Глава 42 · Все равно надеюсь

Они опять сидели друг напротив друга. Как на первых сеансах. Опять смотрели глаза в глаза.

— Так вы продолжите историю?

Эрланд опять обращался на «вы». Но это «вы» не сделало их дальше. Это был только его протест против решения Нади порвать все раз и навсегда. Это был его вызов, его гнев, его боль.

— Да, Ваше Величество, — холодный отстраненный ответ.

Напоминание не для него — для себя, что нужно держать дистанцию, как бы сильно не хотелось обратного.

— Король и Королева в карете — наслаждаются минутами мимолетного счастья, которое Король собрался испить до последней секунды, подаренной судьбой, — начала Надя рассказывать последнюю главу своей истории. — А невдалеке от кареты на пригорке сидит забытый всеми королевский доктор. Его глаза закрыты. Он знает, что сейчас происходит в карете.

Он дико счастлив. Счастлив за любимую. И дико несчастен. Несчастен, что сам никогда не познает даже такого мимолетного счастья. А еще его гложет боль, что его Королеве осталось недолго. Сколько? Неизвестно. Она очень слаба. Не ела уже много часов подряд. Радует только то, что за время пути не появилось новых язв. Будто, и правда, свежий воздух оказывает целебное действие.

«Почему процессия остановлена?» — к доктору подходит кухарка. Та самая, которая напросилась ехать в Горный Монастырь, потому что Королева больше всего любит блюда, приготовленные именно ею.

«Его Величество и Ее Величество отдыхают», — отвечает доктор. — «Как только поступит распоряжение, процессия двинется дальше, если так будет угодно Королю, или вернется во дворец».

«Не важно, куда процессия отправится дальше. Важно, чтобы Ее Величество могла подкрепить силы перед тем, как снова двинуться в путь», — беспокоится кухарка. — «Королева уже много часов кряду ничего не ела. Велите разбить очаг, я приготовлю ей горячий бульон».

Слова поварихи звучат разумно. Доктор отдает работникам распоряжение соорудить походную кухню. Он сам контролирует процесс, будто его личное участие чем-то поможет его Королеве. Он смотрит, как слуги приносят из близлежащего леса хворост, как выкладывают из камней импровизированный очаг. Они работают исправно, но доктора что-то тревожит. Ему кажется, что какая-то важная мысль все время ускользает от него.

Над очагом появляется котел с водой. Кухарка берется за дело. Ее движения проворны и сноровисты. Наверняка выйдет отличное блюдо. Что же не дает покоя доктору?

— Кто из них первый догадается, что никакого проклятия нет? — перебил Эрланд. — Король или доктор? Они ведь догадаются? Любовь заставит их действовать.

— А как думаете вы? — Надя видела, он опять хочет взять повествование в свои руки. Опять хочет действовать за Короля. Пусть! Там, в сказке, она может дать ему такую возможность.

— Карета — не лучшее место для любви. Но Королю и Королеве все равно, — продолжил историю Эрланд. — Они словно сошли с ума. Словно другого раза не будет. А ведь его и действительно может не быть. Именно эта горькая мысль первой приходит Королю в голову, когда волна наслаждения отпускает его. Он не позволяет своей Королеве тут же укутаться в плед, хочет продлить счастье видеть ее божественно прекрасное тело. Он нежно скользит по нему руками. Как же она совершенна, его любовь. Эти женственные изгибы, эта шелковая кожа… И вдруг дыхание перехватывает от обжигающей мысли: язвы — их нет!

По вспышке в его глазах Королева догадывается, о чем он подумал. Ей горько, но придется разочаровать любимого:

«Такое уже однажды было. Язвы пропали на пару дней. Но потом их количество начало увеличиваться с утроенной скоростью».

«Когда?! Когда это было?!»6dfffc

У Короля к горлу подступает ком, сердце бешеным биением выламывает грудную клетку — в нем поселяется надежда. Он сам пока не знает почему. Откуда взялась эта хрупкая вера, что все еще можно исправить. Но она, эта надежда, — самое светлое, что случалось с ним в жизни. Самое отчаянно желанное.

«Когда, любовь моя?» — повторяет он вопрос.

«Месяц назад», — отвечает Королева.

Король нежно укутывает ее в плед и выскакивает из кареты. Осматривается. Замечает, что слуги соорудили походную кухню, повариха колдует над котлом с варевом. Но Королю нужен другой человек. Он ищет глазами доктора.

Монарху едва хватает выдержки отвести врача в сторону прежде, чем задать вопрос:

«Болезнь однажды отступала. Месяц назад. Почему? Вспомни, что тогда происходило. С чем это может быть связано?».

Глаза Короля горят, руки неистово сжимают плечи, и доктору вдруг удается поймать ту ускользающую мысль, которая казалось такой важной.

«Ее Величество тогда простудилась. У нее был жар, слабость, пропал аппетит. Но зато язвы временно исчезли».

«И сейчас ведь она тоже маковой росинки в рот не брала уже много часов кряду?» — спрашивает Король, хотя ответ он знает.

Они смотрят друг на друга. Как же хочется верить, что это не совпадение.

Король решает вернуться во дворец с процессией, чтобы быть рядом с супругой, но посылает вперед гонца на резвом скакуне.

«Как только прибудешь на место», — дает он ему задание, — «передашь приказ управляющему составить список всех, кто готовит Королеве кушанья и напитки, раскладывает их по тарелкам и разливает по сосудам, всех, кто может хоть взглядом прикоснуться к тому, что подается отведать Королеве».

Гонец тут же отправляется выполнять приказ. А доктор обращается к монарху:

«Возможно, долго искать не придется. Я догадываюсь, кто это может быть», — указывает он глазами на кухарку, уже отдающую распоряжение нести сосуд с бульоном в карету Ее Величеству.

Король забирает чашу из рук слуги и передает назад поварихе:

«Пей!»

Та бледнеет и покрывается испариной.

«Пей!» — повторяет король.

«Пей!!!» — чернеет от ярости.

Кухарка падает в ноги монарху, стонет:

«Пощадите, Ваше Величество, меня заставили это делать».

«Стража!» — зовет Король, брезгливо стряхивая с ног ничтожество.

Он обязательно покарает ее и ту, на кого она работала. Но это после. Сейчас у него есть дело поважнее. Он не идет — летит к своей Королеве.

Заскакивает в карету, прижимает любимую к себе. Его заполняет беспредельное счастье. Счастье от мысли, что сможет прижимать ее вот так еще много-много раз. Смотреть в ее прекрасные глаза, слышать ее нежный голос, ловить ее улыбку, любить ее. У них будут дети и внуки и еще… целая вечность.

«Любовь моя, у нас с тобой ЦЕЛАЯ ВЕЧНОСТЬ впереди!».

Надя почувствовала, что кто-то снимет губами слезинки с ее глаз, прижимает к себе, как Король из сказки свою Королеву, шепчет горячо:

— Я все равно надеюсь на тебя, моя Надежда.