Глава 19 · Как он мог?!

— Я рад, что танец вам знаком и урок не понадобился, — Эрланд галантно держа за руку, повел к одному из диванчиков, которые были расставлены вдоль стен зала.

— Не совсем так. Лизи говорила, что в начале танца дама должна сделать глубокий реверанс. Она показала, как это примерно выглядит, но я не уверена, что запомнила.

— Реверанс — это произвольная часть танца. Сгодится любая импровизация.

Импровизация? То есть дамы действуют — кто во что горазд? Поэтому движения Лизи и были такими замысловатыми и неуверенными?

Эрланд усадил в облако подушечек и сам опустился рядом. Как будто бы совсем близко — Надю отделяло от него всего несколько десятков сантиметров, но в то же время очень-очень далеко. Та близость, которая на минуту возникла между ними во время танца, исчезла. От улыбки, промелькнувшей на лице Эрланда, не осталось и следа. Оно вновь стало каменно-непробиваемым. Что же Вас так насторожило, Ваше Грозное Величество? Боитесь даже на мгновение расслабиться, потерять над собой контроль?

Но Наде нужно достучаться до своего клиента. Нужно научить быть откровенным, доверять, не бояться выплеснуть эмоции наружу.

— Ваше Величество, так все-таки почему, вы оставили меня пообщаться с вашей свитой без вас? Только не говорите про месть за синяк. Все равно не поверю. — Надя сделала небольшую паузу. — Это ведь было испытание?

— Да.

— Я так и подумала.

— Не для вас — для них. В вас я был уверен.

Опять это тянущее чувство удовольствия под ложечкой. Еще один комплимент от Его Каменного Величества. Только теперь уже не внешним данным. Черт! Как же Наде польстили его слова. Эрланд не усомнился, что ей хватит мужества и здравомыслия противостоять его свите, не воспринимающей женщин всерьез.

— Если уж звездам было угодно, чтобы королевой стала землянка, — продолжил он мысль, — мое окружение должно прочувствовать менталитет земных женщин.

Мудро. Свита сольет всю желчь на Надежду, постепенно адаптируется, привыкнет, научится вести себя с землянками, и когда появится невеста Эрланда, примет ее уже куда теплее. Надя не обиделась, что ей отведена роль громоотвода и тренажера. Она сразу знала, на что шла. Последняя фраза короля, наоборот, ее порадовала. И порадовала вот чем — он впервые в разговоре с Надей упомянул о своей будущей супруге. Пусть косвенно. Но неужели наконец-то готов поговорить на тему о предстоящей женитьбе? Из его слов следовало — он принял факт, что придется связать свою жизнь с той, кого назвал астролог. Принял и смирился. А как же та, к которой он ездит по вечерам? Он готов с ней расстаться?

— Ваше Величество, раз уж речь зашла о будущей королеве, хотела спросить вас…

— Нет, — резко перебил Эрланд. — Вы обещали мне историю, а не вопросы.

Он снова выстроил стену, загородился, закрылся от Нади этими своими тремя слоями брони. Она видела — он жалел, что потерял контроль, впустил ненадолго ее туда, куда дал зарок не пускать никого.

Но Надя достучится, обязательно достучится — пробьет металл, камень, гранит — все, что он там нагородил вокруг себя.

— Хорошо. Я продолжу историю.

В этот раз уже не было шахматной доски. Но Наде она и не была нужна. Жаль только, что сидели они с Эрландом не друг напротив друга, как обычно. Ей нужны были его глаза. Она развернулась. Он не стал прятать взгляд. Какими бы стенами не отгораживался, но всегда смотрел на нее.

— Наша Королева счастлива. Она не понимает, что происходит. Но ее Король рядом, и ей этого достаточно, чтобы быть на вершине блаженства. Ее любимый так зол, так горяч, так неистов, так нежен. Она отдается ему беззаветно, дает выпить всю — без остатка. Могла бы — растворилась в нем. Но вместо этого растворяется он сам. Черты любимого становятся нечеткими. Словно марево окутывает его.

«Сейчас ты уснешь, любовь моя», — шепчет он. — «Просто уснешь».

Она уплывает из реальности такой бесконечно счастливой, убаюканная ласками Короля, его нежным шепотом. Разве может она знать, где проснется? Каким страшным будет пробуждение.

Король смотрит на любимую, молочно-белую в лунном свете. Проходит час, а он все не может выпустить уснувшую Королеву из рук. Проводит дрожащими пальцами по губам, целует закрытые глаза, зарывается в волосы, вдыхает их аромат. Он хочет запомнить все до мельчайших деталей. Он прощается.

«Что ты наделала, любовь моя? Что ты наделала?»

Он облачает ее в нежный шелк — не в силах видеть страшных язв. Они напоминают, как уходила его первая супруга, как скверна разъедала ее кожу и душу, пока она не стала добычей алчной вечности.

Почему любимая так поступила с ним? Разве сможет Король пройти этот путь второй раз? Нет, он не выдержит пытку наблюдать, как умирает любимая. Его душа выжжена дотла. Он принял самое трудное в его жизни решение.

Король идет за доктором. Тот все еще в потайной комнате. Стоит, опустив поседевшую за один час голову, среди побитых склянок и поваленных полок.

«Возьмешь сколько понадобится людей и сегодня же ночью отправишься в лечебницу при Горном Монастыре», — отдает приказ монарх. Молчит минуту. Добавляет: — «С ней».

Доктор поднимает глаза на Короля. Смотрит как на умалишенного.

«Горный воздух не поможет. Ничего не поможет».

«Я знаю. Останешься с Королевой до конца».

«Вы отправляете ее в Горный Монастырь умирать?» — бледными губами шепчет убитый доктор.

«Собирайся», — выдавливает Король и выходит из комнаты…

Эрланд смотрел на Надю так, будто не понимал ее слов. Вернее, не хотел понимать. Она знала, что сегодня ему не понравится то, что он услышит. Такой внешне спокойный, но на самом деле взведенный — его выдавали глаза.

— Королева проснется по дороге в Горный Монастырь?

— Да, — ответила Надя, не желая щадить свою гранитную скалу.

— Как Король мог?! Как?! — эмоции вырвались наружу, пробили слои брони, расплескались по огромному залу надрывистым эхом. — Как Король мог так поступить со своей Королевой?!

Надя оказалась поднятой на ноги сильными руками. Эрланд стоял напротив и сжимал ее плечи.

— Но что он мог сделать? Спасти Королеву нельзя. А смотреть, как она умирает, не в его силах.

— Как он смог отпустить ее?! Как смог расстаться?! — горячие ладони держали так крепко, будто это Надя должна сейчас куда-то уехать. Будто это ее Эрланд не хочет отпускать.

— А что бы сделали вы на его месте?