Глава 12 · Поручение
Разговоры
– Что-то ты, братец, упустил ветер. Все тянул, ждал неведомо чего, вот паруса твоего корабля и повисли. Штиль! Государь утвердил штаты, а тебя среди беляков нет, остался в зеленке. Хе-хе! Будешь сидеть в пустом дворце, вместе с бароном Тихим караулить, чтобы мыши мебель не погрызли.
– Ваше высокоблагородие, вы же знаете, мое поместье всего сорок десятин, не хватает на прожитие, а у меня дочь на выданье. Каждый грошик откладываю, а ведь в Зеленом дворце половину годового оклада по чину выдают. Не могу позволить себе от такого отказаться.
– Хм… Думаешь, вам оставят выплату?
– Так государь сказал: «С сохранением всех выплат и привилегий». Кроме того, выслуга у меня подходит, надеюсь на новый чин.
– Чин-то откуда? Его без места не дают!
– Так вы, ваше высокоблагородие, уходите, а здесь из придворных только трое остаются: я – по камер-цалмейстерской части, Листрович – по гоф-фурьерской, над служителями командовать, и над нами барон Тихий. Получается, я на вашем месте буду. И жалованье по должности выше, и на повышение чина могу надеяться. А у меня дочь на выданье, каждый грошик откладываю на приданое.
– Это что же получается… Я-то с понижением в должности иду…
– Зато, ваше высокоблагородие, к Белому дворцу приписаны, там места на ранг выше занимают, чем наши. Государя лицезреть будете. Над вами сам обер-цалмейстер стоять будет.
– Это да, только ради того… Постой! Так если Тихий смотреть над дворцом поставлен, то должность у него генеральская, что ли?!
– По всему, не ниже бригадирской, ваше высокоблагородие. Коли дворец отдадут наследнику, то полного камергера.
– А я-то…
– Нет, вот Тихий молод, но востер! Лишь несколько заседаний с нами просидел, а уже догадался до такой ловкой штуки! Не стал локтями за должность толкаться, вроде всех пропустил, а сам такую интригу провел! Смотрителем Зеленого дворца стал! Каков, а?!
– Зачем ему в толпе толкаться? Он свободный доступ к королевскому уху имеет. К примеру, на этой неделе чуть не три раза с его величеством беседовал, даже кофей пил.
– А как государям наливал, слышали?
– Глухой и то слышал. Орденок от жениха своей бывшей госпожи получил. Вроде как извинение за отставку.
– И личный государев портсигар. Меня аж завидки берут! И часы с перстеньком… Только один из самодержцев не отдарился, в задумчивости был.
– Отдарился. Не слышали разве? Утром другого дня барону шкатулку со своей парсуной послал. Золотую с эмалью.
– Ох! Честь-то какая! Теперь Тихому самое правильное – по дипломатической части идти. Пятью государями обласкан!
– Да уж! Но отдам Стаху должное, другим дорогу не перебегает, куски из чужих ртов не вырывает, со старшими уважителен, нам всем уже по второму разу крема прислал. И не хапает не по чину – чем пожалуют, тому и рад.
– Главное, в политику не лезет. Молчит на заседаниях. Смотрит в рот докладчику, а со своим мнением не выступает. Даже когда принц Торан его спросил, барон ответил: «Виноват! По младости ничего не понимаю. Глуп и туп».
– Да! Такой дурак, что уж дальше ехать некуда, дурнее не бывает. Если для наследника выберут Зеленый дворец, то сразу удачу оседлает. А коли предпочтут Синий, то подождет следующего королевского дитятю. Мариана, может, еще и не одного родит. Словом, дурак Тихий, тихой сапой в полные камергеры непременно выйдет. Пусть остальные за крошки бьются, он себе теплое местечко уже организовал.
– Умен, ибо всем показывает, что глуп! Умника давно бы съели, а Тихий толком и врагов не смог себе завести. Скоро от такой глупости может графом стать.
– Это вы про герцога Ранбранда намекаете? Что их дочь вновь свободна?
– Не только, не только… Из свиты иностранного государя его приметили. Сами понимаете, своих дочек всем надо пристраивать, на меня кое-кто уже выходил, интересовался подробностями.
– А что? Не слишком богат, но бедным не назовешь. Да и какие его годы? И ведь уже государев ближник. Магистр Огня и Жизни. Целитель, наконец. Правда, шрам на лице.
– Шрам ерунда. Многим женщинам даже нравится, вроде даже непременно положено такое герою.
– От его милости шестнадцать дукатов за головы прислали…
– А вот ежели бы ты, Яронин, меня бы послушал и дозор у пристани утвердил, мы бы все двадцать, а то и двадцать два взяли!
– Да ладно тебе! И так неплохо вышло.
– Неплохо! А было бы совсем хорошо! Стыдно сказать – дорожным стражникам золото, считай, подарили!
– Не ворчи. И денег получили, и никто из ворогов не ушел. Сказывали, барон доволен был. Говорил: «Расстарались отставнички!»
– Барон – да! Барон – голова! Он все дело до тонкостей знает. И к солдатикам добер. А все почему? Потому что сам с бойцами кровь проливал. Сам в атаку ходил, сам ранен был. За то его и государь жалует. Слыхали? Лесок к баронству приписали!
– И долинку.
– И долинку… А там земелька совсем свободна, хоть сейчас деревню ставь.
– Деревня нам без надобности, а вот мельничку я бы поставил. Прошлый год мы в поиск ходили, в тех местах был. У стока из озера место есть как раз под мельницу.
– Зерно возить далеко.
– Это если по дороге. А коли по бережку, то совсем близко. Всех делов-то только спуск-подъем телег организовать.
– Пробить дорогу самое дорогое будет. У тебя денег не хватит, может, его милость захочет. Но ему зачем? Разве людишки поднимать землю найдутся. Семей двадцать бы найти.
– Сиволапых? Можно, конечно. Однако сомневаюсь я. Зачем нам они?
– А если по полкам клич кинуть, отставников собрать? Нам барон до четвертого года послабление дал. Но тут земли освоенные. Я думаю – коли первые два года налог совсем брать не будет, а потом еще три половину, ведь поднимем неудобье.
Задание
Боевые действия против недругов Эдмунда закончились полной победой союзных сил. Государи, сыто рыгнув, стали оглядываться по сторонам, искать новых ворогов. Что интересно, нашли. Левобережье, местность, триста лет назад захваченная пришельцами с Запада и с тех пор стенающая под гнетом захватчиков. Честно говоря, не особо стенающая, да и захватчиков уже захватили следующие. Нам эта узенькая полоска земли между горами и морем все эти годы была не нужна от слова «совсем», но кое у кого разыгрался аппетит. Если основную тяжесть закончившейся кампании несли наши войска, то сейчас освободителями захотели быть те армии, которые подключились на последнем этапе.
Левобережье на полноценное государство не тянет, там свободные земли, под контролем четырех вольных городов, перемежающиеся мелкими баронствами. Слава богам, с нами не граничит, а вот со свежезавоеванными землями вполне.
Кстати, принц Торан получил знак свыше. Боги намекнули, что в колониях ему делать нечего. Сильно заранее туда должны были отправиться корабли со всем необходимым для обустройства вице-королевского двора. Собственно, корабль с гордым именем «Морской змей» даже отплыл. Двое вельмож из старого Белого дворца возглавили экспедицию, но почти сразу что-то пошло не так.
Три дня «Змей» летел под всеми парусами и уже был готов нырнуть в жаркие объятия муссона, как вдруг обнаружилось, что вся вода на корабле затухла. И это было только начало – в бочках с солониной кишели черви, а сухари покрылись густой зеленой плесенью. Общее мнение моряков было одно – надо срочно идти в ближайший порт. Капитан объяснил высокопоставленным пассажирам, что нет никаких шансов добраться до места назначения. Без срочного пополнения запасов все умрут от жажды, ведь даже вино превратилось в затхлый уксус.
В сумерках, сразу после смены курса, крышку люка грузового трюма одним ударом выбило чудовище. Вахтенные описывают его как человеческую фигуру в отрепьях, когда-то бывших женским платьем. Не то очень храбрый, скорее очень глупый, вахтенный офицер выхватил кортик и преградил дорогу монстру, однако был отброшен одним небрежным ударом. Сила удара оказалась такой, что человек не удержался на палубе и вылетел за борт. Чудовище же сноровисто пробежало к кормовой надстройке, где разместились пассажиры. Не затруднив себя взломом дубовой двери, страшилище разбило окно каюты и запрыгнуло внутрь.
Пока разбуженные члены команды, сопровождающие пассажиров, солдаты и слуги кое-как вооружались, занимая оборону, командир конвоя, с мечом наизготовку, заглянул в надстройку. Оба вельможи были уже растерзаны, их головы монстр просто оторвал от тел. Молодой коллежский секретарь лежал без памяти, вырубленный сильным ударом, а двое слуг дрожали, прячась друг за друга. Твари не было. По рассказу слуг, насытившись убийствами, тварь осыпалась черным пеплом. От нее не осталось даже лоскута одежды. Неизвестно, смог ли бы корабль добраться до гавани, но ему встретилось купеческое судно. Получив свежую воду и провизию, «Морской змей» вернулся с ужасной вестью в столицу.
После такого явственного знака придворные начали уговаривать принца не искушать богов, смириться с их волей и принять титул великого герцога вместе с завоеванными землями. Торан не испугался, нет! Но он, в свою очередь, тоже увидел предзнаменование в случившемся и спросил совета в храме. Его преосвященство не благословил основание вице-королевства ни в этом, ни в следующем году. Рекомендовал дождаться лучшей поры.
Словами первосвященника принц решил не пренебрегать. Тем более что в последнее время они приобрели солидный вес, особенно после разгрома вампирского гнезда. Хоть это не афишировалось, но в деле есть и моя заслуга – братья-монахи вошли в подземелье в полдень со свитками Каменной Кожи и Некробоем. Наконечники арбалетных болтов и копий были обмазаны им. Схватка закончилась полной победой. Позже мне показали разорванные кольчуги, пробитые латы и сплющенные шлемы. Церковникам битва обошлась дорого по деньгам, однако без потерь бойцов. За то мне обещали прощение богами всех совершенных вольно или невольно грехов до момента уничтожения старшего вампира. Не то что я уж очень был грешен, но на душе стало спокойнее. Опять же могу обратиться с просьбой в любой храм или монастырь не только нашей епархии, но и других, заграничных.
А грешить-то придется. Что там говорить! Сразу пришлось начать грешить. По-крупному. Смертоубийством. Государь меня вызвал к себе в кабинет. Он уже в Белый дворец почти полностью перебрался. Так там кабинетов было несколько, и почти все надежно защищены от подслушивания. Показывает мне портрет из белой колоды. Командует:
– Такой тебе известен? Известен! Ликвидировать!
– Слушаюсь, ваша милость!
– Не спросишь, за что?
– Ваша милость, надеюсь, у вас нет привычки объяснять наконечникам стрел причину охоты на уток? Или рогатине – зачем нужно убивать медведя? Я кинжал, мне достаточно знать цель, причина пусть вас волнует.
– Погоди, торопыга, – остановил меня крайне довольный Лагоз. – Вот тебе папка, прочти ее здесь. Там есть план дома, где живет цель. Расписание и маршруты патрулей, посты часовых и прочее. Ему сегодня пришло два миллиона талеров ценными бумагами на организацию бунта во время коронации. Быть может, там есть списки заговорщиков или письма от заграничных корреспондентов. Словом, если сможешь раздобыть что-нибудь, буду тебе благодарен. Прощу тебе все, что можешь сделать, кроме неудачи. Понял?
– Так точно, ваша милость! Понял!
– Главное – смерть главаря заговорщиков, потом ценные бумаги, потом списки и письма. Важность именно в таком порядке. И чтобы ни одна душа тебя не видела. Умри, но не давай подозрений. На меня не должны подумать ни в коем разе. Срок – чем быстрее, тем лучше, но дня три у тебя точно есть, дальше деньги уйдут исполнителям – сложнее будет ликвидировать крамолу.
Видать, что-то важное случилось, первый раз мне такое дело поручают. Причем без Торана, один на один. Проштудировал папку – записывать было запрещено, пришлось запомнить потребное.
Этой же ночью решил действовать. Дом, скорее дворец, мятежного герцога стоял посреди парка, за каменной оградой. С наступлением темноты туда спускали сторожевых псов, а по коридорам ежечасно начинали делать обход дома патрули. Пять стационарных постов охраны, один из них перед дверью в спальню. Солидная охрана… для неопытного воришки. Я же еще днем в своей аптеке переоделся в костюм полувоенного покроя и на извозчике проехал мимо нужного городского поместья. У питейного заведения высадился, там выпил стакан недурного муската, спокойным шагом вышел на улицу и на другом извозчике вернулся. Переоделся в наряд шиноби. Ниндзято брать не стал: уж больно многие его видели, – зато прихватил воровские инструменты. Сумерек ждать не стал. Рискну! Kal Ort Por! И я в парке, накладываю Невидимость на себя и бегу к черному ходу.
Дверь открыта! Понятно, еще день, а не вечер, но распахнутая настежь дверь – оно как-то не очень правильно, хотя для проветривания в жару полезно. Сразу за дверью пост, на нем вальяжный часовой любезничает с пробегавшей мимо молоденькой служанкой. «Ой! Зачем вы мне это говорите! Я не такая! У меня жених есть!» Под аккомпанемент любезных разговоров просачиваюсь в общий коридор. У лестницы второй пост, но часового пока нет, еще день. И у спальни часового нет, говорю же – день еще! В комнате большой шкаф, трюмо, столик, банкетки. Массивные драпировки на огромной кровати с балдахином. Забираюсь на балдахин. Пыльно, можно только лежать – потолок близко, но довольно удобно.
Лежу. Отдыхаю. Жду. Как стало темнеть, пришла служанка, раскрыла постель, проверила ночную посудину, ушла. Хорошо, что не спрятался под кроватью: увидеть меня не смогла бы, я в невидимости, но соседство с горшком… Когда совсем стемнело, заходят двое – камердинер и мой клиент. Первый переодевает второго ко сну и ворчит:
– Когда ж оно прекратится? Ворье, кругом одно ворье в стражниках. Только пить, жрать и служанок щупать могут! Ваша светлость, доколе такое терпеть нам?
– Погоди, уже скоро.
– Скоро? А коли прознают? Нам что, в опалу уезжать?
Под такие разговоры человека разоблачили полностью, включая исподнее. Утопили в объемной ночной рубахе. Перстни с пальцев, цепь с шеи и браслет с руки положили в шкатулку. Слуга запер ее и отдал ключ хозяину.
– Ваша светлость, желаю вам спокойно почивать.
– Иди, старый, иди отсюда.
Дверь за камердинером была заперта на тяжелый засов. Плотно задернутые шторы на окнах проверены на предмет стоящих за ними.
– Опала! Скажет тоже… Тут думаешь, как голову не потерять, а он – «опала».
Под такое ворчание клиент вытащил из ящичка трюмо ключ, сел на банкетку, снял подушку с другой, сунул туда ключ, повернул, что-то щелкнуло, и банкетка раскрылась. А вот и тайник.
Что бы ни предполагал мой король, обыскивать весь дом я не собирался. Спальню – да. Кабинет – возможно. Но если нашелся тайник, то надо спешить, пока его не закрыли. Оно мне надо – разбираться с сигнализацией? Вы видели, как шиноби метают сюрикены? Так вот я их метать не буду. Одним попаданием человека не убить. Яд дорог и опасен, можно самому порезаться, а главное, цель шум поднять успеет. Я уж лучше по-простому, ножом. Может, не так зрелищно, однако куда как надежней. И попасть, куда надо, значительно легче.
Пока герцог доставал бумаги, я соскользнул с балдахина, левой рукой заткнул рот, а правой ударил стилетом в ухо. Действительно, значительно надежней и проще. Из невидимости, правда, меня вышибло. Не страшно, ведь меня никто не видит. В тайнике две большие книги, из сшитых облигаций на предъявителя. Сто листов по десять тысяч талеров в книге, а книжек две. Нормально! Второе задание выполнил. Других бумаг в тайнике нет, а есть кожаный мешочек вроде кисета. Там у нас… камешки! Драгоценные, разные. Дорогие, наверное. Писем и списков нет, и искать их не буду. Хватит испытывать удачу.
Ухожу в тень. Я такой плоский, двумерный, что чуть приоткрытая форточка для меня как распахнутые настежь ворота. По стене спускаюсь на землю. Дальше по дорожке к забору. Встреченная собака недоуменно принюхивается, однако молчит. А вот и улица. Kal Ort Por! Я в аптеке. Вот почему в доме не творил чары? Вдруг сигнализация сработает. Невидимость и Уход в Тень – не заклинания, а способности Теней, их не засекают, а чары используешь на свой страх и риск. Переодеваюсь, беру лихача и еду во дворец.
И раньше в подвале жильцов было немного, а нынче вовсе я один. Если моего камердинера не считать. Балег укладывает меня спать. А я лежу и думаю – говорить про камешки или нет? В принципе можно и про два серебряных лимона промолчать, но столько денег точно искать будут. По-моему, честно: Лагозу – деньги, мне – камни. С этой мыслью засыпаю. А просыпаюсь утром, слуга меня будит:
– Ваша милость, его величество вас к себе изволят требовать. Велено «скоренько» и «пусть не прихорашивается».
У Балега уже все готово. Пять, может, десять минут на туалет, брызганье воды в лицо, прическу и одевание. Обе найденные книги положил в портфель, портфель взял с собой. Я на доклад почти всегда с ним хожу. Дальше чуть не бегом, служитель отвел меня в приемную, однако там пришлось с четверть часа обождать. Зато дежурный успел рассказать – государю впервые после родов лекарь разрешил почивать в покоях жены. Его величество утром вышел в отличном расположении духа и потребовал меня к себе. Прямо не было сказано, но общее мнение выразили такое – сегодня мне из дворца без награды никак уйти не удастся, ведь я же лечил Мариану после рождения двойняшек. Придворные гадают – чем именно наградят целителя? Большинство считает, что случатся «Заслуги» на шею. Однако некоторые голосуют за поместье.
Никому ничего не говорил, а весь двор знает про результат целительства до мельчайших подробностей. Вплоть до того, на сколько дырочек туже стал застегиваться ремешок, держащий нижние юбки. Служительницы разболтали? Или сама Мариана подругам похвасталась? Не знаю…
Когда его величество зашел в приемную, мы склонились в поклоне, и я услышал милостивые слова:
– А! Тихий! Уже здесь! Ну-ка пойдем пошепчемся! Мариана просила тебе кое-что приказать.
Отмахнувшись от доклада дежурного, государь завел меня в кабинет.
– Здесь не подслушают, – пояснил он, – мне уже доложили о герцоге. – И спросил: – Ты что? Опять ночью уснуть не мог?
– Так точно, ваша милость! Совершенно случайно нашел бумажку… две. Прикажете подать для ознакомления?
– Что с тобой поделаешь? Давай. «За заслуги перед Короной», первую ступень уже нагулял, посмотрим, что еще за бумажки заслужишь.
Две книги с переплетенными десятитысячными казначейскими билетами привели короля в восторг.
– Эх! Вот на таком соблазне истинная цена людей сразу и выясняется! Тут не все мои старые ближники выдержали бы такое искушение, себе оставили бы… Верный ты! Верный… Должен буду! Сильно должен. Из-за похорон, коронации и прочего в казне полное расстройство, и откуда деньги брать – не ясно. А тут два миллиона! Ты, Стахушка, даже не представляешь, какое облегчение мне сейчас устроил… Деньги только после Нового года должны прийти, ан у меня уже есть! Без главного зачинщика мятежники переругаются, каждый первым стать захочет. А без аванса наемники воевать не пойдут, бунта не будет. И что лишек денег у меня появился, мы с тобой никому не скажем. Пусть до поры лежат в моем личном шкафчике. Ясно?
– Так точно, ваша милость!
– Мятежников сейчас трогать не следует, еще с предыдущими не разобрались, однако для памяти список составим. Они сейчас в Казначействе будут справки наводить, но ничего не узнают и переругаются между собой. До коронации выхода не придумают. Других бумаг не видел?
– Испугался, ваша милость, много стражи в доме было. Кроме спальни, больше нигде не искал.
– И того, что принес, довольно. Не надо, чтобы на нас с тобой подозрения падали. Пусть друг друга и слуг подозревают. Да! Мариана тебя хвалила, наградить просила. Орден тебе повешу, считай, за нее тоже. Деньгами наградить не могу: многие предполагают недостаток в казне – задумаются, откуда лишнее взялось. На коронацию награды раздавать буду, тогда тебе хороший кус к баронству прирежу. Не из Лауркиного герцогства, а с другой стороны реки дам.
– Премного благодарен, ваша милость! Но, может, не надо… мне хватает.
– Я сам знаю, что надо, а от чего отказаться следует. Ты у меня, может, еще графом будешь. А то и герцогом. Неста приходила, просила вас помирить. Девчонка без жениха осталась, так Верховная вновь на тебя глаз положила. Я намекнул, что графство в приданое хорошо, но меньше, чем на полного графа, для тебя не соглашусь. Титул «из вежливости» пусть Ранбранды кому другому сулят. Когда ты у Лаурки был, тебе малявку Заозерских показали. Тебе она как?
– Виноват, ваша милость! Не обратил внимания.
– Вот во всем ты хорош, а свою выгоду не отслеживаешь. Хоть поинтересоваться должен был. Еще один из придворных мужа Силестрии про тебя справки наводит. В Синедолье я тебя точно не отдам, однако помни для случая.
– Ваша милость!..
– Молчи, коли ничего не понимаешь. Я тебе про конкубину только сказал, ты, толком не разобрав, сразу нашел себе. Считай, случайно нормальная попалась, но нельзя же так! Приказ приказом, однако себя забывать не след. С женой так делать запрещаю, от нее после свадьбы уже не откажешься. В благодарность за службу сам тебе невесту найду. Не бойся, твое слово решающим будет. Неволить не стану, но обещаю построить самую приличную партию. Подбор кандидаток Марианочке поручу. Женщинам сватовство одно из самых интересных занятий. Потом прикину и из ее списка покажу лучших. Ты выберешь, которая понравится. Небось, ее родители не откажут, я сам у тебя сватом буду!
И что можно сказать на такое? Поблагодарить, и только. Надеюсь лишь на то, что на службе до двадцати трех лет жениться нельзя.
Вышел из кабинета с орденом. Вместо солдатской «Храбрости» государь повесил мне на шею первую, высшую ступень «За заслуги перед Короной». Это главнейший придворный орден, и он всегда носится на шее, все остальные ордена ниже него и носятся на бантах, на груди. Есть, конечно, еще иностранные ордена на шею, но их вместо нашего тоже не надевают – умаление будет. Сам орден красив – шесть тупых лучей, а в центре круг с короной. Понятно, сделан из золота. Корона прорисована алмазной пылью, по краям лучей идет кайма из мелких бриллиантиков, на острие каждого луча камешек более крупный. От верхнего луча отходит петелька под ленту, для ношения на шее. Копии этого ордена делать запрещено, с любой формой носится только оригинал.
Орден не слишком редкий, почти все высшие сановники такой имеют. Однако есть нюанс – они сановники, в генеральских чинах, класса четвертого и выше, а я всего-навсего титуляшка-камергер. Тут волей-неволей задумаешься – может, избыток королевских милостей специально напоказ мне дается? Может, от других придворных меня оттолкнуть хотят? Ведь тогда я буду держаться при дворе лишь волей государя, других зацепок у меня не будет. Понятно, жену Лагоз мне подберет тоже из своих союзников, тогда я еще сильнее буду к нему привязан. Но что могу сделать, чтобы с людьми нормальные отношения поддержать?
Самое главное – я целитель. С точки зрения Бертиоса – так себе, кое-что получается, и только, трачу силы на баловство, украшательство и потакание женским капризам. Однако я занял нишу пластических хирургов, которых здесь нет. А с ростом практики, буквально с каждым новым пациентом, у меня растет контроль и нарабатывается опыт. То, что я вначале делал с огромным напряжением и растратой сил, теперь творится небрежным жестом.
Второй важный фактор – Церковь. Ее боевое ответвление уж точно. Монахи в доспехах, да и сам первосвященник, при встрече осеняют меня благословением. Знаете, похоже, оно работает! Многие дела идут проще и легче. Те же свитки для церковных нужд пишу на треть быстрее, чем аналогичные для других целей. Зелья требуют меньше внимания и работают сильнее. Яд для нежити сварил почти на одном дыхании. Хотя помощники из священнослужителей повторяли за мной все действия, но у них получилась никчемная бурда.
У придворных отношение ко мне, может, и настороженное, зато придворные служители, даже высокопоставленные, ценят. А надо было всего-то не скупердяйничать при закупках, да не брать «благодарность» за лечение.
В гвардии и в армии я популярен – награды, лихость в женитьбе на Мике, соревнования по бутылболу, коктейли и большое количество статей в газетах сделали меня довольно известным. Среди влиятельных простолюдинов имею хорошие завязки. Федул, откупщик, считает меня своим благодетелем. Налор, отец моей маленькой конкубиночки, уважает. А они в десятке богатейших простецов страны.
С Гильдией отношения хуже. Неста меня кинула, и такое невместно прощать. Однако в случае примирения и женитьбы на маленькой Терезочке отношение будет совершенно противоположным. Но и сейчас, раз я на связи между Гильдией и двором, пакости делать не будут, забоятся. Так что пока основное слабое место – Белый дворец, а других людей, почитай, и не осталось. Однако и там явно гадить побоятся. Ближнику государя оно может весьма череповато выйти. На крайний случай, есть баронство.
Разговор
– Господа, это катастрофа! Все средства, которые мы смогли собрать на борьбу за правое дело, пропали! Деньги, камни – все!
– Как все?! Я вытащил из ожерелья моей жены бриллианты, я заложил поместье, а вы говорите «все пропало»?!
– Не только вы! Я тоже вложил все свои деньги, я тоже отдал все камни из родовой казны. И нас таких не двое, не трое и даже не десяток. И все мы хотим знать – кто нам вернет вложенные средства? Кто ответит за пропажу? Как дальше будет действовать наш союз? Причем слов «не знаю» мы не примем.
– Господа, я прошу не горячиться. Наши люди сейчас отслеживают ситуацию. Любой обратившийся в Казначейство с десятитысячной бумагой будет остановлен и допрошен.
– Не считайте нас идиотами! До коронации осталось меньше двух недель. Вы сможете вернуть похищенное и заплатить аванс наемникам в этот срок?
– Нет.
– Спасибо за честность. Вы сможете без денег поднять восстание?
– Нет.
– Еще раз благодарю за правду. Тогда, быть может, у вас есть подозреваемые?
– Да, подозреваемые имеются, и главный из них – герцог Смагд.
– Неужели? Ему не понравилось, что убили его наследника, и он совершенно неожиданно решил отомстить? Я говорил, что есть дела, а есть делишки. Зачем было размениваться на мелочи и надеяться, что никто не узнает заказчика убийства?
– Тактически было правильно помешать слиянию двух герцогств…
– А стратегически – полностью провалить главное дело! Вы хоть разобрались, как смогли осуществить убийство в закрытой комнате?
– Магия. У Смагдов на службе три магистра.
– Постойте, господа! Я прошу вернуться к обсуждению главных вопросов – что делать с восстанием? И кто вернет деньги?
– И что в своем герцогстве сможет сделать Смагд, получив такую сумму?
– А вот я совсем не уверен в его вине. Я имею своего человека в том окружении…
– Господа, давайте поговорим о возврате…
– Мы именно этим и занимаемся. Кто, кроме Смагдов, мог устроить акцию? Ранбранды?
– Нет. Ранбрандам не за что мстить, их девчонка даже не успела обручиться. Именно для того, чтобы серьезно с ними не ссориться, так поспешили со смертью наследника.
– Король?
– Он всегда на виду, любое его трепыхание сразу становится известным. Подозревать мог, а что-то сделать… Охранители будут ему подчиняться только после коронации.
– Тогда поправьте меня, господа, если я буду не прав, – в день, когда пришли деньги, герцога убили, а средства пропали. Вина Смагдов притянута за уши – наверное, убить бы они могли, но почему именно тогда? В спальню проникли волшебники, но герцога зарезали на манер воров, да сигнализация смолчала. А вот если охотились не за герцогом, а за деньгами…
– О получении облигаций мало кто знал. Только банкиры, у которых выкупили бумаги, посольские, передавшие их герцогу, и доверенные люди.
– Вот я про то и говорю! Не там ищете! Я тоже кое-что выяснил. Вы нам вещаете про магию, про убийство в запертой изнутри комнате? А я слышал, что в спальне была приоткрыта форточка!
– В нее смог бы влезть только ребенок…
– Или карлик. Но я не верю в убийцу-лилипута. Зато один человек показал мне, как через открытую форточку проволочной петлей можно открыть шпингалет на раме. И, что интереснее, закрыть его! Не нужна никакая магия, любой ловкий человек может сделать это. Второй этаж, окно заранее открыто, и визитер ждет в комнате. Вы почему-то нам забыли сказать про следы в пыли на крыше навеса балдахина, а ведь убийца там прятался…
– Вы, право…
– Не прерывайте! Мы хотим послушать столь замечательный рассказ.
– Очень хотим! Эта версия интересней и правдоподобней вашей.
– Продолжайте, мы вас очень просим!
– Да, собственно, все! Герцог пришел и стал готовиться почивать. Когда слуга оставил помещение, убийца спрыгнул с навеса и сделал свое дело. Затем подал знак сообщнику, чтобы тот подставил лесенку… Хотя можно и самому, просто спрыгнуть. Встав на наличник, убийца проволокой запер шпингалет, но форточку смог лишь прихлопнуть. Спустился в парк и скрылся. Почему его никто не видел? Тут я скорее поверю в подкупленных слуг, чем в заклинания волшебников.
– И в вину некоторых из доверенных… Не Смагдов.
Ритуал
– Ваше преосвященство, слава богам и, конечно, благодаря свиткам с Каменной Кожей, потерь нет.
– Совсем нет?
– Совсем, ваше преосвященство. Барона нам сами боги послали. Сейчас не ко времени, но хочу напомнить, что и иностранные епархии интересуются этими рецептами.
– Сам говоришь, не ко времени этот разговор, решим на Совете. Про дело говори.
– Как нам стало известно, к главе портовых проституток Шелковой Беадит пришел заказ на вечеринку с дюжиной ее подопечных. Причем просили самых старых, можно больных и желательно увечных. Цену давали тройную от приличных публичных домов. Беадит, конечно, сразу нашла желающих заработать, но потребовала всю сумму авансом. Им заплатили. Она заподозрила нечистое дело и, как верная прихожанка, пришла в храм доложить о странном заказе своему духовнику. Тот благословил ее отправить среди старух Сладкую Сиси, та раньше немного подрабатывала убийствами, но была ранена, завязала и пошла в шлюхи. Тоже верная прихожанка и не раз помогала Церкви в разных делах.
– Помню ее. Сам грехи отпускал. Опытная женщина и крепкая в вере. Не за деньги на нас работала. Точнее, не только за деньги.
– Именно она. Мы, конечно, ничего такого не предполагали, но на всякий случай попросили боевых братьев приготовиться. Когда шлюх собрали и отвезли в некий особняк, всего через полчаса пришел сигнал от Сиси. Я не стал звать полицию, дал приказ братьям войти. Особняк был пуст, но мы нашли проход в катакомбы. К тому времени брат-дознаватель почувствовал начало чернейшего ритуала. Братья-воины запросили подмогу, и, как она подошла, начали штурм.
– Еретики или чернокнижники?
– Ваше преосвященство, чернокнижники. Шестерых удалось обезвредить, живых среди них нет, и все из Гильдии. Трое, быть может, четверо сбежали. Братья даже не ранены. Три шлюхи… Ну… Во имя богов и для гарантии… Добили их, словом. Все едино, после такого они долго бы не прожили, а рисковать мы не решились. Их пытали в гептагонах[2].
– Правильно. Непонятно, кто в них вселиться мог или как они себя вести начали бы.
– Да, ваше преосвященство, и внешним видом страшны стали, добрых прихожан смущали бы. Я приказал по ним панихиду с водосвятием отслужить.
– И вели вечером еще за упокой отчитать.
– Слушаюсь. Сладкая и прочие были связаны, испуганы и побиты, но живы.
– Хм… Они ритуал видели?
– Нет. Ждали своей очереди в другом проходе.
– Как наши жертв добили, могли видеть?
– Тоже нет.
– Тогда отпускай их. Сиси выдай дукатов десять. Хватит ей.
Найджел
– Найджел, у меня серьезнейшая проблема.
– Да, я слышал. Ритуал?
– Он самый. Его величество негодует. Церковь требует найти чернокнижников. На эту тему завтра собирается Совет. Боюсь, мне там придется солоно.
– Все обойдется. Магистры пошумят-пошумят и успокоятся. Личности погибших установлены?
– Да. Все гильдейские, не из магистров, конечно. Однако и по силе, и по опыту достойные волшебники.
– Под кем ходят?
– Ходили… Из свиты старого Верховного.
– Сбежавшие от облавы тоже?
– Похоже. Думаю, если не дураки, то их уже нет в королевстве.
– Скорее всего. Церковники взбесятся. Зато у Тихого с храмом сейчас настоящая идиллия. Вот кто мог бы сгладить многие шероховатости. Только захочет ли?
– Хватит, а? Знаю, зря тебя не послушалась, но сейчас все, что можно, уже сделала.
– Значит, делай что нельзя. Тереза пока не козырь. Через аус Хансалов ты тоже подход зарубила. Думай, что предложить.
– Графство?
– Не уверен. Очень не уверен. Зачем оно ему?
– Как зачем?! Хотя… Тогда что? Деньги?
– Неста, еще несколько месяцев назад мальчик был никем и звали его никак. Сейчас у него есть все – титул, земли, служба, деньги. Но реально Стаху ничего этого не нужно. До такого масштаба ему еще расти и расти. Я узнавал – он почти не занимается хозяйством. Делами службы рулят его заместители. Он даже управителей деньгами нашел. Тихий по-умному предпочел передать бразды правления специалистам, а сам занимается тем, что у него получается. Деньги, земли, даже титул пока для него абстрактные величины. Жена через шесть лет – тоже. Подумай, что сейчас, в настоящий момент, может заинтересовать… не барона Тихого, не придворного камергера, а молодого парня и волшебника.
Служба
Почти сразу после моего торжественного выхода со звездой на шее мне пришлось озаботиться перевешиванием наград на парадном мундире. Орден «За храбрость» перешел с ленты на бант и устроился первым среди солдатских наград, сразу за «Золотой пентаграммой». «Заслуги» второй ступени снялись. Орден носится лишь один, высшей степени. Третьей наградой висит солдатская медаль «За штурм», четвертой – школьная «Преуспевшему в учении». Над этими наградами расположилась плашка, носимая за золотое оружие. Чуть выше печени прикреплен знак ордена «Золотой саламандры»: я же рыцарь-волшебник. Камергерский ключ – справа от верхней пуговицы мундира, еще старый государь велел носить, новый не отменил приказа. Два иностранных ордена. Яхонтовый Кречет пристроен почти около правого плеча. «Защитник» Эдмунда ниже ряда с нашими наградами. Это единственный орден, сделанный из железа, а не из драгоценных материалов.
Поверх всего этого великолепия как магистру мне положено носить золотую бляху на массивной, золотой же, цепи. Словом, мой парадный мундир по блеску наград сравним с формой среднего генерала. Хотя у тех больше орденов за отличие в боевых кампаниях. К сожалению, на сей раз такая награда меня миновала. Есть жесткое правило «одно дело – одна награда», или «за одну вину два раза не наказывают». За вылазку я получил медаль «За штурм»? Получил! Все, теперь о кампании мне будет напоминать только ленточка на рукаве. Кстати, она будет второй. Первая – за участие в похоронах.
На простых, не парадных мундирах наградные планки вышиты, а иностранные ордена не носятся. Однако в свете награждения придется при параде походить, пока планки в соответствие не приведут. Хотя Балег со служителями быстро такое дело организует.
В полдень знакомый поделился слухами. Например, что церковники предотвратили в катакомбах крайне злой ритуал. Причем проводили его члены Гильдии! Срочно вызванная Верховная Магистр пообещала его величеству «найти и прекратить».
Кстати, Симон прислал записку, подтвердил вызов Несты к его величеству и слухи о ритуале. Завтра мы с ним будем присутствовать на Совете Магистров, мне надо не забыть взять жетон для голосования. В принципе можно начинать сколачивать свою фракцию, но зачем? Все, что нам надо, мы можем получить не из Гильдии, а из дворца. Например, вчера из Управления Крепостей доставили резервный амулет и гримуар с командами управления крепостью. Причем подлинник, не рукописный список. Для Военного Министерства я ничего не значу, но и там не захотели противиться приказу члена Государственного Совета.
Еще опытный человек советует, с целью укрепления политических позиций в Гильдии, мне с парой боевиков из прикомандированных ко двору «письмоводителей» сходить на место проведения ритуала, осмотреться. Найти что-нибудь новое, может, и не найду, но свою деловитость гильдейским, да и дворцовым, покажу. А если вдруг что-то накопаю, то сразу пририсую себе большой плюс к репутации.
Вы знаете, кто из волшебников самый бесполезный для боя в подземье? Аус Хансалы и прочие адепты школы Огня. Что бы ни писали в литературе, но под землей надо дышать, а огненные заклинания выжигают кислород, да и взрывы крайне неполезны в смысле обвалов. Для вылазки значительно больше пригодился бы волшебник, владеющий школой Земли. Однако среди моих подчиненных таких нет. Брать аус Хансалов с собой в качестве обузы не хочется, а ведь придется, иначе меня просто не поймут. Ладно, что-нибудь придумаю, куда-нибудь их определю, а сам обернусь тенью и прогуляюсь по окрестным катакомбам. В темноте я вижу прекрасно, заклинания поиска у меня есть, найти следы деятельности чернокнижников шансы есть, и неплохие.
Доложили и о крупной победе охранителей. Оказывается, к ним пришел кто-то обиженный из заговорщиков. Рассказал об убийстве герцога и краже огромной суммы денег ближайшими сподвижниками покойного. И о случившемся по такому случаю расколе в движении. А главное, о намечающемся выступлении. Непримиримые решили лично нанести удар: денег же на оплату наемников не осталось. Охранители запросили поддержки, дождались момента и разом арестовали виновных. Ну… тех, кто не погиб при захвате. Доносчик получил прощение, а для прокорма и в награду ему дали имение размером в двести десятин. Пусть не в собственность, а в управление, но это тоже весьма недурно. И вот именно сейчас государь будет принимать доклад охранителей о предпринятых мерах. Говорят, что завтра собирается решить судьбу заговорщиков, арестованных еще при прошлом государе. Его высокопоставленные гости собираются поучаствовать своими советами в выработке решения. Многие из глав первейших семейств просятся на прием, чтобы просить за родных. Хотя второй заговор сильно осложнил позиции просителей, они все же надеются на лучшее.
Последняя новость – ее светлость великая герцогиня Силестрия сейчас поговорила с его величеством и после беседы решила передать шефство над Женским Лейб-гвардейским полком супруге его величества Мариане. Решила, что невместно ей при новой государыне иметь собственный полк. Правда, есть некоторые основания предполагать получение герцогиней определенной суммы, которая и подвигла шеф-полковницу на такое безусловно правильное и крайне своевременное решение.
Да… Много событий при дворе происходит без моего участия. Мне не следует переоценивать свою роль в местных политических раскладах. Я награжден, обласкан и ценим. Неоднократно оказывал услуги королевской фамилии и лично государю. Как пластический хирург уже заработал кое-какую репутацию. За моими алхимическими наработками женщины просто охотятся. Если бы продавал кремы, то озолотился бы. Но я их предпочитаю дарить и получаю значительно больше, чем просто деньги. Впрочем, с финансами у меня полный порядок. Как говорят? «Курочка по зернышку клюет, тем и сыта бывает». Так и я… по зернышку наклевал – крепость, баронство, заграничное поместье. Это помимо городской усадьбы и двух домов в столице. Денег хватает, хотя траты на обустройство башни и усадьбы весьма велики. Не страшно – скоро новый урожай, будут еще поступления. Опять же жалованье получу…
Однако переоценивать себя не стоит. Например, мое влияние на государя чуть выше, чем никакое. Он не спрашивает моих советов, а если быть откровенным, то я и посоветовать ему ничего не могу. Нет опыта политической, внутридворцовой борьбы. Да и просто молодой я. Придворные это знают и потому не пытаются привлечь в различные коалиции и альянсы. Что хорошо, кстати. Слишком много дел я переложил на исполнителей. От канцелярии Зеленоземья и связи двора с Гильдией до управления поместьями и организации рейса корабля в колонии – все отдано на откуп. Я стараюсь по-всякому, материально в первую очередь, заинтересовать своих людей, но результаты моей деятельности слишком сильно зависят от посторонних.
Впрочем, я еще молод, у меня все впереди. Постепенно разберусь и выучусь всему необходимому. Главное, с семьей все в порядке.