Глава 22

Жестко. Холодно. Пахнет сыростью.

Первый вопрос, который меня настиг, стоило очнуться — где я, черт возьми, нахожусь?! И почему тело ломит так, будто его прокрутили через мясорубку? По меньшей мере, трижды.

Аврора, мама, Дан… и следом оглушающая боль. Мозг заботливо подсовывает все события, предшествующие… чему? Что я тут делаю? С губ срывается хриплый вздох, и я нахожу в себе силы открыть глаза. Изуродованный старостью и плесенью камень над головой никак не походит ни на потолок в моих покоях во дворце, ни на комнату в портале Дана.

— О, очнулась, — раздается спокойный женский голос.

Знакомый голос. Где я могла его слышать?

Пытаюсь найти источник звука, и именно в этот момент приходит понимание, что мои руки и ноги крепко связаны, а сама я лежу на чем-то очень холодном. Настолько холодном, что тело заледенело, и я практически не чувствую собственные конечности.

— Рановато, конечно. Ромина, долго еще?

Опять этот голос. Да где же я его слышала?!

Чуть поворачиваюсь на бок и тут же замечаю две женские фигуры в сиреневых балахонах. Одна из них стоит ко мне спиной, с чем-то химичит на высокой каменной столешнице, слишком уж смахивающей на старый зловещий саркофаг. А вот на втором, точной копии первого, сидит женщина, лицо которой я могу рассмотреть, лишь хорошенько проморгавшись.

Точно! Женева! Декан ведьмовского факультета собственной персоной. Вот только теперь в ее голосе не слышалось ни почтения, ни обаяния, как в нашу первую встречу. Наоборот, какая-то железная твердость и холодное спокойствие.

«Дан», — я пытаюсь мысленно дозваться до мужчины, но метка не работает. Я прямо чувствую, как кричу в пустую темноту. Может, мама ошиблась, и метка одноразовая, как и говорил Дан?

— Даже не пытайся, — Женева, грациозно спрыгивая с каменного гроба, направляется ко мне. — Тут обычная человеческая магия не работает.

Именно в этот момент я чувствую себя пойманной в клетку птичкой. Нет, не так. Будто я сама — клетка, а внутри меня нечто, пытающееся вырваться наружу. Дыхание учащается, и мне до одури хочется встать, сорвать с себя веревки и смыться из этого заброшенного склепа куда подальше. К горлу подкатывает тошнотворный комок.

— Что… что происходит? — голос хриплый, словно я заядлая курильщица.

Хочется верить, что я все не так поняла. Может, после нападения в коридорах дворца Женева с помощницей пытаются мне помочь? И тут же голову поднимает самоирония: ага, предварительно притащив в какой-то склеп и связав. Прямо по-геройски! Она ведь даже не спешит меня освободить!

До меня запоздало начинает доходить, в какую задницу я встряла. Стоп. Я шла с мамой. Где она?

— Ты хоть понимаешь, как рискуешь? Нас будут искать…, — подает голос королева, словно подслушав мои мысли. К моему ужасу, голос у нее слаб, как у умирающего.

— Уж если ты с нами не справилась, — усмехнулась Женева, — то другие еще очень долго не смогут найти. — Ох, вот тут она ошибается. За последние недели мы так натренировали охрану, что найдут нас в два счета. А ещё Аврора! Надеюсь, ей удалось сбежать и все рассказать. Вражда враждой, но сейчас совсем другой случай. А ведьма продолжала после насмешливой паузы: — Я всегда считала, что магически одаренного соперника проще всего нейтрализовать без магии.

— Если бы на мне сейчас не было блокираторов…

— Если бы, если бы, — закатила глаза Женева, замирая надо мной, но смотря куда-то мне за плечо. — Если бы да кабы, на носу росли б грибы.

— Госпожа Женева, все почти готово, — тонкий девичий голос прерывает перепалку. — Надо дождаться, пока зелье настоится.

— Поторопись, — властно приказала Женева, не дожидаясь конца фразы. — А тебе, девочка, очень не повезло, — она невесомо, едва касаясь, проводит пальцем по моей скуле, склонившись так близко, что её вьющиеся волосы касаются моей шеи. — Мне жаль, правда, но другого способа нет. Не расскажешь, как в тебе оказалась душа Мариам?

Душа Мариам?! Что?..

И вот именно теперь мозг заработал втрое, если не в десять раз активнее. Будто бы только и ждал этого кодового слова: «Мариам». Перед глазами тут же встала картина нашего последнего испытания с костями — не зря же оно нам показалось слишком простым. По всей видимости, все эти испытания были лишь прикрытием для того, чтобы ведьма могла найти для себя пристанище. Все эти сны, игра на эмоциях — не больше, чем проверка на прочность. Нас с Даном обвели вокруг пальца, а мы и не сообразили.

— Я даже не знала, что она во мне, и понятия не имею, как туда попала. С чего вы вообще решили, что это правда?

— Сестра сестру всегда почувствует, — небрежно отвечает Женева, словно я спросила какую-то глупость.

Ничего себе! Теперь хотя бы ясно, почему она так шарахнулась от меня в Академии.

— Могли бы и предупредить, — не могу удержаться от едкого комментария. — Но зачем было похищать? Если бы сказали, я бы сама к вам пришла, по собственной воле!

— Сомневаюсь, — выдержав длинную паузу, вглядываясь в моё лицо, женщина разворачивается и отходит. — Видишь ли, есть один ма-а-аленький нюанс, который тебе не понравится…

Угу, даже не сомневалась!.

Я прямо-таки чувствовала, как ведьма упивается этой беседой. Как тянет слова, чтобы лишний раз подчеркнуть свое превосходство и насладиться им. Как на ее губах то и дело змеится довольная улыбка. Вот верно говорят, что первое впечатление редко бывает обманчивым. Как мне не понравилась с первой нашей встречи Алина, так и Женева! Вот только невеста моего бывшего не пыталась меня связать и вытащить из меня душу ведьмы, за что ей, безусловно, следует начислить пару положительных очков.

— Так как у нас нет ее останков, избавляться придется от текущего носителя, — ведьма выложила карты на стол.

Вот и прояснили всю глубину выгребной ямы, в которой я оказалась. И почему ни один отпуск не может пройти без приключений? Прямо рок какой-то!

— Они хотят провести ритуал сжигания души, — голос мамы был полон ярости. А ещё безысходности. И это совсем не подбадривало.

Кажется, женщины успели пообщаться, пока я тут была в отключке.

— Ваше Величество, вас разве не научили при дворе, что перебивать невежливо? — усмехается ведьма.

— Меня научили при дворе, что, когда говорит королева, перебивают все остальные, — вернула ей мама.

— Вряд ли Вы сможете вновь примерить корону, — с деланной жалостью произнесла ведьма, даже головой покачала. — Мне по-настоящему жаль, ты была очень удобной королевой. Такая вся из себя добренькая, аж до зубовного скрежета. Да и народ тебя любит. Но, как говорится, не в то время, не в том месте…

— Наше похищение видели и…, — мою пламенную речь заглушает смех Женевы.

— Кто? Аврора? — без издевки, скорее с сочувствием уточняет женщина. — Ты правда не понимаешь? Она не побежит за охраной, мы с ней союзники, дорогая. И я тебя уверяю, вас ещё не скоро хватятся. Ну-ну, не злись, надо отдать принцессе должное, она не сразу решилась пойти на предательство. Да и передумала в последний момент, только вот предупредить не успела. Какая досада, не правда ли?

Действительно, досадно. Зря я все искала для нее оправдания. Надежды на спасение с треском рухнули.

— К тому моменту, как вас найдут, будет уже слишком поздно. И поверь, милая, моя миссия куда важнее моего будущего.

Пока Женева говорила, я пыталась осмотреться хоть как-то. И почти сразу убедилась, что мои подозрения верны — нас притащили в самый настоящий склеп. На одной стене куча табличек с именами, я лежу на чьём-то захоронении, а чуть позади ещё один… только вскрытый, плита на полу. Видимо, могила для Мариам. У входа был расположен Алтарь. Я старалась не думать, как вообще изгоняют душу, но, глядя на этот монумент и крутящуюся рядом с ним помощницу Женевы, почувствовала страх. Вернее, ужас. Все эти расставленные свечи, разбросанные травы и начинающее пованивать зелье в котле…

Черт, надо делать ноги, и поживее!

Чтобы добраться до единственной двери в склепе, нужно миновать и двух ведьм, и алтарь. Похитителей было трое, а значит, за дверьми может быть ещё один противник. Хорошо, если такая же девчонка, как помощница — не знаю, что у неё с магическими силами, но на вид хлипкая. И все это нужно провернуть с матерью, на которой какие-то блокаторы магии — а то давно бы раскидала этих дамочек по углам.

Пользуясь тем, что Женева отвлеклась на разговор с помощницей, подтягиваю ноги и тихо сажусь. И тут же падаю обратно плашмя, ударяясь головой, отчего в глазах заискрило. Какого черта?

В ответ на мысленный вопрос сверху навалилась такая тяжесть, что не продохнуть. Сердце забилось как сумасшедшее. И прежде, чем я успеваю завизжать от испуга, по лицу скользит какая-то влажная тряпка. Ещё и пахнет… у, мерзость!

И ещё раз.

На третий раз до меня, наконец, доходит, что влажная вонючая тряпка не что иное, как чей-то язык. А если конкретно, то Черныша, ведь Снежок ни в жизнь бы не стал меня облизывать. Даже за тушу оленины!

Черныш!

— Хоро-о-оший котик, — шепчу, едва сдерживая нахлынувшие эмоции. — Ты нашел нас. — В ответ мне фыркнули прямо в лицо. Удобная штука, эта невидимость. Не говоря уже о возможности просачиваться сквозь стены. — Ух, Черныш, я тебе такой рыбы куплю, закачаешься! Если выберемся отсюда.

— Что ты там бормочешь? — настороженно интересуется Женева, оторвав взгляд от какой-то книги.

— Молюсь, — отмахнулась я, и ведь не соврала.

Действительно молюсь, чтобы эта гадина не обнаружила Черныша. Ведьму мой ответ устраивает. Стоило ей вновь отвернуться, как кот с легкостью перекусывает веревки на моих ногах.

— Не бойся, мой хороший, даже если поранишь, перетерплю, — произношу тихо, на грани слышимости, когда кот уж слишком долго обнюхивает руки, словно примеряясь.

Веревка, сковывающая руки, приходится Чернышу еще на один зуб.

Стараясь не шевелиться, чтобы путы не спали раньше времени, тихо шепчу: «Мама». К огромному моему облегчению, Черныш понимает и тут же спрыгивает на пол. Только бы мама с испугу не закричала — все, о чем я могла думать.

— Так что она вам сделала? — само собой, история Мариам интересовала меня мало, но надо же выиграть время, чтобы у мамы был шанс выбраться. Я не могу потерять её ещё раз. Не сейчас, и уж точно не по моей вине. — Я о Мариам. Не представляю, что нужно натворить, чтобы угодить под такое суровое наказание.

— Иди, проверь, что все готово, — Женева отправляет свою помощницу прочь одним взмахом руки. О, как! Не хочет, чтобы у разговора были свидетели? Занимательно. Как только девушка скрывается за массивной дверью, ведьма отвечает: — Всего лишь быть дочерью некроманта…

— Родителей не выбирают.

Аргумент кажется весомым ровно секунду, в течение которой Женева смеряет меня холодным взглядом.

— Поглотить с десяток невинных, чтобы добраться до ковена и убить ещё десяток ведьм, включая свою мать и бабку. Напасть на портальщика и скрыться. Этого достаточно?

— Более чем.

По коже бежит озноб. И эта гадость сидит во мне? Нет, не так. Я умру из-за этой маньячки? Я, конечно, подозревала, что Мариам с головой не дружит, но не настолько же! Хочется уточнить про поглощение — чуйка шепчет, что это как раз про меня — но Женева возвращается к Алтарю и продолжает:

— Её мать — Меделин — осознавала, на какой идет риск, нарушая главное правило ведьм, — с тяжелым вздохом поясняет Женева. — Но, видимо, посчитала себя неприкосновенной — а как же, любимая дочь Верховной ведьмы. И не только связалась с некромантом, хуже того — отступником, но и понесла от этого отродья. Когда стало известно, ведьмы выдвинули ультиматум — ковен или ребенок. И она выбрала. Девочка была убита. И воскрешена своим отцом, о чем никто даже не догадывался. А когда выросла… пришла с местью. Исход тебе известен. Всего лишь одно нарушенное правило… а последствия разгребаем до сих пор. Я рассказала это тебе только потому, что мне действительно жаль. Ты ни в чем не виновата, но даже при всем моем желании — отпустить не могу. Извини.

И это чувствовалось. Её сожаление.

— Готово, — глухо прерывает Женеву ее помощница, чуть приоткрыв дверь. — К ритуалу все готово.

В этот же миг Женева с хлопком закрывает талмуд и устало вытирает пот со лба.

— Время пришло, — вздыхает ведьма. Зачерпнув чашкой зелья из котла, направляется ко мне. Я вижу в ее глазах решительность, чувствую, как к горлу подкатывает комок страха. Шаг, еще один. Третий. Пора. Если не сейчас, то мы отсюда никогда не выберемся. — Ты должна это выпить, чтобы все прошло безболезненно. Надеюсь, твои боги простят меня.

Стоит ведьме ко мне наклониться, как я резко подаюсь вперед, впечатавшись лбом в ее нос.

У-у-у, как же больно!

Ведьма стонет, из её носа хлещет кровь, а чашка, выскользнув из ослабевших ладоней, разбивается вдребезги. Женщина так ошарашена, что это дарит мне несколько дополнительных секунд сориентироваться.

— Черныш!

Удивление Женевы — ничто в сравнении с шоком, который я испытала, глядя, как из ниоткуда появляется огромный кот и валит ведьму на пол. В тот же миг его тело начинает меняться: от добрых глаз с легкой хитринкой не остается и следа, теперь это боец. Пушистость сгладилась, превращаясь в непроницаемую броню и очерчивая каждую мышцу, зубищи такие, что легко перекусят нежную шейку.

Нет. Черныш не увеличился в объемах, но его очевидная мощь ужаснула даже меня, не говоря уже о ведьме, что смотрела в пасть монстру.

— Матерь божья, — ноги подкашиваются не то от испуга, не то от окоченения. — Вот это я понимаю — преображение! Ты это… только не ешь её, ладно?

Кажется, это стало последней каплей — женщина отключилась. Прямо как я при первом знакомстве с этими милашками.

Убойная харизма!

— И это ведьма? — с подозрением интересуется мама, пытающаяся слезть с саркофага.

Её запястья стянуты металлическими браслетами, которые Черныш хоть и не перекусил, но погрыз хорошенько.

— Ты как? — подлетев к маме, провожу рукой по лбу и щеке, пытаюсь найти серьезные повреждения, но пышные юбки сильно усложняют задачу.

— Я в порядке, но вот эта штучка, — мама осторожно отводит рукой ниспадающие волосы в сторону, открывая вид на широченный металлический ошейник, — здорово выкачивает из меня силы.

— А браслеты? — обхватываю мамины руки, пытаясь отцепить безвкусные украшения. Все тщетно.

— Слишком повреждены, так что не работают.

— Магичить можешь?

— Не в полную силу, — мама болезненно потирает свои запястья.

— Ну хоть как-то. Нам главное выбраться отсюда. Уверена, Дан где-то поблизости.

— Гримуар захвати, — женщина кивает на Алтарь, где лежит здоровенная книга. — Пригодится.

За спиной раздается утробное рычание, а уже через мгновение, с кончиков пальцев мамы срывается сгусток магии. Проследив за её взглядом, замечаю застывшую помощницу Женевы, которая так не вовремя заглянула на огонек.

— Обездвижена, но в сознании.

Ясно. Первым делом решаю связать свидетельницу, чтобы не пустилась в погоню… но понимаю, что драгоценное время уходит — Женева вот-вот очухается, и тогда пиши-пропало. Так что, не придумав ничего умнее, мчусь к алтарю и хватаю гримуар.

— Надеюсь, ваши боги простят меня, — мстительно повторяю слова Женевы и обрушиваю талмуд на голову юной ведьме без всяких сожалений. Но подхватываю, когда та падает. Я-то не была готова марать руки в чужой крови. — Пусть поспит, а нам пора убираться отсюда.

Осторожно выглянув за дверь, я не верю своим глазам.

Черт! Черт! Черт!

Во-первых, на улице ночь кромешная, казалось, даже луна спряталась. Во-вторых, мы не просто в каком-то одиночном склепе поблизости чьего-то дома, а на самом настоящем кладбище. Повсюду, куда падает взгляд — ровные ряды могил, и лишь в центре, перед склепом — пустырь, где сейчас полыхал огромный, просто гигантский костер. От понимания, что сжигать душу хотели самым натуральным образом, становится нехорошо.

— Женя, — шипит мама, выводя меня из ступора. — Решила присоединиться к их веселью?

У костра различаю с десяток фигур в знакомых мантиях. Ведьмы, чтоб их! Я уже говорила, что ненавижу ведьм?

План был прост: незаметно выскользнуть из склепа, обогнуть его по стеночке и дать деру изо всех сил. Но стоит только переступить порог, как все ведьмы синхронно поворачиваются в нашу сторону.

— Заметили, нас заметили, — начинаю паниковать. Мысли резко разбегаются в разные стороны, а сердце ухнуло в пятки. — Бежим, мам! Черныш, отвлеки их, как сможешь!

Я не успеваю даже сообразить, куда бежать, как чары матери врезаются в двух ведьм, а Черныш, пролетев черной молниеносной стрелой, разбивает дружную компанию. Как кегли в боулинге, не иначе. Я надеялась, что, увидев кота в боевой форме, все эти дамочки попадают в обморок от страха, но не тут-то было. Это лишь Женева такая впечатлительная.

Началась суматоха, заклинания летели в разные стороны, звуки погони сопровождались утробным рычанием и редкими вскриками. Пока я буквально на себе волокла ослабевшую маму — чертов ошейник — она умудрялась швыряться чем-то убойным в ведьм, что прорывались мимо Черныша и вставали у нас на пути. Впереди показываются высокие кованые ворота, и я почти была готова сдаться и рухнуть прямо на чью-нибудь могилку.

— Женя, ещё немного, — поддерживает мама. — Как только мы пересечем границу ведьминского кладбища я смогу вызвать подмогу. И все закончится!

Я чувствую ее слабость и кляну себя за свою — надо было спортом заниматься, может, и не пыхтела бы сейчас от усталости, как лошадь после пахоты!

Мамины слова дарят мне силы еще на несколько рывков в сторону выхода. Сбоку мелькает белая тень, едва ли не с ревом вступающая в бой и сбивающая с ног одну из ведьм. Снежок! Если Черныша можно было угадать в темноте по глянцевитым ртутным отблескам, то его брат был подобен заиндевевшему белому опалу — лишь отсветы заклятий придавали ему зловещие красные блики.

Засмотревшись на грациозную парочку, упускаю момент, когда почти перед самым носом возникает разъяренная Женева. Откуда она появилась, черт возьми?

— Далеко собрались? — шипит ведьма, швыряя в нас какое-то заклинание. Мама тут же его отражает. Дурацкая магия! То ли дело пистолет — никаких сюрпризов! — Мне казалось, ты поняла, для чего все это!

Может, и поняла, но пойти на заклание… я что, похожа на безмозглую овцу?

— Женя, не оставишь нас одних? — без всякого предупреждения мама отталкивает меня в сторону. — Нам нужно кое-что прояснить.

Я прямо кожей ощущаю, как их взгляды скрестились подобно шпагам, выпуская сноп искр. Мысли спорить не возникло — мама выигрывает время, и нужно этим воспользоваться. Привести подмогу! Если оба кота здесь, значит, и Дан где-то рядом.

Да и что я могу сделать против Женевы? Петлять, как заяц, под обстрелом заклинаниями?

Я не знаю, сколько шагов умудряюсь сделать — вокруг все как в тумане, а время, казалось, замедлило свой ход — прежде, чем вижу Дана. Такого… родного?