Глава 40 · Жизнь драматичнее сказки

Подумать проще, чем сделать. Надя проплакала весь остаток ночи. В очередной раз пожалела, что нет рядом Марины. Надежде нужен кто-то, кто бы хорошенько встряхнул. Выбил дурь из головы. Вышиб эту подлую мыслишку «Я не хочу отдавать его никому». Как будто он хоть когда-то принадлежал ей. Как будто она с самого начала не знала, что он предназначен другой.

Пришедшая с завтраком Лизи чуть в предобморочное состояние не впала, увидев Надины красные глаза и фиолетовые мешки под ними.

— Что с Вами сделала эта ведунья?! Навела порчу, сглаз? Что?! Как старая карга посмела? Да я сама на нее такую порчу наведу! Пойду к тому слепому деду, в ноги ему упаду, умолю, чтоб он на нее скверну наслал, чтоб у нее ее бородавочный нос отвалился! Чтоб она лягушачьей кожей покрылась, чтоб у нее мухоморы на голове вместо волос росли…

— Лизи, — Надя прижала помощницу к себе. Втянула, закрыв глаза, аромат утра, свежей выпечки, надежды, что еще все может быть хорошо. — Никто на меня ничего не насылал. Это я просто не выспалась.

— Ой, нет, — замотала та головой, — боюсь, что-то с вами не так.

Да все не так. Но Надя уже придумала, куда отправится сразу после завтрака. Она еще раз поговорит с астрологом. В прошлый раз он был таким мутным. Так толком ничего и не сказал. Прежде чем принять окончательное решение ей надо убедиться, что есть какая-то реальная опасность в том, что король женится не на предреченной звездами девушке. Что там за напасти? Что там за беды, которые должны свалиться на Тай-Наиль, если монарх проигнорирует волю небес? Так ли страшен черт как его малюют? Может, это все средневековые предрассудки? Откуда это правило, вообще, взялось? Кем придумано? Кто-то проверял, что это так?

— Лизи, принеси, пожалуйста, своей бодрящей настойки. И что-нибудь к завтраку поплотнее. Мне нужен жареный цыпленок.

Нет, это, наверное, слишком.

— Половинка жареного цыпленка, — поправилась Надя. — Сегодня будет тяжелый день. Силы мне понадобятся.

Обрадовавшись, что подопечная не собирается корчиться от насланной порчи, а проявляет признаки здорового аппетита, Лизи радостно помчалась выполнять задание.

Подкрепившись курятиной и не только, Надежда мужественно вынесла процедуру одевания и замазывания синяков под глазами местной косметикой, и сразу же направилась в Южную Башню к Его Святейшеству астрологу Освальду. Она, конечно, помнила, что к нему на кривой козе не подъедешь, что без предварительной договоренности он никого не принимает. Предпочитает свои пыльные таблицы и карты общению с людьми. Но она была настроена решительно. Пока он с ней не поговорит, она не оставит его в покое. Что там делают протестанты? Прикует себя к батарее центрального отопления наручниками. Ладно, нет здесь никаких батарей центрального отопления, но Надя сориентируется походу.

— Подождите меня здесь, у меня приватный разговор, — сказала она шедшему за ней хвостом Феликсу.

Теперь они с братом охраняли Надю по очереди. Тот кивнул невозмутимо как заправский бодигард и встал в стойку возле входа в башню.

Винтовая лестница показалась какой-то бесконечно длинной — будто специально была задумана такой, чтобы с каждой ступенькой забирать немного решимости, и у добравшегося до самого верха, уже пропадало желание общаться с хозяином башни. Но у Нади не пропало. Она постучалась в дверь кабинета — тишина. Настырно сделала это еще и еще раз. Результат тот же. Заглянула внутрь — никого.

Значит, астролог еще выше, на самой крыше, в своей обсерватории. Надя преодолела еще несколько пролетов бесконечной лестницы и оказалась у двери ведущей на крышу.

Освальд прогнозируемо не откликнулся на стук. Ну и ладно — Надя войдет так.

— Уходите, — астролог сидел возле огромного телескопа и смотрел в объектив. — Не видите, вы мне мешаете?

Интересно, что можно рассматривать в телескоп днем? Нет, этот трюк у Освальда не сработает.

— Ваше Святейшество, мне очень нужно с вами поговорить.

— Нет, уходите.

— Поймите, это крайне важно для меня.

— Ничего не хочу слышать! — он упорно глядел в трубу.

— Ну, почему? Что вам, сложно уделить мне полчаса? — Надя решила пройти в глубь обсерватории, хоть ее и не приглашали.

— Немедленно уходите! — в голосе проскочили панические нотки.

— И не подумаю! — она, наоборот, приближалась к Освальду.

Захватила по дороге стул и поставила его настолько близко к стулу, на котором сидел астролог, насколько позволяло оборудование телескопа. После чего уселась, перегородив астрологу пути к бегству, если такая мысль вдруг придет ему в голову.

— Уйдите! — он почти взмолился. — Прошу вас, уйдите.

Освальд, наконец, оторвался от телескопа и посмотрел на непрошенную гостью. Ей сделалось не по себе. В его глазах стояли слезы.

— Ваше Святейшество…

— Вы зачем пришли? Просить меня сделать то, о чем я уже однажды пожалел? Нет, нет и нет!

О чем это он? И хоть его нижняя губа тряслась, а из уголков глаз скатывались Еслезинки, взгляд был совершенно ясным. Осмысленным, понимающим и… несчастным. В прошлый раз Освальд показался Наде слегка сумасшедшим ученым, но это была то ли маска, то ли способ обороны, а теперь она видела перед собой человека в здравом уме, совершенно адекватного, но убитого, придавленного тяжким грузом. Давнишним грузом когда-то совершенного греха, о котором Надя, одним своим присутствием, почему-то напоминает ему.

Она чувствовала, что он готов раскрыться ей. Облегчить душу, излив откровения. Доведен до того состояния, когда удерживать в себе свою вину уже нет сил. Надя видела все признаки того, что сейчас он заговорит. Не зря же она психолог.

Это было давно, больше двадцати лет назад. Они оба пришли ко мне. Они оба просили. Я не устоял.

Освальд проговорил это и как-то вмиг осунулся. Сник. Ему стало легче, что, наконец, произнес то, что просилось быть произнесенным. Но ему стало тяжелее от ярких воспоминаний, вспыхнувших в голове.

— Кто просил?

— Дайана и Эрланд четвертый, отец нынешнего короля Эрланда пятого.

— О чем они просили? — губы произнесли слова, но Надя уже догадалась, что услышит в ответ. Догадка обжигала грудь.

— Они просили, чтобы я назвал избранницей звезд Дайану. Но это была не она. Небесам было угодно, чтобы супругой Эрланда четвертого стала старшая сестра — Сэмюэлла.

Не зря Сэмюэлла это предчувствовала.

— Я не хотел идти на подлог, но они умоляли.

— Как они могли просить вас об этом, когда знали, что несчастья посыплются на Тай-Наиль?

— Нет, не на Тай-Наиль. Процветание королевства не зависит оттого, на ком женится король. Если король нарушает волю звезд, несчастья обрушиваются на него и его не благословленную небесами супругу.

— Только на них?

— Да. Им уготована короткая судьба. Небеса покарают ослушников. Я знал это. Я предупреждал Его Величество и Дайану. Я уговаривал их не настаивать. Но они так молили меня. Лучше короткое счастье, чем долгое несчастье. Я не устоял.

Какое горькое откровение. Теперь понятно, почему Сэмюэлла чувствовала, что произошло что-то не то. Не могла радоваться за сестру и любимого. Неспроста дар подсказывал ей, что беды не миновать.

Освальд упал Наде на грудь. Бедный старый астролог, решившийся когда-то на подлог, чтобы осчастливить двух влюбленных, хоть и знал, какая слишком высокая цена будет у их короткого счастья.

— Это я виноват в их смерти. Не Сэмюэлла. Я.

Надя гладила седую голову:

— Не вы. Они сами сделали свой выбор.

Она не замечала, но из ее глаз тоже капали горячие слезы. Какая странная страшная коварная ирония. Надина сказка, которую она рассказывала Эрланду, будто перекликалась с историей его родителей. Только жизнь оказалась еще драматичнее. В сказке Королева выбрала короткое счастье рядом с любимым, а в жизни сразу двое выбрали себе такую судьбу.

Надя шла к астрологу узнать, так ли страшно ослушаться воли небес. Она узнала. Это совсем не тот ответ, который надеялась услышать.

— Не просите меня снова сделать это, — с мольбой простонал Освальд. — Вы же за этим пришли? Хотите, чтобы я назвал избранницей звезд вас?

— Нет. И в мыслях не было.

Особенно теперь. Если бы речь шла только о Наде, только она подвергалась бы риску, как в ее грустной сказке Королева, было бы одно. Но проклятие небес ждет обоих. Надя никогда бы не стала рисковать жизнью любимого. Теперь она окончательно утвердилась в своем решении — как можно быстрее познакомить Эрланда с предреченной ему звездами невестой и вернуться домой. Чтобы больше не мучить и не провоцировать его.