Глава 46

В дом Жиданова мне удаётся попасть без особых проблем. Здесь нет охраны, а его экономка спокойно впускает меня, посчитав, что я его клиент.

Адрес я нашёл в интернете. Там же было указано, что Жиданов иногда проводит юридические консультации в собственном доме.

Экономка провожает меня до двери кабинета. Негромко постучав, учтиво произносит:

– Глеб Андреевич, к Вам пришли.

– Входите, – отвечает тот немного резко.

Женщина распахивает дверь. Кивнув ей, прохожу в кабинет и сразу вижу Жиданова. Он сидит за столом перед компьютером. Оторвав взгляд от монитора, сосредоточенно смотрит на моё лицо. И очень быстро в его глазах появляется понимание того, кто перед ним.

Губы Жиданова растягиваются в надменной улыбке. Он расслабленно откидывается в кресле. Кивает на стул напротив.

– Савельев Евгений Борисович! – произносит с театральным пафосом. – Собственной персоной! Я даже как-то растерялся от такого нежданного гостя.

Нет. Он очень даже собран. Разговор наверняка получится не из лёгких.

Прохожу к стулу, снимаю куртку, вешаю на спинку. Сажусь и кладу руки на стол. Жиданов сразу видит разбитые костяшки пальцев на моей правой. Сморщившись, несколько нервозно поправляет ворот рубашки.

– Вам нужна моя помощь? Нарушили закон? – выдавливает ухмылку, но та получается натужной и фальшивой.

– Да, нарушил, – киваю я. – И в одном шаге от того, чтобы сделать это снова. Все, кто причинил Еве зло, должны ответить за это.

– Зло? Какое зло, Евгений Борисович? – изображает он изумление. – Моя дочь всю жизнь – как сыр в масле. Сначала жила за мой счёт, теперь Никита её содержит.

– Тот Никита, который надругался над ней? – уточняю ядовитым тоном. – Или тот, которому Вы это внушили?

Во взгляде Жиданова что-то меняется. В глубине его глаз проскальзывает нечто, похожее на страх. Однако он быстро берёт себя в руки и спокойным голосом заявляет:

– Никита сожалеет о том, что сделал. Вот уже четыре года пытается искупить вину, находясь с Евой в законном браке.

– И как? Получается? – брезгливо выплёвываю я.

– Да, вполне...

– Хотя... Это суд будет решать, получается у него или нет. Ева даст показания.

– Какие показания? – он вновь дёргает ворот рубашки. – Ты не в себе, если вновь хочешь поднять то дело! Не забывай о моих связях! На этот раз ты точно сядешь!

Игнорируя его жалкие угрозы, спрашиваю подчёркнуто ровным тоном:

– Что ты делал в ту ночь в доме? – тоже перехожу на «ты», раз уж он задал такой тон нашему разговору. – Все мои студенты были уверены, что тебя нет в городе. А тут вдруг всплывает, что был. И видел Трофимова, покидающего комнату Евы. Как-то не сходится...

– Я вернулся немного раньше, – расслабленно пожимает плечами прокурор. – К чему ты клонишь?

Я подаюсь вперёд, вперив взгляд в его самодовольное лицо.

– Это ведь ты! Ты сделал это! Не Трофимов!

– Что ты несёшь?! – возмущённо рявкает Жиданов, вскакивая с кресла. – Ева – моя дочь!

– Приёмная, – уточняю я.

Тоже встаю и, уперев руки в стол, не свожу тяжёлого взгляда с прокурора. Мы сверлим друг друга глазами.

– Ты всегда считал её никем. Ты унижал эту девочку все годы, которые она провела в твоём доме. Распоряжался её жизнью. Даже сейчас ты наивно полагаешь, что имеешь над ней власть. Но ты ошибаешься! Не имеешь!

– А кто имеет? Ты? – усмехается Жиданов. – Докторишка с зарплатой в двадцать долларов в час? Что ты можешь против меня?

– Хм... Ты удивишься, – ухмыляюсь. – В этот раз у тебя не получится, Глеб Андреевич. Ни запугать меня, ни забрать Еву. Твой зять, кстати, уже слился. Его признание записано на видео.

– Какое признание? – лицо прокурора вытягивается. – В чём он там может признаваться?

– В том, что ты внушил ему. Это же ты заставил Никиту поверить в то, что он надругался над Евой. Но наверняка там и близко не было следов Трофимова. А вот твои были. Все материалы дела можно поднять и проверить. И найти того, кому ты хорошо заплатил. Четыре года назад у меня таких возможностей не было.

– А теперь типа есть? – говорит он пренебрежительно, вновь опускаясь в кресло.

– Давай проверим, – бросаю я.

Отдираю руки от стола и делаю шаг назад, намереваясь уйти.

– Подожди! – тут же выпаливает Жиданов.

Видимо, понял, что я далёк от блефа. Останавливаюсь и смотрю на него выжидающе.

– Чего ты хочешь? – произносит он после минутной заминки.

– Правосудия, – отчеканиваю я.

– А нормальной жизни с Евой не хочешь? Я оставлю её в покое.

Неужели? Через четыре года, да?

– Почему ты это сделал? – отвечаю вопросом на вопрос. – У тебя какие-то отклонения? Нравятся молоденькие?

Он морщится и отводит взгляд. Потом тихо произносит:

– Мать Евы и Марка была той ещё шалавой... Когда ушла от меня, быстро нагуляла двойню. Ева чертовски на неё похожа.

– Ты болен! – брезгливо выплёвываю я.

– Но ты никогда этого не докажешь, – он снова усмехается. – У тебя есть шанс, Савельев. Уходи и забудь обо всём. Можешь забрать Еву. Я не стану мешать. Ну или мы можем запустить машину правосудия. Но спешу тебя разочаровать – правосудия нет! Всё дело в деньгах. Точнее – в том, кто больше заплатит.

Грудь распирает от злости. Но я понимаю, что эту битву наверняка проиграю. Не потому, что не смогу доказать причастность Жиданова к изнасилованию. А потому, что ни за что не позволю Еве проходить через это.

Мне настолько противно, что даже находиться в одной комнате с этим ублюдком становится пыткой.