Глава 47

Ева

– Мамочка... а когда папа приедет? – вздохнув, спрашивает Даша, подсовывая руки под щёчку.

Я провожу по её волосам ладонью и говорю как можно спокойнее:

– Нескоро, дочур. Папа очень надолго уехал в командировку.

– Мы здесь будем жить?

– Пока да.

– А почему не дома?

Да, моя дочь очень любознательная, как и все дети её возраста. Но я всё ещё старательно пытаюсь оградить её от ужасной реальности.

– Но здесь же здорово! – произношу воодушевлённо. – Ты видела, какой замечательный детский городок во дворе? Завтра утром непременно пойдём кататься на качелях.

Даша расплывается в улыбке. Потом зевает. Я целую её в щёчки, и дочка наконец закрывает глаза. Глажу её по спинке до тех пор, пока она не начинает размеренно дышать. Потом покидаю спальню Жени, оставив дверь открытой на случай, если Даша проснётся.

Иду на кухню, делаю себе кофе. С чашкой в руке встаю у окна и просто смотрю на дорогу.

Жени до сих пор нет... Кирилл привёз нас сюда, донёс наши вещи до квартиры. И оставил одних. Когда после его ухода прошёл уже целый час, мне наконец-то удалось уговорить Дашу поспать, ведь на часах было уже одиннадцать вечера.

Она сильно перенервничала сегодня... Но я приложу все усилия, чтобы дочка смогла всё это забыть. И Никиту, и дом в котором мы жили... У меня пока есть время создать вокруг Даши новую реальность. Где её отец – Женя. И где он всегда им был.

Чувствую, как гудят от усталости ноги и сажусь за стол. Позволяю себе немного подумать о будущем.

Что мы будем делать?

Останемся в этом городе? Уедем?

Что будет делать мой отец?

Очевидно лишь то, что Никита не станет нас преследовать. Кирилл и Женя нашли какие-то рычаги давления на него. Я пока не знаю, какие. Да и не хочу знать, если честно. Хочу, чтобы Женя поскорее пришёл. Хочу не разлучаться с ним больше...

Проходит ещё около получаса, когда я слышу, как входная дверь открывается ключом. Бегу в коридор. Увидев Женю, бросаюсь ему на шею. По щекам тут же начинают бежать слёзы.

Мы слишком долго не виделись. Очень долго...

– Ева... Боже, Ева... – он прижимает меня к себе и, кажется, не может выразить словами то, что чувствует.

Всхлипываю. Женя тут же отстраняется. Схватив моё лицо руками, вытирает подушечками пальцев слёзы с моих щёк. Склонившись, прижимается губами к моим губам.

Я сама углубляю наш поцелуй... Никак не могу им напиться. И надышаться Женей тоже не могу.

Два месяца. Вот сколько мы не виделись.

Перемещаемся в гостиную. Женя садится на диван, сажает меня на свои колени и крепко-крепко обнимает.

– Вот так я буду теперь всю жизнь тебя держать, – произносит он, тяжело вздохнув.

– Я согласна, – улыбаюсь сквозь слёзы. Но это слёзы счастья. – Не отпускай меня, Женя...

Глядя ему в глаза, тихо шепчу:

– Я так тебя люблю...

– А я люблю тебя! И нашу дочку. И нашего ещё пока не родившегося малыша.

Проводит ладонью по моему животу, и я начинаю непроизвольно дрожать. Женя это чувствует, и его голос становится строгим:

– Он мой! В любом случае он мой!

Я так хочу верить, что он, и правда, Женин... Молча киваю, даже не собираясь спорить.

– Даша спит, – успеваю шепнуть, прежде чем Женя вновь с нежностью целует меня.

Торопливо снимаю с него куртку и расстёгиваю пуговицы на рубашке. Поцелуй становится нетерпеливым. Страстным. Во мне вспыхивает нестерпимое желание отдать всю себя без остатка ему – мужчине, в которого я всегда была влюблена.

Мы очень быстро избавляемся от одежды, и Женя дарит поцелуй каждому участку моего тела. Особенно надолго припадает губами к животу. И мне вновь хочется плакать от щемящей трогательности этого момента.

Потом мы долго и жадно занимаемся любовью, плотно закрыв дверь гостиной.

Позже Женя вновь усадит меня к себе на колени, обнимет и наконец расскажет о том, что произошло с Никитой, и где был он сам всё это время.

Но это будет потом... А пока мы просто наслаждаемся друг другом.

И я уверена, что так теперь будет всю жизнь.