще привыкать и привыкать к дерзости сопляка. Вас удивляет, что я до сих пор так его называю? Зря. В этом слове нет каких-то негативных коннотаций. Скорее оно подчеркивает скандальность происходящего между нами, а потому будоражит.

День проходит просто прекрасно. После обеда мы спускаемся к морю. Меня всегда удивляло, почему люди предпочитают мариноваться в бассейне, когда можно плавать в море, отдаваясь его мощной стихии. Там же встречаем закат, очень ранний, как и везде на юге. На ужин идем в рыбный ресторан. Краситься в такую жару – себе дороже, но я решаю хоть немного прихорошиться. Белое короткое платье подчеркивает мой идеальный загар. На фоне меня даже поцелованные солнцем Кир с Аришей смотрятся на несколько тонов светлее. Такая я смугляшка.

Взгляд Кирилла загорается, когда я выхожу, и не гаснет все время ужина. Краем уха слушаю их болтовню с Ари. И ерзаю, ерзаю, ерзаю…

Нам приносят заказ. Разливают вино. Я с жадностью припадаю к бокалу.

– Эй, а тост? У нас вообще-то праздник, – возмущается Кир.

– Да? Тогда говори. А я с радостью послушаю.

– Без проблем, – усмехается парень, подхватывая бокал. – Давайте выпьем за моих любимых девочек. За тебя, Ари, и за тебя, Аня. За долгожданное воссоединение нашей семьи. Обещаю, что никому больше не позволю ее разрушить. Вы – мое все. Я никогда вас не упущу. И не отпущу, даже если вы захотите сбежать.

Заканчивает Кирилл с улыбкой, которая, впрочем, не касается его глаз. Я немного ежусь. Хотя ничего нового и не узнала. Он все такой же на мне повернутый. Похоже, зря я парюсь по поводу более молодых соперниц. Если честно, я даже не видела, чтобы Кир смотрел по сторонам. А уж чтобы он смотрел на кого-нибудь так, как на меня смотрит – и подавно. Чтобы не известись от сомнений, мне всего-то и нужно уже сейчас чуть внимательнее относиться к собственной внешности, чтобы, когда ему будет сорок, а мне – сорок семь, выглядеть лет на десять моложе. При наличии денег, хорошей генетики и косметолога это, в общем-то, вполне посильная задача.

– Мы никуда не убежим, да, мама?

– Конечно, – улыбаюсь Арише.

– Даже если я налажаю? – подхватывает Кир.

– Мы все неидеальные, Кирилл. Я тоже буду лажать, поверь.

– Лажай. Я придумаю, как тебе извиниться…

Кирилл проходится по моей коже медленным тлеющим взглядом, очень явственно давая понять, в какой форме эти самые извинения он примет. И я опять вспыхиваю. Надоело! В конце концов, я так тоже могу. А тут еще как раз мидии приносят. Отламываю кусочек багета, макаю в соус и кладу на язык.

– М-м-м. Божественно.

– С огнем играешь.

Томно облизываюсь. Веду по нижней губе пальцами, якобы стирая остатки соуса.

– Ты про что? – невинно хлопаю ресницами.

– Не боишься, что замучаешься тушить?

Нет. Я, черт его дери, только и жду этой возможности.

– Жаль, у нас всего этот уикэнд, – откашливаюсь, съезжая с темы.

– Ты можешь убедить меня задержаться.

– Нет, Кир, что ты. Я же понимаю, что у тебя там борьба не на жизнь, а на смерть. Все нормально. Пара дней – значит, пара дней. Нам хватит.

– Не уверен, что хватит мне, – кривит губы в порочной улыбке сопляк. – К тому же у меня контрольный пакет акций. Им придется прогнуться.

– Ты же еще не вступил в наследство, – теряюсь я. Кирилл подкуривает. Изящно затягивается и, запрокинув голову, выпускает дым.

– Я акции отца начал скупать пачками, когда появились первые свободные деньги.

– Зачем? – хлопаю глазами. – Разве не проще было вложить их в развитие собственного проекта?

Я мало что смыслю в бизнесе, но вроде делают именно так…

– Конечно, проще. Но мне нужно было подстраховаться.

Подстраховаться? Подстраховаться… Губы приоткрываются. Ну, конечно! Он ведь говорил!

Сглатываю.

– И кто знает, что у тебя есть эти акции?

– Ты. И вот… Ариша.

– Мне это совсем не интересно. Давайте лучше поговорим про что-то другое, – вздыхает та.

Игнорируя дочь, я замечаю:

– Но ведь контрольный пакет – это огромные деньги. Откуда они у тебя?

– Я не все акции купил. Большую часть отец сам переписал на меня.

– А зачем?

– Распределяя риски, – пожимает плечами

– Получается, у Ариши нет никакого наследства?

– Скажем так, оно не такое большое, как могло быть. Но вам совершенно не о чем беспокоиться.

А я и не беспокоюсь. Я просто в шоке. Признаться, я до сих пор держала в уме, что Кирилл в отношениях с Ари преследует какую-то выгоду. А оно… Нет. Все по-честному. Господи, ну я и дура! Просто конченая.

– Ясно.

– Ты расстроилась?

– Нет, Кирилл. Я разозлилась. На себя. Ты специально ничего мне не говорил? Проверял? – хмыкаю.

– Не мог себе отказать в этом удовольствии. Хотел, чтобы ты была со мной просто так, а не потому, что отец ни черта не оставил дочери.

– Понятно. Значит, тебе совершенно не нужно было становиться ее опекуном?

– Нужно. Но не для того, чтобы получить доступ к ее активам.

Невероятный… Совершенно невероятный мальчик. Нет. Мужчина. Мой мужчина…