Глава 11

Пробуждение оказалось приятным — давненько я так хорошо не высыпалась!

Дома то лифт загудит ни свет ни заря, то соседи дверью хлопнут, то пресловутый звон будильника… обязательно что-то мешало отдохнуть всласть. А тут такая нега, такое удовольствие…

Ух, жизнь хороша!

— Нря-яу… — доносится сбоку, и я едва успеваю поймать сползающее одеяло.

— Черныш! — хохочу, играя с котом в перетягивание каната. — Что ты делаешь?

Да простит меня Клео, но с этим безобразником гораздо интересней! Его можно тискать в полную силу, не боясь причинить боль, а еще он не только понимает просьбы и охотно их выполняет, но и советы дает. Вот и сейчас проказник согнал меня с кровати, недвусмысленно подталкивая в сторону выхода.

А сколько, собственно, времени? Недремлющий аппетит и яркое солнце за окном подсказывают, что утро давно позади. Ну ничего я себе поспала! Кажется, со всеми этими переживаниями внутренние часы дали сбой.

Так, надо умыться, одеться и топать за кофе.

А ещё найти Иллидана и поблагодарить за ночь без кошмаров. Зря я вчера так переживала, все получилось! Удивительно, но сейчас было чувство, словно кровь бурлит, а душа поёт — энергии через край! Так всегда бывает, когда проснешься после приятных сновидений. И сны, вроде, не помнятся, а желание напевать и прыгать на одной ножке остается.

На середине лестницы притормаживаю, заметив хозяина дома. Балансируя на шатком стуле, мужчина пытался снять со стены портрет Мариам.

Вот на все сто согласна с этим решением! А то я каждый раз тушуюсь, едва натыкаюсь взглядом на эту рыжеволосую нимфу. Так и комплексы могут развиться.

Преодолев оставшиеся ступеньки, интересуюсь:

— Тебе помочь?

Иллидан вздрагивает от неожиданности и едва не падает со стула.

— Спасибо, Эжен, — повернувшись, он пробегается по мне внимательным взглядом. — Боюсь, что ничего не выйдет даже с твоей помощью. Рама зачарована, так что без магии портрет не снять.

— А с магией пока туго… — протягиваю задумчиво, но тут очень к месту вспоминается какой-то телевизионный детектив про ограбление музея. — А если ее ножом? — глаза Дана превращаются в плошки, и спохватившись, я добавляю: — В смысле — полотно вырезать.

Черт, звучит слишком кровожадно. И предвкушающе.

Темная бровь Иллидана вопросительно приподнимается, а губы растягиваются в ухмылке. Благоразумно молчу под ироничным взглядом, делая вид, что ему показалось. Вот ещё, не буду я оправдываться!

— Звучит заманчиво, — Иллидан грациозно спрыгивает со стула, не переставая улыбаться. — Но Мариам вложила много сил в защиту, так что не получится.

— Ну, значит, уберешь его позднее, — пожав плечами, ухожу на кухню. — У нас на повестке дня есть более важные задачи. Например, кофе. Ты будешь?

— Я бы и от чего посущественнее не отказался.

Дан догоняет меня и строит смущенно-просительную рожицу. Я только глаза закатываю. Мужчины!

— Яичницу мог бы и сам себе сделать, в кладовой полно продуктов, — ворчу скорее для профилактики. Мне не сложно, но если так продолжится, я жалованье потребую. — Рассказывай, как все прошло? Тебе удалось поспать?

Вернувшись из холодильной комнаты со всем необходимым для генеральской яичницы, ловлю на себе озадаченно-удивленный взгляд.

— Что-то не так?

— Нет, нет. Просто задумался, — заверяет меня Дан, принимая чашку кофе. — Поспать удалось. А тебе? — секундная заминка, и звучит новый вопрос. — Что снилось?

— Не помню, — Дан с явным облегчением выдохнул, — но выспалась отлично. Я так понимаю, тебе удалось блокировать проклятие Мариам?

— Похоже, что так, — получаю не совсем уверенный ответ.

Да что происходит? Такое чувство, что Дан витает в облаках. Может, не выспался?

Я, решив не донимать мужчину, переключаюсь на сковородку, где шкворчит многоглазая яичница с помидорами и ветчиной. А мой союзник — после сегодняшней ночи я вижу нас именно союзниками, ведь мы зависимы друг от друга — думает о чем-то своем.

На радость женскому любопытству, за едой Иллидан сам делится причиной, почему то и дело отключается от реальности.

— Я знаю, где следующий кристалл. Но в комнату зайти не смог, дверь не поддается, — Дан с досадой стучит кулаком по столу. — Это все проделки источника! Ему понравилось, как ты за ним ухаживаешь, теперь он требует, чтобы я тоже присоединился.

— Что? — рука с вилкой замерла в воздухе, пока я размышляла о коварстве Иста. — Так, ладно. Скажи, а как же ты раньше тут поддерживал чистоту? Клининг? — мужчина явно меня не понял, так что пришлось выбрать другие слова. — В смысле, наемная прислуга?

— Вот ещё, — фыркает он, словно это что-то зазорное. — Запускал десяток очистительных заклинаний, и все. Я ведь маг!

Ясно. Привык только на волшебство полагаться, а сейчас паникует так, словно стал инвалидом. Как дите малое, ей богу! Тоже мне, проблема — дом убрать!

— Ты кушай, кушай, и не ворчи. Все будет хорошо, — пытаюсь утешить товарища, с трудом сдерживая хихиканье.

— Я не стану ему прислуживать! — взрывается Дан, но тут же делает глубокий вдох и успокаивается. — Извини.

Ух ты ж!

— Тебя так пугает сама идея уборки — или не нравится шантаж? — интересуюсь, надеясь, что не попаду под горячую руку.

— Это не шантаж, Женя, — Иллидан возвращается к моему имени и впивается острым взглядом. — Это попытка подчинить. Мерзко пользуясь моей временной слабостью.

— По-моему, ты преувеличиваешь, — делаю осторожное замечание. — Вы партнеры, разве нет? Просто он тоже сейчас слаб и хочет заботы.

— Ты не понимаешь, — голос Дана холоден, как айсберг. — Моя мать была служанкой самого низкого ранга. Все равно, что рабыня. И источник это знает. Он мог попросить у меня что угодно — и я бы сделал. Но это? Указать мне моё место только потому, что я не распознал ведьму?

Психанув, Дан швырнул вилку на стол. С грохотом отодвинул стул, встал и в пустоту произнес:

— Не бывать этому! — для большего эффекта не хватает только грома с молниями.

Ситуация патовая, тут Дана не переубедить. Значит, нужно искать компромисс. Например, мою я, а Дан мне помогает. Ну не верю я в такую зловредность источника.

Прибравшись на кухне, отправляюсь на поиски мага. Может, он уже успокоился, и мы решим вопрос?

Угу, как же.

Далеко он не ушел. Стоит у камина, злой как черт. Разве что дым из ушей не валит. Дергает свои кружевные манжеты. Опять надел рубашку д’Артаньяна и транслирует на весь белый свет, как ему глубоко противен ультиматум.

В этот же миг Дан вскинул голову. Раздраженно прищурился, фыркнул, а потом и вовсе топнул ногой.

Хотела бы я слышать, о чем он говорит с источником!

Эта мысль промелькнула и тут же забылась — в камине взревело такое пламя, что олимпийский факел отдыхает! Зев камина расширился и стал совсем похож на провал рта, распахнутого в гневном крике. Надкаминный нос сморщился и раздул ноздри, а циклопий глаз зло щурился, ощетинившись каменными ресничками.

— А ну, прекратили капризничать! Оба! — рявкаю так, что сама вздрагиваю от пронесшегося по зале эха. Вмиг наступает идеальная тишина, кажется, даже огонь перестал рассержено потрескивать в камине, только глаз растерянно хлопает веком. Что, не ожидали? То ли ещё будет! — Источник, милый, — меняю гнев на милость. — Дан не заслужил такого обращения. Он человек, понимаешь? А людям свойственно ошибаться. Ну не распознал он эту ведьму проклятую, ну так и ты тоже её проморгал! А у тебя, между прочим, возможностей куда больше! Так почему ты его наказываешь за то, в чем виноваты оба? А ты, Дан! Что зазорного в том, чтобы поухаживать за собственным домом? Да если бы он был моим — я бы пылинки сдувала с него, — на это заявление уже маг сдул челку, недовольно сверкая глазами. Идея ему не понравилась. — Я к тому, — перехожу на примирительный тон, — что если ты немного подумаешь, то поймешь, что чем скорее мы доберемся до кристаллов, тем скорее закончится твоя магическая беспомощность. Распаляя себя, ты только отдаляешь светлый миг. На чем конкретно настаивает Ист?

— Он хочет, чтобы его отмыли. Ему, оказывается, нравится вода. И, это, когда ты трешь.

— Можно подумать, тебе не нравится, когда спинку шоркают, — хмыкаю в ответ. Иллидан едва заметно улыбается одним уголком рта. — И что тут невыполнимого? Воду, чай, не из колодца по морозу таскать. Только весь дом — это немыслимо долго, мы и за две недели не управимся.

Пламя в камине утихает. Если не считать, что в огне без топлива вообще нет ничего нормального. Огромный нос фыркнул облачком пыли, глаз лукаво подмигнул.

— Он согласен на одно помещение, но выбор за тобой.

Дан еще пенился негативом, но вроде принял условие сделки. Жаль, что я одним своим присутствием испортила ему противостояние со второй сущностью, но время поджимает. Проклятье все еще на мне, а я к маме хочу.

Не вечность же мне ждать, пока они наиграются в свои мужские игры.

— Так что ты выберешь? — поторапливает хозяин дома.

Ха, да какой тут выбор? Разве есть смысл в уборке других помещений, если из центральной залы грязь разносится? Если уж приступать к уборке, то с лестницы.

На том и сошлись.

Лестница — это быстро, там ступени деревянные. Туго придется, когда перейдем к полам в основном зале — каменные плиты водичкой не отмоешь.

Ведро у нас одно, а потому работать пришлось рядышком. Менять воду и полировать перила Дан согласился уже почти охотно.

А источник, поняв, что одержал вверх, расшалился не на шутку. Знал, что подобное больше не повторится, и как только мы, отвлекшись беседой, забывали об уборке, он немедленно напоминал о себе какой-либо каверзой, направленной исключительно на Иллидана. То ступенькой ему наподдаст, если мужчина присел, чтобы протереть насухо прутья, то тряпку вниз отправит, заставив мага лишний раз спуститься.

— Прекрати, — я с интересом оборачиваюсь на возмущенный голос Дана и вижу, как кованые завитушки перемещаются по балясине, норовя попасть под тряпку, требуя продления СПА-процедур. — Да они уже чистые! Я трижды протер!

Серьезный мужчина и игривый источник — настолько умилительная картина, что невольно начинаю улыбаться, с трудом сдерживая рвущееся наружу хихиканье. Кажется, обычная критичность моего восприятия стала совсем размытой, раз реагирую на фантастические вещи со спокойствием удава.

— Да он с тобой играется, — подсказываю Дану, и после трех секундных размышлений он кивает.

Внутренний голос ворчит: ну как можно не замечать элементарных вещей?

Источник мне представлялся… щенком. Щенком, напрашивающимся на ласку. Он привлекает внимание, хочет поиграть…а хозяин ругается, что пес путается под ногами.

Когда последняя ступенька вымыта, я снимаю перчатки, чтобы дать рукам отдохнуть. И переколоть волосы на затылке, потому что прическа растрепалась.

Дан удовлетворенно, с гордостью оглядывает влажно блестящие перила.

— Камин, чур, твой! — открещиваюсь от экстравагантного предмета интерьера.

Ну уж нет, я лучше полы помою, чем хоть на шаг подойду к этому кошмарику.

Именно в этот момент Снежку приспичивает наскочить на Черныша. Уворачиваясь, кошак меня толкает, а я, в поисках опоры, хватаюсь за предплечье мага.

Перед внутренним взором мелькает картинка из прошлого: белый песок пляжа, непослушная шляпа и предвкушение чего-то чудесного. Эх, мой испорченный отпуск все еще дразнит несбывшимися мечтами! Со вздохом сожаления выкидываю из головы неуместные мысли, чем привлекаю внимание Дана.

— Уже устала?

Это что, подначка? Настрой у Дана явно изменился в лучшую сторону. Все-таки источник — обаятельнейшее — э-э…существо.

— Да с чего тут уставать, — отмахиваюсь, — так, несбывшийся отдых вспомнила. Грежу наяву белым песком и теплыми волнами.

Мужчина мрачнеет, и я спешу заверить его, что все в порядке. Минутная слабость, не более, и вообще, меня ждет отпуск аж в другом мире, а чтобы быть убедительней, пытаюсь похлопать Дана по плечу, но тот от прикосновения уворачивается. Вроде как случайно, но я чувствую нарочитость этого жеста. Надо же, как от чумной. Ладно, пусть как хочет…

Похоже, маги, как богемные существа — непостоянны в своих настроениях.

Отхожу в сторонку и слегка опираюсь на спинку стула, прикидывая, с какой стороны подступиться к уборке. С окнами нам не справиться без магии или специального снаряжения, а для всего остального нужна швабра. Хотя бы первую грязь собрать. Да где ж её взять? Я как-то не догадалась в магазине захватить, и так покупок было море, до судорог банковской карты.

Опора под моим локтем внезапно исчезает. Взмахнув руками, каким-то чудом мне удается удержать равновесие. Но я и возмутиться такой шалости не успеваю, как на месте исчезнувшего стула, подобно летающей ведьминской метле, появляется кокетливо покачивающаяся швабра.

Не современная, с телескопической ручкой и самоотжимом, а самая обычная, деревянная, как у технички тети Вали из моей школы. Только новенькая.

Ух ты!

— Однако, — слышу потрясенный голос Дана из-за спины, — что-то источник совсем расшалился. Не в его правилах прилюдно играть с материей.

— Он просто внимательный, — встаю на защиту эфемерного существа. — Уловил, что мне инвентаря не хватает.

А сама тем временем расплываюсь в улыбке — так мне приятна эта забота. Сорок квадратных метров каменного пола ручками отмыть от вековой грязи — обычное дело для Золушки из сказки, а я на такие подвиги не способна.

Роли распределили быстро. Я — «оператор швабры», а за Даном камин и ведра со свежей водичкой. Хотелось завершить поскорее — Дан то и дело поглядывал в сторону лестницы, желая получить доступ к заветной комнате.

Ну-ну…

Коты нашего стремления побыстрее отвязаться от уборки не разделяли. Решили, что гоняться за тряпкой очень весело и забавно, наверное, она им виделась знатной добычей. Они толкались, наскакивали, затаивались и прыгали под невероятными углами, пугая и смеша меня одновременно. Естественно, быстрее от этого дела не делались.

Когда мне удалось перебраться из-под лестницы на стратегический простор — в середину залы — стало совсем невыносимо. Увещевания и просьбы игнорировались — усатые обормоты просекли, что магической управы на них нет, вот и отрывались по полной, веселясь и беснуясь. В какой-то момент Дану буквально пришлось отгонять кошаков от швабры.

Застоялись они, что ли?

С горем пополам я почти закончила. Расслабилась и тут же поплатилась: упустила момент, когда Черныш решил, что спрятаться от брата у меня в ногах — это гениальная идея.

Идея кошмарная! Под напором кошака размером с пони я, естественно, заваливаюсь, нелепо взмахнув свободной рукой. Снежок, воспользовавшись моим замешательством, нацеливается на швабру. Рывок был таким резким, что в попытке устоять, я, по закону подлости, опрокидываю ведро с мыльной водой.

— Ну все, вы надоели! — рявкает разъяренный Дан и делает шаг вперед, намереваясь поймать хвостатых.

— Осторожно! — пытаюсь предупредить, но уже поздно.

Остается наблюдать, как ноги Иллидана разъезжаются в разные стороны на мокром скользком полу. Инстинктивно пытаюсь его подхватить, уберечь от падения, но вместо этого меня утягивают следом.

И я лечу в пропасть.

Короткая вспышка, и в памяти всплывает калейдоскопная круговерть образов: пляж, бывший, хохочущая ведьма. Полет в пропасть, мягкая перина и разлетающиеся подушки. Нависающий надо мной Иллидан, страсть которого обжигает, сладкие поцелуи пьянят, а тихие стоны сводят с ума…

Все прекращается так же быстро, как и начинается.

Лежащий подо мной мужчина самым натуральным образом стонет от боли, приняв на себя весь удар. Невольно отмечаю, что его руки сжимают меня в оберегающем жесте — одна обхватывает талию, вторая — затылок, прижимая меня к груди.

Ещё секунду я размышляю, пытаясь не только отдышаться, но и собрать пазл в своей голове. Какого черта это только что было?

— Иллидан?

Хватка ослабевает, а я, наконец, приподнимаюсь так, чтобы видеть лицо мага. Он внимательно, я бы даже сказала, с обреченностью во взгляде смотрит на меня, что все сомнения развеялись сами собой.

— Что, черт возьми, произошло ночью? — шиплю рассерженной кошкой, стараясь игнорировать, что щеки буквально заливает румянцем. Матерь божья, что я там творила! — Ты что, стер мне память?

— Ты не могла бы с меня слезть?

Насмешливый голос Дана подействовал лучше пощечины. Я взвиваюсь с места как ужаленная, едва осознаю, что все это время сидела на мужчине практически в одной из поз Камасутры.

Прямо как во сне! Только ночью я была страстной всадницей, а теперь… О, черт, я что, теперь каждый раз буду заливаться краской стыда, едва вспомнив об этом?

— Ты обещал хорошие воспоминания, — сложив руки на груди, сверлю мага самым сердитым взглядом из своего арсенала, — на крайний случай — полеты в горах. А вместо этого…

— Сделал то, что должен был, — Дан обрывает мой обвинительный монолог командирским тоном. — А стер память, потому что как раз и не хотел подобной сцены.

Он не был зол, но весь его вид давал понять, что мои нападки неприемлемы. Пришлось сделать усилие над собой, глубоко вдохнуть и подавить рвущуюся наружу ярость. Таким образом я ничего не добьюсь.

— Её бы и не было, скажи ты правду ещё вчера.

— Я надеялся, что до этого не дойдет, — поднимаясь на ноги, сообщил Дан. А потом игриво добавил то, от чего у меня буквально кровь забурлила: — Кстати, отличный способ проверки на совместимость до обмена обручальными браслетами. Что скажешь?

Стрельнув в этого нахала глазами, в надежде, что он развеется пеплом, разворачиваюсь на пятках и с прямой спиной ухожу на кухню, чувствуя, как мне прожигают затылок. Мне надо остыть. А то наговорю такого, что мы точно разругаемся.

В мыслях был только один вопрос… если он раз стер мне память, что мешает ему это повторить буквально в любой момент? А если то видение с плохим Даном воплотится в реальность? Что тогда?

А может, он такое провернул со мной не впервые?

Я всегда старалась искать в людях хорошее, но Иллидан это что-то с чем-то. И я иной раз не знала, как себя вести. Мои эмоции рядом с ним больше походили на испуганных зайцев. В одну секунду я его боюсь до чертиков, в другую — мы вместе смеемся, то вдруг я его смущаюсь.

Сейчас, например, я злилась. Разобраться бы ещё, на кого конкретно. На Дана или на себя за нелепую реакцию? Веду себя как глупая истеричная девица.

Мужчина появился на кухне как раз в тот момент, когда закипел чайник.

— Позволь мне? — обернувшись, натыкаюсь на Иллидана с подносом в руках и легкой улыбкой на губах.

На подносе серебряный заварочный чайник. И ситечко тоже серебряное. И сахарница, и небольшие чашки, и чайные ложечки. А вокруг этого великолепия пучки засушенных трав, какие-то мешочки и стеклянные баночки.

— Пожалуйста, — пожимаю плечами и осторожно протискиваюсь в сторону, так как Иллидан стоит слишком близко и упрощать мне задачу, судя по всему, не собирается. Зато искорки в его глазах говорили сами за себя: ему нравилась эта игра. Смущать и наблюдать.

Пора вспомнить рабочие будни. И вернуть контроль. Спокойствие, рассудительность и уверенность.

Усевшись за стол, с интересом наблюдаю, как мужчина ловко орудует травами и чайным набором. Дан с трепетом перебирает засушенные соцветия, извлекает зеленые почки из небольшой стеклянной баночки, некоторое время раздумывает, чему отдать предпочтение: бурой травке из холщового мешочка или веточке чего-то фиолетового… а определившись, скидывает всю смесь в заварочный чайник и заливает кипятком.

Плавные движения мастера завораживали. Может быть он ещё и травник?

— Так что там случилось? — вновь возвращаюсь к событиям минувшей ночи, стряхнув с себя оцепенение.

— Она тебя ждала, — Иллидан оборачивается. Мазнув по мне взглядом, словно ожидая реакции, продолжил: — Но я был к этому готов, поэтому защиту начал выстраивать сразу, но Мариам играючи рвала вуаль твоих воспоминаний.

— Как?

— Очень просто, — Иллидан расставляет на столе чайный набор и разливает по чашкам чай. — Пока я выстраивал счастливые воспоминания, ведьма искала в них брешь. К примеру, я не смог выудить ни одного воспоминания, связанного с семьей. У тебя что, нет семьи?

Я опешила от вопроса. Иллидан задел больную мозоль, даже не догадываясь об этом. Уставившись невидящим взглядом в окно и тарабаня пальцами по столешнице, я обдумывала ответ.

Есть ли у меня семья? Глупый вопрос. Конечно, есть. Другое дело, что в глубине души я считала, что родные от меня отказались. Мать бросила неизвестно почему, отец завел новую семью, а я как неприкаянная. Сама по себе.

— Можно и так сказать, — ответила нехотя, но Дану этого было мало. Усевшись напротив, мужчина сверлил меня взглядом, пока я не продолжила: — Семья по факту есть, но её как бы и нет.

— Об этом стоило предупредить, я бы не тратил силы на бесполезные попытки, — вместо укора в его голосе звучало сожаление. — Впрочем, сам виноват. Но больше я такой ошибки не допущу.

— А дальше? До того, как мы с тобой…, — я замялась, не зная, назвать все это безобразие, не превратившись в красную помидорку, — ну в общем, до того, как мы с тобой упали в пропасть, произошло ещё кое-что. Я помню, что видела Антона, который вытащил меня из зыбучих песков.

— Когда ведьма разрушила очередное воспоминание, я сделал ставку на любовь, — последнее слово Дан чуть растянул, смотря на меня из-под ресниц, словно спрашивая: “что, и с парнями все плохо?”. — А уж когда и это не сработало, пришлось вытягивать тебя оттуда. Силы были на исходе, так что я просто зациклил твои мысли на себе. И усилил эмоциональную составляющую, чтобы…

— Погоди! — притормозила разошедшегося рассказчика. — Что это значит? Ну, я про то, что ты усилил эмоциональную составляющую. Объясни без терминологии, пожалуйста.

— Мне нужно было вызвать сильные и яркие эмоции, а вот сомнения, не говоря уже о сопротивлении, только бы все испортили. Так что… я просто усилил крохи твоей симпатии ко мне.

— Значит, то, что я там творила, это всего лишь…

— Наведенный сон, да.

Я прерывисто выдохнула, чувствуя, как внутри спадает напряжение. Прямо камень с души!

Ну, хотя бы в этом разобрались.

Значит, это не мои потаенные желания. И в глубине души я не мечтаю оказаться с этим красавчиком в горизонтальном положении. Мне только пробуждение среди ночи не давало покоя: Иллидан был явно ошеломлен — назовем это так — не меньше моего. Тут и к гадалке не ходи. Себе он тоже усилил эмоции — или просто не смог остаться равнодушным?

Было любопытно, но уточнять не стала. Мне явно не стоит углубляться в эту тему и забивать голову глупостями. Осталось найти два кристалла, и мы разойдемся своими дорогами. И это все останется лишь воспоминаниями.