Глава 10

Первая половина ужина прошла в тишине. Единственное, мне все время казалось, что Дан к чему-то прислушивается, о чем я, не удержавшись, и спросила.

Не век же молча сидеть.

— Черныш делится впечатлениями, — короткий ответ меня, конечно, не устроил, но вопросы пришлось попридержать. Дан взглядом указал на пустую тарелку и сделал бровки домиком, прося добавки.

— И что говорит? — возвращаюсь к беседе через минуту.

— Если коротко, то шумно, людно и воняет, — я как-то сразу подбоченилась. Хоть и правда… но за собственный мир обидно. — Что кошки здесь меньше новорожденных барсуэфов. Кхм…, — маг запнулся, — А что произошло, когда вы покупали рыбу? Я не совсем понимаю, что он пытается сказать, но, судя по всему, ему было весело.

Я фыркнула. Ну ещё бы! Кажется, там было весело всем, кроме меня.

— Что? — маг чуть напрягся, так что пришлось рассказать.

— Да так. Просто вспомнила сцену в магазине, — из груди рвется хихиканье. — На меня половина посетителей оглядывались, пока я рыбой трясла в воздухе — Черныш никак не мог определиться с выбором Кот у тебя тот ещё привереда, оказывается. Указывал на то, что повкуснее.

И что подороже, но этого я говорить вслух не стала.

Могла ведь и мойву купить, но не устояла перед умоляющим взглядом хитрого кошака.

Черныш, прислушиваясь к разговору, скорчил уморительную гримасу, высунув язык. Мы с Иллиданом расхохотались.

— Вообще-то, рыбка — это баловство вроде конфеток, надолго не хватит, — как-то задумчиво протянул Дан, переводя взгляд с одного кота на другого.

Я и сама об этом думала, надо вновь ехать на рынок. К счастью, это понимал и хозяин дома.

— Я не знаю, какие у вас расценки, — уверенно заявил Иллидан, повернув на пальце перстень печаткой вниз. Я едва не подавилась кусочком мяса, когда в воздухе с тихим хлопком возник ларец. Небольшой, из темного дерева. Он левитировал на высоте обеденного стола все время, пока Иллидан копошился внутри, и исчез, как только была закрыта крышка. — Но этого должно хватить на первое время.

Едва закончив фразу, Дан вытряхнул содержимое небольшого мешочка. По столу покатились золотые монеты.

— Что это? — пытаюсь держать лицо, пересчитывая кругляши. Пять, десять…

Семнадцать монет!

— А, это… что-то вроде тайника, — Иллидан как ни в чем не бывало вернулся к еде.

— Нет, я о золоте, — собираю монеты обратно в мешочек. — Это ведь золото?

— Ты же не думала, что я позволю платить за нас? — Иллидан так серьезно посмотрел, что вознамерься я с ним спорить — тут же передумала бы.

— Конечно, нет!

Я и сама хотела обсудить с Даном расходы. За последние пару дней мой кошелек заметно похудел. Если так продолжится и дальше, то я растрачу все свои сбережения. А это никуда не годится!

— Вот и хорошо. Они прожорливые, — мужчина кивает на питомцев. — Сразу говори, если денег не хватит. И спасибо тебе, что помогаешь. Без тебя нам пришлось бы туго.

Это, безусловно, замечательно. Но проблема-то не в этом!

— У нас в ходу другая валюта.

— Ну, так ты вроде собралась в мой мир, разве нет? А там расплачиваются золотом.

Он даже взгляда от тарелки не поднял, а у меня мир перевернулся. Одной простой фразой Иллидан выбил у меня из-под ног почву.

Я собралась в другой мир. А что я о нём, собственно, знаю?

Элементарно, я понятия не имею, какая валюта там в ходу. Какие законы? Что я там буду делать и чем зарабатывать на жизнь?

В мире, где есть магия!

Ну, стоит отдать себе должное, выторговать обратный билет ума хватило. Уже хоть что-то. Но в ломбард все же загляну. Проверю, настоящие ли монеты.

Наслаждаясь горячим чаем, я в очередной раз замечаю, как Дан поводит плечами. Словно шею продуло, и сейчас она болит. Не выдержав, интересуюсь, не заболел ли?

— Спал в неудобной позе, — мужчина едва заметно морщится. — Лег на нормальную кровать, а проснулся на кушетке-оттоманке. Ноги свисают, голова в подлокотник упирается, узенькая, пружины в бока впиваются.

Если в ситуации со стульями я веселилась, то сейчас мага было жалко.

— За что Дом так с тобой? У меня таких проблем нет.

— Не Дом, а источник, — поправляет меня Дан, — хотя это одно и тоже. Ты ему нравишься: восхищаешься, удивляешься и радуешься всему, что видишь. Вот он перед тобой и красуется. А если учесть, что ты кристалл вызволила и на место вернула, да еще ухаживала за ним, мыла-терла, не ленилась, то все его симпатии на твоей стороне. А я виноват кругом. Ведьму не распознал, в дом ее пустил. Не сладил с ней и в подпространстве спрятался, оставив источник без присмотра. Знать бы только, как она нашла к нему путь. В общем, неизвестно, сколько бы мы ещё спали, не появись ты с ключом.

— Может, тебе извиниться перед ним? — предлагаю робко, потому что звучит это все… несколько дико.

Воспринимать источник как нечто одушевленное, с чувствами, я еще не вполне привыкла, хотя всем сердцем ему сочувствовала. Даже больше, чем магу.

— Да пробовал, не отзывается, — отмахивается Иллидан. — Я и сам бы злился, окажись на его месте. У источника сейчас только один кристалл. Как только найду остальные — все наладится.

— Тебе виднее, — отступаю, почувствовав, что настроение мага переменилось. Не буду давить на больную мозоль.

С едой покончено, чай выпит, а до темна времени не так уж и много. Дан отправился подбирать мне комнату, а я тем временем мыла посуду и морально готовилась к очередной уборке.

Если честно, не было ни сил, ни желания. Но и спать в пыльной комнате я не собиралась.

Черныш решил, что я уже достаточно долго не обращаю на него внимания, пришлось котяру уважить, потискать всласть. А где Черныш, там и Снежок. Эти двое вообще неразделимы. Стоит, наблюдает, но в руки не дается.

Слегка оглохнув от громового мурканья, в прекрасном благодушном настроении отправилась творить себе ночлег. Какая я умничка, что прихватила чистое постельное!

Я намеревалась устроиться в одной из комнат, которые обнаружила утром, но Дан не позволил.

— Он мне не простит, если я дам тебе обосноваться в помещениях для транзитников, — выговаривал Иллидан ловко утягивая меня в коридор. — Не подставляй меня под еще большие проблемы, пожалуйста. На втором этаже есть несколько прекрасных спален.

Комнаты действительно хорошие. Непонятно только, как эти хоромы сюда поместились? Дом-то небольшой! Я ни разу не архитектор, но про квадратные метры знаю немало.

Мне понравилась одна небольшая комната, просто девичья светелка, а не комнатка. А главное, в ней был альков, в который так и просилась кровать, может быть, даже под легким балдахином, потому что при отсутствии плотных штор солнышко обязательно нарушит сладкий утренний сон.

Все как прежде. Комната пустовала.

Иллидан с моим выбором согласился, только заявил, что с источником о мебели для спальни лучше мне договариваться самой.

Я лишь хмыкнула. Кажется, ночь на неудобной кушетке мага пугала.

Вот только если он рассчитывает, что я выпрошу себе хоромы принцессы с семью матрасами, то сильно ошибается. Мне бы кровать пошире, чтобы двоим разместиться, и стул, на который можно вещи сложить. Не на пол же. А завтра, я надеюсь, буду спать уже в своей постели.

Но это будет завтра, а значит, не теряем оптимизма, и за работу. Впереди уборка.

Дом заметно дрогнул, когда я спускалась, едва не стряхнув меня с лестницы. Я аж присела.

— Иллидан? — с испугу закричала, быстро-быстро взбегая по лестнице. — Что стряслось?

Стряслось то самое. Источник.

В облюбованной мною спальне Дан с интересом изучал новый интерьер. Появилась еще одна внутренняя дверь и…спальный гарнитур. Все, как я люблю. Светлая мебель в стиле сдержанного прованса. И кровать с затейливыми коваными спинками, и туалетный столик с зеркалом, и удлиненная прикроватная банкетка с загнутыми подлокотниками. Под потолком висела небольшая хрустальная люстра.

— Да-а, — протянул Дан, — источник тебя взялся баловать не на шутку.

Неужели я слышу в мужском голосе зависть?

Хихикнув от избытка чувств, скорее скрылась за новой дверью, чтобы не смущать мужчину своим сияющим видом. Как я предполагала, источник подготовил комнатку со всеми необходимыми удобствами. Не совсем привычной формы, но узнаваемые и пригодные к использованию. Ура!

Настроение, и без того отличное, перешло на качественно новый уровень и стало восхитительно великолепным. Ведь я уже настроилась на унитаз под кустом, даже несмотря на то, что я ещё не позабыла яркую встречу с Мариам. Идея прогулки по ночному лесу меня совсем не грела.

Усталость как рукой сняло.

Выплеснув в пространство очередную порцию искренней благодарности за столь щедрую заботу, кинулась за тряпками для уборки, но едва не свалилась, запнувшись о скатанный в рулон ковер.

Хорошо, что скатанный. А то пыли там…

— Дан, я знаю, как тебе заслужить прощение источника, — посматриваю на мужчину с самым заговорщическим видом, — ну или хотя бы сделать первый шаг к примирению!

— Как ты меня назвала? — его красивые брови взлетели вверх, словно он усомнился в том, что услышал.

— Ой, Иллидан, извини! — от смущения готова провалиться сквозь землю. — Имя у тебя непривычное, вот я и сократила. Случайно вырвалось. Тебе это не нравится?

Спросила больше для формальности, потому что Иллидан сиял как начищенный пятак.

— А мне твоё имя тоже слух режет, — ухмыльнувшись, заявил маг. — Женя — слишком грубо для молодой красивой женщины. Как насчет Эжен?

— Договорились, — соглашаюсь, игнорируя комплимент.

— Так что там с примирением?

— Выхлопай ковер.

— Я?! — изумление Иллидана было таким неподдельным, что я едва не расхохоталась.

— Ну ты же хочешь помириться с источником? — остаток фразы проглатываю из осторожности, сам догадается.

— Я не против помочь, но магии совсем мало, — покаянно потупился. — Не хочу тратить. Не забыла? У нас другая цель — проклятье Мириам, тут может любая кроха понадобиться. Она была очень сильной ведьмой.

Ну-ну, так я и поверила!

— Без магии слабо? — подтруниваю над Даном. — Не боишься утром проснуться на полу? Я-то сейчас комнату отмою, а ты какую лепту внесешь?

Мы сверлим друг друга взглядами — я с весельем, маг с недовольством.

— Спелись! — и все же он сдаётся.

Громко вздыхая, Дан перехватывает ковер и закидывает его на плечо, всем своим видом показывая, как не нравится ему эта затея.

— Его можно выколотить на перилах крыльца какой-нибудь палк…

— Сам разберусь, — Иллидан мазнул по мне взглядом и переключился на Черныша, который все время крутится рядом. — Идём, — но вместо этого Черныш принюхивается, фыркает и демонстративно отворачивается, мол, ты же сказал, что сам разберешься, зачем тебе я? Хозяин дома смотрит на это безобразие с непередаваемым выражением лица, а после скрывается за дверью, не забыв напоследок проворчать: — Предатель.

— Сделай ему послабление, пожалуйста, — отсмеявшись, обращаюсь к источнику. — Иначе он мне этого не простит.

На этот раз уборка проходит куда быстрее — все удобства под рукой, и не нужно бегать на улицу, чтобы слить грязную воду. И веселее, ведь я с удовольствием обдумывала коварный план о том, как дальше эксплуатировать аристократа на ниве уборки.

При виде Дана, несшего под мышкой ковер, сразу было видно — магией не пользовался, а примирился с пыльной действительностью. Грязный, уставший… но с гордостью во взгляде. Словно совершил подвиг. Тот самый, что с большой буквы.

Выколоченный ковер занимает почетное место в моей светелке, а я как ни в чем не бывало предлагаю Иллидану первым приняться за ванные процедуры.

И бегу на кухню за чаем. Уж очень пить хочется после такой активной деятельности.

А что… работа сделана, вкусняшки куплены, можно и насладиться! По крайней мере, я себя убеждала именно в этом, не желая признаваться, что это лишь попытка оттянуть неизбежное, а меня чертовски пугает предстоящая ночь.

Надеюсь, Иллидан справится с ведьмой. А иначе… это мой последний чай.

— Эжен? — Короткий стук в дверь прервал размышления. — У тебя все хорошо?

— Все отлично, — вру без единой заминки. — Уже выхожу.

Пока взволнованный Дан топчется под дверью, Черныш просачивается сквозь неё. Усаживается напротив ванны и смотрит на меня с укором, мол, мы тебя заждались, чего ты тут плюхаешься?

— Что? — почти огрызаюсь и тут же ругаю себя за это. Кот не виноват, что у меня сдают нервы, и я боюсь предстоящей ночи. — Отвернись, пожалуйста.

Черныш порыкивает, словно я глупость сказала, но поворачивается спиной.

Несколько секунд наблюдаю, как он нетерпеливо стучит шипастым кончиком хвоста об пол, и с тихим вздохом все же вылезаю из горячей воды. Ещё одна странность — просидела в ванне почти полтора часа, а вода и не думала остывать.

В комнате появляюсь в пижаме до пят и с тюрбаном на голове — фена тут, к сожалению, нет, а свой я не захватила, да и что толку от него без розетки. Пока Черныш топает к своей лежанке у двери, Снежок провожает его взглядом победителя, валяясь на пушистом ковре. Поделили территорию, называется.

— Готова? — Иллидан, полусидящий на кровати поверх одеяла, отрывается от изучения какой-то книги.

— Да, — отведя взгляд, иду к шкафу, чтобы убрать свои вещи.

Конечно, нет, и еще раз нет!

Как к такому можно подготовиться? Мне кажется, я до сих пор чувствую привкус болотной жижи, в который меня окунули.

— Неправда, — Дан с тихим шуршанием убирает книгу, поправляет под спиной подушку и тут же хлопает ладонью по одеялу. — Иди сюда. Я расскажу, что буду делать. Поверь, тебе ничего не грозит.

— А если я просто не буду спать?

Одергиваю себя за ребяческую наивность. Если бы все было так просто!

— Видения никуда не исчезнут, — я слышу звон разбившейся надежды. — Ты просто оттягиваешь момент. Давай уже, забирайся под одеяло, и я все расскажу.

Я мышкой проскальзываю в постель.

— Ты не собираешься переодеваться?

Пока я мылась Иллидан облачился в домашний костюм, который ну никак не мог быть пижамой, хоть и не изобиловал пуговками и кружевами. Едва ли подобие кардигана из бархата, подпоясанное витым шнуром с кистями, подходит для комфортного ночного отдыха.

— Я не планирую спать, — он качает головой. — Итак… устроилась? Хорошо. Заблокировать видения я не могу, сил не хватит. А вот подменить их чем-то другим — запросто.

— Например, чем? — слово “подменить” настораживает. В моем понимании подмена — это что-то плохое.

— Например, видением полета над горами или прогулки в экзотическом саду.

Хм, летать во сне, наверное, здорово, но вот природы мне хватило по самое горлышко. Я уже прогулялась по волшебному лесу, больше не хочется. А вдруг что-то пойдет не по плану, и я упаду? Болото, знаете ли, было очень реалистичным!

До сих пор от одного воспоминания в дрожь бросает.

— А если не получится? Ты меня просто разбудишь?

— Нет, так это не работает, — Дан чуть наклоняет голову, смотря на меня с умилением, словно его забавляла моя наивность. Не насмешничает, скорее, понимает, насколько я далека от его мира. И как меня напугало утреннее происшествие. — Все получится, — в его голосе столько уверенности, что мне становится чуточку спокойнее. — В конце концов, я в этом кровно заинтересован. Мне источник покоя не даст, пока я тебя не освобожу от проклятья. А как он умеет вредничать, ты сегодня видела. И сегодняшние проказы лишь цветочки.

— Почему?

— Как бы тебе это объяснить…, — Иллидан на мгновение задумался. — Создать портал — полдела, а вот вдохнуть в него жизнь — для этого портальщик отдает частичку своей души. Мы не одно целое, в полном понимании, но характер у него точно мой.

Я состроила понимающую рожицу. Что ж, это справедливо. Характер у Дана далек от добродушного, вот пусть и полюбуется на свой нрав со стороны.

Но если сущность дома — это отражение мага, то в обиду он — Иллидан — меня не даст.

Не тот характер, как говорится.

Все будет хорошо.

— Это могут быть мои приятные воспоминания, а не фантазии, порожденные твоим опытом? Я подозреваю, что экзотику мы понимаем по-разному.

Мужчина, казалось, аж выдохнул.

— Давай попробуем, — тут же соглашается Дан. — Готова? Тогда ложись. И бери меня за руку, — на мой вопросительный взгляд, поясняет: — это нужно для более прочной связи.

Если так, то я вцеплюсь в него покруче наручника! Чтобы не сбежал. Неожиданная решимость и страх остаться в одиночестве задвинули смущение на задний план.

Признаться, я уже буквально на ходу засыпала. Рабочий режим, чтоб его. И усталость. Опыт подсказывает, если перегуляю этот момент, заснуть потом не смогу. По детской привычке закапываюсь в подушку, прикрываю ухо одеялом и, пока не передумала, нащупываю руку мага, стараясь не задумываться о том, как все это выглядит со стороны.

Моя рука тонет в его большой и теплой ладони. Чувствуя, как Дан успокаивающе поглаживает её большим пальцем, делаю глубокий вдох, закрываю глаза и вызываю воспоминания о фееричном знакомстве с источником. Шепчу ему и котам пожелание доброй ночи.

Сквозь дрему кажется, что Дан дует мне в макушку, а дальше…

Я на берегу моря. Мои голые загорелые ножки ласкает прибой, плечи, прикрытые легким парео, напекает полуденное солнце, а солоноватый бриз норовит загнуть поля широкополой шляпы.

Наконец-то, отпуск!

И в моем распоряжении личный пляж, где меня никто не потревожит, если я сама этого не захочу. Под навесом ждет массажистка, вкусный коктейль и холодненький арбуз в виде ровных красивых треугольников.

Хочу зайти под навес, но все никак не могу до него дойти, будто бы дорожке нет конца и края. На чистейшем голубом небе появляется небольшое, но очень грозное облако, а затем вокруг резко темнеет. Я поднимаю глаза к небу, удерживая шляпу, которая так и норовит слететь под влиянием усиливающегося ветра.

Одна из туч причудливо клубится, и, с неожиданной точностью, складывается в барельефный портрет.

Мариам!

Не та красавица из золоченой рамы, а ведьма, которую я повстречала в лесу, с искаженным злобой лицом. Солнышко, пытаясь пробиться сквозь эту мглу, окрашивает края тучи ржаво-красным, добавляя портретного сходства рыжей ведьме.

Засмотревшись на небо, упускаю момент, когда песок под моими босыми ступнями становится зыбучим. Ноги оказались стиснуты по самые щиколотки, и я проваливалась все глубже и глубже с неимоверной скоростью. Я бьюсь в панических усилиях, но делаю только хуже.

Внезапный рывок, и я оказываюсь в таких знакомых объятиях.

Антон?

Он смотрит на меня задумчиво-восхищенным взглядом, полным любви и удивления. Вокруг снова разливается безмятежный солнечный зной, а под ногами привычно-надежная твердь мелкого песка, когда настойчивые губы накрывают мои.

Счастье накрывает огромной волной, и я подаюсь вперед, желая раствориться в любимом мужчине. Наслаждаясь каждым мгновением сладкого поцелуя, не замечаю, как легкие горят огнем от нехватки кислорода.

— Антон? — соблазнительный женский голос бьет наотмашь. Я узнаю его сразу. Алина.

В голове проносятся воспоминания.

Он больше не мой. Почему тогда Антон здесь?

Мужская ладонь зарывается в распущенные волосы, не позволяя мне отстраниться, когда начинаю вырываться. Отворачиваюсь от жалящих поцелуев, отталкиваю мужчину, желая скинуть с себя руки предателя, кричу Антону в лицо, что мне не нужно чужого.

Наконец, мне удается вырваться.

Но с того места, где должна была стоять Алина, на меня взирает ухмыляющаяся Мариам.

Опять она!

Антон растворяется, исчезая, вместе с тем, как на пляж опускается ночь.

— Не так уж и сложно, — воркует ведьма, приближаясь ко мне с грациозностью пантеры. Такая же завораживающе красивая, в платье, более откровенном, чем наряд одалиски, и все такая же опасная.

Она делает шаг вперед, я — назад. Пячусь, чувствуя себя диким животным, которого загоняют в клетку. В ту же секунду, как Мариам возникает передо мной, я срываюсь с места и перехожу на бег, оставляя её позади.

— Тебе не убежать от меня!

Ее каркающий смех, кажется, преследует, несмотря на то, что я бегу все быстрее и быстрее. Ноги проваливаются в песок, но я лишь прибавляю скорости, ничего не слыша, кроме своего прерывающегося дыхания.

На секунду поворачиваю голову, чтобы узнать, как далеко мне удалось уйти… и в этот же момент влетаю в чьи-то крепкие объятия. Столкновение было таким сильным, что мы тут же падаем.

Жесткого удара о песок не случается. Стремительное, с кувырками и вращениями падение в пропасть прекращается тем, что мы влетаем в мягкую перину знакомой кровати. Я буквально чувствую, как подпрыгиваю на мягком матрасе, а подушки разлетаются в стороны.

И без того лихорадочное дыхание учащается, когда я вижу лицо спасителя, нависающего надо мной.

— Иллидан? — о, господи, он здесь! — Все закончилось? — В комнате полумрак, на прикроватной тумбочке стоят свечи, а рядом ведерко с шампанским. Откуда-то из-под потолка раздается легкая классическая музыка.

Что происходит?

— Все только начинается, — загадочно роняет Дан, обжигая меня страстным взглядом, склоняясь ещё ближе и подгребая под себя.

Мягкие губы покрывают шею невесомыми поцелуями, в промежутках нашептывая что-то ласковое на незнакомом языке. Вместо того, чтобы оттолкнуть мужчину, начинаю вслушиваться, пытаясь разобрать слова. Магия его голоса успокаивает, отгоняет горечь воспоминаний, завораживает обещанием удовольствия…

Заставляет забывать обо всём.

Хочется лишь наслаждаться им, его поцелуями, прикосновениями, объятиями.

Иллидан чуть отстраняется, вглядываясь в мое лицо, словно давая мне секунду на то, чтобы одуматься. Но вместо этого я обвиваю руками его шею, притягивая ближе, запускаю ладони в его шелковистые волосы и прижимаясь к мягким губам в волнующем сладком поцелуе.

Я слышу измученный стон мужчины, с которым он с новой силой впивается в мои губы, углубляя поцелуй. Позабыв про былую нежность, Дан затягивает меня в водоворот страсти, сжимая в объятиях с такой силой, что дышать нечем.

Будто боится потерять, словно я способна исчезнуть.

Но я не хочу упустить этот миг. Сердце в груди трепещет, искры желания начинают безжалостно терзать каждую клеточку кожи. Я не хочу, чтобы Иллидан меня отпускал. И не хочу, чтобы останавливался…

Я просыпаюсь резко, словно выныривая из воды.

Сажусь, опустив голову на колени и жадно глотая воздух. Сердце колотится так, словно вот-вот выпрыгнет.

— Боже, — проговариваю хриплым от возбуждения голосом. — И как теперь заснуть?

Из груди вырывается разочарованный стон.

Потому что сон слишком реалистичный — сладостно-выматывающее томление внизу живота тому подтверждение.

Или, может, все дело в том, что оборвался он на самом интересном моменте?

До слуха доносится едва уловимое шуршание ткани, вырывая из глупых размышлений. Резко поднимаю голову и… встречаюсь взглядом ни с кем иным, как с Иллиданом, сидящем в изножье кровати, прямо напротив меня.

Черт, сон так выбил меня из колеи, что я совершенно забылась!

В тусклом свете луны, пробивающемся через окно, я отчетливо вижу, что мужчина напряжен. Как сжимает рукой спинку кровати, как быстро поднимается и опускается грудь Дана, словно он только что пробежал марафон. Верхние пуговицы его рубашки расстегнуты, волосы взъерошены, а во взгляде столько страсти, что я моментально вспоминаю сон в деталях. И меня опять бросает в дрожь.

Но вот он подается вперед.

Наклоняется ко мне так близко, что наше дыхание переплетается.

Мысли путаются. Надо что-то сказать, чтобы разрушить это наваждение, но вместо слов звучит тихий призывный стон, потому что я чувствую, как он касается кончиками пальцев моей щеки.

И это сводит с ума.

Иллидан тут же прикрывает глаза. Он то и дело облизывает губы, словно собирался что-то сказать, но не мог подобрать слов.

И когда я уже почти решаюсь на глупость, собираюсь сократить разделяющие нас сантиметры, тишину комнаты нарушает четкий приказ.

— Спи.

Секунда, и я проваливаюсь в теплые объятия Морфея.