Эпилог

– Брат... – выдыхает глухо Макс. – Я даже не знаю, как тебя благодарить!..

– Никак, – хлопаю его по плечу. – Это моя работа.

– Ты спас мою Еву, – он протягивает мне руку. – Ты даже не представляешь, что ты для меня сегодня сделал!

Притягиваю его к себе, и мы обнимаемся.

– Догадываюсь, – расплываюсь в улыбке. – И теперь понимаю, что всё, что было с нами раньше, было не зря...

Случилось так, что некоторое время назад мои братья, пытаясь помочь мне, по ошибке похитили совершенно невиновную девушку. А теперь, спустя пять лет, оказалось, что Максим влюблен в неё без памяти.

И я... Я так долго прорывался к своей Еве... Столько неоднозначных вещей сделал... Но ни о чём не жалею.

С мужем она смогла развестись довольно быстро, и даже без его присутствия.

Я удочерил Дашу. Мы сделали новый тест ДНК и доказали, что она – моя!

Отец Евы не вмешивался в нашу жизнь. Я не стал рассказывать Еве о том, что он сотворил. Она до сих пор думает, что Никита был тем насильником. И что он сбежал, потому что Кир пообещал, что обратится к следствию с неоспоримым доказательством вины – видеозаписью с признанием Никиты.

Теперь Трофимов ведёт свой бизнес из Швейцарии. Но стремление всё контролировать мешает ему. Кажется, его бизнес сейчас на грани разорения.

Но это уже нас не касается. Есть гораздо более ценные вещи, чем прошлое, которое мы смогли оставить позади.

– Прости, но мне уже пора ехать, – говорю я брату, отпуская его руку.

Макс отстраняется и смотрит мне в глаза.

– Ты уезжаешь в Израиль сегодня?

Да, именно это я ему заявил, когда настаивал на скорейшей операции для его возлюбленной. Но на самом деле я взял три недели отпуска, чтобы провести их вместе с Евой и малышом.

У нас будет мальчик. Он должен появиться со дня на день. Но у меня не было возможности рассказать среднему брату об этом. Мы были не слишком дружны в последние годы.

Снимаю халат, оставляя его вопрос пока без ответа. Надеваю куртку, и мы вместе покидаем мой кабинет. Макс провожает меня до холла первого этажа клиники. Сам он останется здесь, со своей Евой.

Она только что пережила операцию на сердце, и мы чуть не потеряли её. Но Ева, слава Богу, справилась. А теперь мне пора к своей Еве. Из-за работы я слишком мало провожу времени с ней.

– Всё, брат, пока. Держи меня в курсе её состояния. Я всегда на телефоне, – говорю Максу, вновь пожав его руку.

– Я позвоню, – обещает он, и мы прощаемся.

Выхожу из клиники, сажусь в машину и гоню на окраину города. Теперь мы живём в частном доме, и я стараюсь обеспечить своим девочкам такой же комфорт, какой был у них и раньше.

Едва захожу во двор, ко мне несётся Гросс. Он почти сшибает меня с ног. Радостно виляет хвостом и пытается облизать лицо, встав на задние лапы.

– Он тебя обожает!..

Услышав эту негромкую реплику, смотрю на входную дверь. Там стоит Ева, обняв руками свой огромный живот. Её глаза светятся любовью.

– Я тоже его обожаю, – потрепав пса по голове, подбегаю к жене и осторожно обнимаю. – А тебя люблю всем сердцем. Ты как?

– Нормально, – она тянется к моим губам.

С нежностью целую Еву, и мы заходим в дом. Гросс умудряется проскользнуть вслед за нами. Мы не прогоняем его. Потому что ему, как и всем нам, необходимо не чувствовать себя одиноким. Пёс устраивается на специально отведённом для него коврике в гостиной и просто наблюдает за нашими объятиями.

С огромным трудом нам удалось найти Гросса в приюте. Он там сильно исхудал... Но это уже в прошлом.

– Папа Женя!! – радостно верещит Даша, несясь по коридору прямиком ко мне в руки.

Да, папа Женя... Сначала был дядя Женя... Теперь папа Женя... Надеюсь, скоро останется лишь папа. Детям свойственно забывать.

– Привет, бандитка! – подхватываю дочку на руки.

Она обвивает ручками мою шею.

– Мама сама сделала мороженое, но не даёт мне попробовать, потому что тебя ждёт! – начинает жаловаться мне Даша, потому что я её верный защитник.

И да, я очень-очень балую свою дочь. Но она это заслуживает.

– Ух она жадина!.. – изображаю негодование, покосившись на Еву. – Пошли скорее обыскивать морозильник.

Ева хихикает и, продолжая игру, укоризненно качает головой.

– Вот это да!.. А как же ужин? Сразу вам сладкое подавай!

– Иногда можно нарушать правила, – парирую я и чмокаю её в кончик носа.

Несу Дашу к холодильнику. Ева идёт следом, но вдруг замирает и хватается за поясницу. С её губ срывается громкое «Ай!..»

Сажаю Дашу на стул, сам подбегаю к жене. Она смотрит на меня глазами, полными слёз, и улыбается.

– Кажется, началось...

Наш сын появляется на свет немного раньше срока. И никаких тестов ДНК нам не нужно, потому что и так понятно – он мой. Глаза, нос… Всё в нём напоминает меня в младенчестве. Да и не сомневался я никогда, потому что дети рождаются от любви. Такой как у нас с Евой.

– Как мы его назовём? – шепчет Ева, прижимая малыша к груди.

Их уже перевели в палату, нам с Дашей разрешили побыть немного здесь. Дочка утомилась немного и теперь сладко спит рядом с мамой. Малыш тоже спит и улыбается во сне.

Склонившись невесомо целую его в лобик.

Мы часто говорили о будущем имени ребёнка, но так ни к чему и не пришли.

– Можно всё-таки Борисом, – вслух размышляет Ева. – В честь твоего отца.

– Или Иваном, в честь деда, – предлагаю я с улыбкой. – Или можно назвать как-то по-другому…

– Максимом? Кириллом? – подразнивает она. – Почему ты не сказал своим братьям о пополнении в нашей семье?

– Потому что я эгоист, – отвечаю на полном серьёзе. – Не хочу делить твоё внимание ни с кем.

Да, я почти маниакально жажду проводить с Евой и дочкой двадцать четыре на семь. Со своими братьями мы ещё успеем наверстать упущенное.

– Эгоист, да? – улыбка Евы становится нежной. И она негромко признаётся: – Я тоже.

Склонившись, припадаю к её губам. Потом покрываю поцелуями щёки. И щёчки малыша.

– Иван Евгеньевич Савельев, – произносит она с уверенностью и заглядывает в личико нашего сына. – Ванечка.

Ванечка... И Дашенька.

Сердце в груди стучит как сумасшедшее... И я бы вечно смотрел в глаза любимой женщины и на то, как она смотрит на наших детей.

Быть с ней... Теперь это возможно!