Глава 50 · Моя

— Тебе как? По порядку или самую суть? — Марина поудобней устраивалась на подушках. — Спина задеревенела, — потерла она поясницу, — восемь часов, согнувшись над бумагами, провела.

— По порядку, — не задумываясь, ответила Надя.

У нее от рассказа Лизи уже голова кругом шла, еле все по полочкам разложилось. А у Марины, похоже, информации не меньше.

— Тогда начну с самого начала, — наконец нашла подходящее положение подруга и замерла. — Слопала я, значит, всю эту черешню с сюрпризом…

— Это боярышник был.

— Не важно. Ох, и забористый. Как меня от него повело-то, как расквасило. Я, значит, плюх в постель, а тут заходит Феликс. Глаза горят. Весь такой на взводе. Красавчик. «О, прекраснейшая из дам», — не говорит, хрипит. А я ему, мол, такой сякой, сначала у тебя Надя была прекраснейшая, теперь я? «Ловелас ты, — говорю ему, — бабник. Перевоспитывать тебя надо». А он такой: «да, я согласен, перевоспитывай, о прекраснейшая из дам». Подходит к кровати, а по дороге одежду с себя срывает. А там под одеждой…

Надя заметила, как запылали щеки сидящей на кровати Лизи, которая слушала рассказ Марины, сгорая от любопытства и смущения.

— Марин, вот это место можно без подробностей.

— Ну, хорошо, — рассмеялась подруга, — детали мы пропустим. В общем, неслабо так нас с Феликсом накачали зельицами. Как-то быстро у нас стало продвигаться к процессу перевоспитания. А тут вдруг делегация целая: Эрланд, Вильгельм, казнокрад этот (ну, это я потом узнала, кто он) и подружка его рыжая полоумная, которая все это и подстроила. Ну и ты — чтобы уж нам с Феликсом совсем жизнь медом не казалась. Но в тот момент, не поверишь, мне все равно было. Черешня эта… тьфу ты, боярышник, такой пофигизм навевает. Слушай, ну как ты на мою защиту на глыбу эту свою каменную пошла грудью — меня даже через боярышник пробрало.

— А потом, когда я отключилась?

— А когда ты отключилась, он всех на уши поставил. И ему, похоже, стало немного не до нас с Феликсом. Вильгельм этим воспользовался — говорит, мол, Ваше Величество, давайте, до выяснения обстоятельств пока не будем их под стражу брать, а посадим под домашний арест. И король рукой махнул. Все равно ему было — за тебя переживал, аж почернел. Вот меня и заперли в моих покоях, а Феликса в его. И дальше я пару часов в неведении провела, что где происходит и почему. И за эти пару часов потихоньку от ягодного дурмана отошла.

— Марин, бедная, наверно в шок впала, когда все осознала?

— Шок не шок, но малость не по себе. Зло меня взяло. Я ж понимала, что это подстава. За тебя переживала. Что за гадость в том стакане была? И за Феликса. Няшка он такой. Вон как перевоспитываться безоговорочно согласился. Думала, что с ним теперь будет. А тут вдруг твой Эрланд приходит. Сосредоточенный, хмурый. Каменюка, короче, верно ты подметила.

— Скала.

— Не важно. Спасибо, хоть сразу успокоил, что с тобой все в порядке — просто крепкий сон. А потом сказал, мол, нужно серьезно поговорить. А я ж к тому времени уже вся на взводе была — злющая. С кровати соскочила, хожу туда-сюда, глазами сверкаю. Говорю — вот и я собиралась серьезно поговорить. И начала не то что говорить — орать. «Вы нас с Феликсом застукали — это, конечно, подстава была, но, думаете, я жалею?! Вот нисколечки! Хотите, то же самое повторю уже без всякого зелья, чтобы до вашей пустой башки дошло, наконец, что не могу я быть вашей невестой?! Не сростается что-то! Не вспыхивает! Не заводит! Не трогает! Тьфу на ваши звезды троекратное! Ни черта они не видят! Или они, или ваш астролог! Вы ему зрение когда проверяли? У вас тут, говорю, профосмотры медицинские есть?!» И только замолкла, дух перевести, представляете, что Эрланд мне говорит? Говорит, что пришел именно это мне и сказать.

— Про профосмотры? — удивилась Надя.

— Про предсказание астролога.

Вот и я думаю, что Его Святейшество Освальд ошибся, — оживилась Лизи и впервые посмотрела на Марину с теплотой, а не с неприязнью.

— Вот с этого момента у нас с Эрландом начался продуктивный разговор, — продолжила подруга. — Я ему — перепроверить все надо. Астролог тоже человек, ошибиться мог. Король мне — несколько раз уже просил астролога проверить, тот перепроверил — результат тот же. Я ему — значит, он врет. Специально подтасовывает факты. Эрланд мне — не может он лгать. Однажды он уже пошел на подлог и всю жизнь жалеет об этом. Я ему — ну так пойдемте, сами все проверим. Пусть астролог покажет, что и как. И мы пошли.

Марина снова завозилась на подушках, потерла спину. Потом посмотрела просящим взглядом на Лизи:

— Слушай, сделай нам кофе, а? Всю ж ночь не спала.

— Тогда пообещайте, миледи Марина, что пока не будете рассказывать.

— Не будет, я прослежу, — успокоила Надежда свою помощницу, мысленно усмехаясь. Если бы сама Надя о чем-то попросила, та бы понеслась выполнять распоряжение без всяких ультиматумов.

Лизи вышла, а Надя все-таки не утерпела узнать главное:

— Марин, астролог, что, действительно ошибся? — она поднялась на локте, посмотрела на подругу. С того самого момента, как та назвала ее невестой Эрланда, в душе поселилась надежда.

— Нет.

Надя ждала другого ответа. Снова рухнула на подушки.

— А почему ты тогда назвала меня невестой Его Величества?

— А потому что ты и есть невеста Его Величества. Но просила же по порядку, тогда не забегай вперед. И не хитри. Обещались дождаться Лизи — дождемся.

Лизи продемонстрировала чудеса скоростного бега с подносом — вернулась с горячим напитком буквально через пару минут. Умудрилась при этом еще и свежеиспеченных булочек с вишнями с королевской кухни прихватить.

Надя и Лизи дали Марине сделать пару глотков и выжидательно уставились на нее.

— В общем, что я вам скажу, девочки, компьютеризации астрологического труда, конечно, сильно не хватает. Рассказывал нам астролог, рассказывал, как он эти послания звездные считывает — там темный лес, особый дар нужен. Но зато потом чисто механическая работа — по таблицам его этим пыльным и по картам отыскать нужные поля. Сопоставить по особому алгоритму. Вот тут-то наверно ошибка и затаилась, подумали мы. Короче тысячи цифр надо было перелопатить, чтобы все проверить. И начали мы проверять. Эрланд, молодец, конечно, команду нашу усилил. Считай, пол замка в кабинете астролога собрал. И Базиль, и Вильгельм с Феликсом, и Фредерик с Алисией нам помогали. Они все тебя любят, Надь. Они все хотели, чтобы оказалось, что астролог ошибся. Они все хотели, чтобы ты стала их королевой. Но цифры, чтоб их, сходились — никакой ошибки. Получалось, что невестой Эрланда должна стать та девушка, которая находилась в нужной точке земного пространства (то есть в нашей с тобой комнате в общаге) в нужное время, то есть 24 июня в 12.53 по Гринвичу. Именно в это время Алисия и Фредерик и появились у нас в комнате и начали меня обрабатывать, что, мол, я невеста их племянника. Тебя в это время не было. Ты уже домой на каникулы смоталась.

Лизи сделалась чернее тучи:

— Все равно что-то не то.

— Вот и Эрланд так сказал. И мы начали перепроверять по второму разу. У меня уже круги цветные перед глазами поплыли, и цифры двоиться стали. У Эрланда, скорее всего, тоже. Поэтому, наверно, он и заметил, что в одной колонке с одним числом что-то не так. Будто кто-то лишнюю цифру приписал. Посмотрели мы через лупу — точно. И цвет чернил чуть-чуть отличается и наклон и манера написания…

— Дальше я сам все расскажу… — голос Эрланда прозвучал так близко и так неожиданно, — …своей невесте.

Увлеченная повествованием Марины, Надя не заметила, как он вошел.

Сердце забилось заполошно, вырываясь из груди ему навстречу. Марину и Лизи как ветром сдуло. А он сел рядом на кровать, ее монументальная скала, ее надежный невозмутимый непоколебимый король… ее жених?

Ох, что делать с этим мечущимся сердцем? Что делать с волной жара, захлестнувшей с головой, с бьющей в висках набатом надеждой? Что делать с тем, что хочется прильнуть к этой мощной груди, ощутить его руки, зарывающиеся в волосы, его губы на своих губах?

Моя невеста, — повторил он и притянул к себе, чтобы сделать все то, чего она так желала. — Моя.

Он шептал это слово снова и снова.

— Моя, — он упивался им.

— Моя, — растворялся в нем.

— Моя…