Глава 17

Прежде чем войти, мы немного замешкались, разбираясь, кто первый должен войти в зал. Точнее, пришедшие дамы очень быстро и привычно построились по ранжиру, где первой ожидаемо стояла мать прежнего хозяина замка, следом за нею дочь. Видимо, её супруг по знатности превосходил всех остальных. Замыкающими в этом строю стали экономка и жена пленного офицера. А вот моё место вызвало сомнения.

Формально мой статус вдовы не слишком знатного аристократа требовал встроиться в эту цепочку где-то между сестрой и дочерью хозяйки. Только вот статус хозяйки нынче выглядел не менее сомнительно, чем мой. Её сын сидел в подвале, и ни замок, ни гарнизон ему больше не подчинялись. И женщина это прекрасно понимала. Потому на мою вежливую попытку пропустить её вперёд она лишь усмехнулась и жестом предложила мне идти первой.

Испытывать терпение императора — не лучшая идея. Нас уже ждали. Потому я не стала разыгрывать спектакль вежливости и решительно вошла первой в открытую слугой дверь.

— Ниса Эвелин дер Барри! — громко объявил слуга, и я сразу наткнулась на внимательный взгляд императора.

Он не видел меня ещё в новом наряде. Похоже, преображение его впечатлило. Взгляд был столь горяч, что я невольно смутилась и потупилась. Потому о том, что император встал, приветствуя входящих дам, я догадалась по шуму стульев, отодвигаемых остальными гостями. Император своей галантностью продемонстрировал, что сейчас он прежде всего мужчина и рыцарь, отодвигая роль правителя на второй план. Это позволяло сотрапезникам забыть одни жёсткие правила этикета, но требовало вспомнить другие.

Оставшиеся за столом свободные места подсказывали, где предстоит расположиться пришедшим дамам. Меня явно ждало место по левую руку императора. Похоже, Дамиан решил меня больше не прятать.

Когда все сели, я с позволения императора представила остальных гостий, особенно уделив внимание нисе Горалис, предложив всем присутствующим обращаться к ней, как экономке замка, со своими бытовыми вопросами.

Когда я представляла женщин, то внимательно смотрела на их соседей, опасаясь, что кто-нибудь проявит недовольство или неуважение к пожилым дамам. Но нет. Все выглядели спокойными и вели себя по отношению к ним с должным почтением. Разве что у Гайера в глазах мелькала насмешка, но вслух он ничего не сказал.

Слуги принялись разносить еду. Зазвучала тихая музыка с галереи менестрелей. Всё выглядело совершенно обычно, словно в зале собрались не воины, недавно захватившие этот гарнизон, а охотники, вернувшиеся в дом после хорошей скачки.

Император вёл себя как галантный кавалер, ухаживая за мной, но первые его слова были обращены не ко мне.

— Ниса дер Рубитас, рад, что вы с вашими дамами решили присоединиться к нам за ужином. А то я уже опасался, что во время короткой осады гарнизона пострадали не только воины. Ваш сын проявил ответственность и ум, решив прекратить сопротивление и оговорив в условиях сдачи безопасность мирных жителей. Я обещал. Надеюсь, никто из женщин не пострадал?

— Нет, Ваше Императорское Величество, — склонила голову прежняя хозяйка замка. — Все живы, хвала Богам.

Император не стал смущать её напрашивающимся вопросом: где же тогда эти дамы? Почему их нет за столом?

Ниса дер Рубитас, похоже желая побыстрее уйти от скользкой темы, предпочла заговорить о том, как прекрасно готовит местную рыбу их повариха, и о других особенностях здешней кухни, извиняясь за то, что она слишком скромна для императора.

Тема рыбалки и охоты, естественно вытекающая из упоминания о рыбе, заинтересовала сидевших за столом, и разговор не угас и после того, как император замолчал, отвлёкшись на меня. Дамы, сидевшие за столом, хотя и утратили красоту, зато приобрели опыт. Они легко и умело вели застольную беседу, не позволяя воцариться тишине или испортить кому-то аппетит неуместными словами.

Державшиеся вначале настороженно мужчины, опасавшиеся, похоже, упрёков или неудобных вопросов, просьб о захваченных пленных, расслабились, видя, что пожилые женщины не спешат с этим, обращаясь к ним как к малознакомым гостям. За столом звучал обычный разговор о природе и погоде, причём погода и её изменения особенно всех заинтересовали.

— Как долго ещё продержится тепло? Когда в здешних местах начинаются осенние дожди, а когда снег? И как долго он держится, если падает? — ответы на эти вопросы слушали внимательно все — от императора до сидевших на противоположном конце стола рыцарей.

Мне и самой это было интересно. Поместье, где я жила последние десять лет и откуда вывез меня император, располагалось в предгорьях, и климат у нас был более суровым по сравнению с остальным герцогством. Для столицы же, где прошло моё детство, было выбрано место на юге Арджурии, близкое к устью полноводной Финлии, и потому погода там также отличалась от здешней.

— Ваше Императорское Величество, — вдруг решила обратиться к Дамиану бывшая хозяйка замка, — раз уж мы заговорили о погоде… Через две-три недели начнутся затяжные дожди, земля размокнет, и если не успеть собрать то, что ещё уцелело на полях, то всё пропадёт.

— На погоду я повлиять не могу. Магия может задержать дождь на день или два, не больше.

— О, на это никто и не рассчитывает. Люди боятся выходить в поля. Если бы вы приказали крестьянам срочно делать запасы, а солдатам не мешать им… И обещали бы, что не заберёте всё, то, глядишь, до дождей бы они управились.

Я хорошо понимала нису Рубитас. Она прекрасно знала, что война войной, а осенняя пора требует своей жатвы. И если не сделать положенное, то голод унесёт жизни тех, кого пощадили битвы. Понимал это и император. Потому и кивнул, соглашаясь.

— Гайер, подготовь текст указа. Далий, Комин, доведите до своих подчинённых, чтоб никто не смел мешать мужикам в их работе. И поля лишний раз не портить.

Дальше разговор вновь потёк лёгкий, но не без подводных камней. Филип и Комин принялись расспрашивать о соседях здешней крепости, о графе Финлисе и сидящем в осаде в Тирсе стратиге Аретасе. Дамы вначале немного мялись. Как-никак расспрашивали об арджурцах представители противной стороны. Но так как вопросы выглядели совершенно невинно и касались общеизвестных вещей, то дамы расслабились и отвечали спокойно. Ведь какая тайна в том, сколько лет соседу, женат ли он, есть ли дети и сколько? С кем состоит в родстве и хороший ли он хозяин? Любит ли он семью или наплодил бастардов? Так как невинных девиц за столом не было, то и такими сплетнями дамы сочли возможным поделиться.

Вреда такими сведениями они никому не принесут, а на доброе расположение императора, глядишь, и повлияет. И когда будет решаться судьба близких мужчин, попавших в плен, даже тень расположения окажется совсем не лишней.

Несмотря на приятную беседу, задерживаться за столом мы не стали. Как только приличия позволили, я встала, давая сигнал дамам, что пришло время оставить мужчин одних.

Оказавшись за дверью столовой залы, я поблагодарила дам за то, что составили мне компанию.

— Ну что вы, ниса Эвелин, это мы благодарим вас за полученную возможность, — любезностью на любезность ответила ниса дер Рубитас.

— Матушка, не унижайся перед этой! — презрительно фыркнула её дочь.

Пожилая женщина раскраснелась. Похоже, она немного перебрала вина и сейчас не сдержала своих истинных чувств ко мне.

— Это она должна быть благодарна нам, что порядочные женщины не побрезговали такой компанией.

— Замолчи! — прикрикнула на неё старая хозяйка замка. И повернулась ко мне, явно собираясь извинениями хоть как-то смягчить оскорбление.

Выслушивать вынужденные и, скорее всего, лицемерные оправдания желания у меня не было. Её дочь по глупости и неосторожности лишь сказала вслух то, что думали остальные. Я не сомневалась, что именно так и станут относиться ко мне «порядочные женщины», по необходимости скрывая презрение лишь до поры до времени. Потому развернулась и пошла прочь. Мне надо было успеть заглянуть к Питеру до того, как император вновь начнёт искать меня. Не стоило испытывать его терпение, а то с него станется запереть меня в спальне.

О том, что не все люди неблагодарны, напомнил мне Питер. Мальчик встретил меня с такой искренней радостью, что смягчил мне горькое послевкусие вечера. Что же, если моё нынешнее положение помогло хотя бы одному человеку, это уже утешение. Богиня-мать знает, какой дорогой вести свою дочь.

Я не могла долго оставаться с мальчиком, но всё же не устояла перед его просьбами. Посидела немного рядом с его ложем, напевая колыбельную, дожидаясь, пока веки его потяжелеют, и лишь затем ушла.

В результате, когда я пришла в покои императора, он меня уже ждал. Филип торопливо надел на меня браслеты и оставил нас наедине. Я чувствовала себя усталой. Уж очень насыщенный день выдался. Оттого впервые я не загорелась в ответ на ласки Дамиана. Он честно старался разжечь мою страсть, но не смог справиться со своей. Я только обрадовалась, что ему не удалось растянуть удовольствие, потому что спать мне хотелось больше всех прочих радостей жизни. Заснули мы вместе, провалившись в тёмное беспамятство практически сразу.