Глава 18
Когда я проснулась утром, император уже ушёл. Больше того, как пояснила Мара, он вместе со своими мерархами уже отправился куда-то с утра пораньше, так что я могла завтракать без него.
Моя верная служанка прибыла ещё вечером, но не рискнула тогда явиться ко мне, так как император к тому времени уже находился в спальне. Она не стала спрашивать о том, чем был вызван мой столь срочный приезд в замок. То ли уже всё выяснила, то ли считала прихоть императора вполне достаточным объяснением. Куда больше её волновало то, что моего пробуждения ожидала другая служанка, которую вчера приставили ко мне в её отсутствие.
— Она так рвалась к тебе, что пришлось даже на неё прикрикнуть, — ворчала Мара. — Объяснить, что не дело служанки будить уставшую госпожу.
— Может, что-то срочное?
— Подождут! Сам император велел тебя не трогать, а эта девица прям извелась! Когда госпожа пойдёт завтракать? — пискляво передразнила она служанку. — А то её все ждут…
— И кто эти все? — немного удивилась я. — Император ведь, ты говорила, уехал.
— Экономка и здешние дамы, как я поняла.
Видеть их не хотелось. Наверняка вчера они поняли, что старшая дочь хозяйки перегнула палку. Опасаются, что я разозлилась и это выйдет им боком. Теперь они станут мне льстить и всячески меня задабривать. Боюсь, что в такой компании завтрак станет мне поперёк горла.
— Передай ей, что я буду завтракать в спальне. Могут меня не ждать. А экономка пусть обращается с неясностями к Гайеру. Он здесь главный. Ко мне же пусть приходит, только если с Гайером возникнут проблемы. Но надеюсь, до этого не дойдёт.
Мара понятливо кивнула, выглянула наружу, чтобы передать распоряжение служанке, и вернулась ко мне, чтобы помочь с умыванием, причёсыванием и всем остальным.
После завтрака я вновь отправилась к Питеру. Всё же он ещё маленький, и одному ему среди чужих людей страшно. Воздействовать на него я больше не рисковала, чтобы не породить ненужную зависимость от меня. Но даже просто появление рядом знакомого доброжелательного взрослого уже помогало ему успокоиться. А ещё я спешила сообщить ему хорошую новость, которую выспросила у приставленного ко мне оборотня.
— Привет, Питер! Твой отец уже знает, что ты жив.
Было приятно видеть, как загорелись радостью глаза мальчика.
— И когда он приедет?
— Не так быстро, — улыбнулась я его нетерпению. — Магический вестник прилетает быстрей, чем едет всадник. Тем более что у взрослых всё не так просто. Граф написал императору и попросил разрешения приехать за тобой.
— И что император?
— Не знаю, но думаю, разрешит. Главное, что твой отец попросил сообщить тебе, что мама твоя жива, только ранена.
— Но её вылечат! — убеждённо сказал Питер.
Я не стала ни подтверждать, ни разубеждать. Пусть ребёнок порадуется пока, а как всё обстоит на самом деле, он ещё успеет узнать. Как мне показалось из слов оборотня, рана у его матери довольно серьёзная.
Следующие несколько часов я провела с портнихой и горничными. Как оказалось, император велел обеспечить меня новой одеждой. Мастерство здешней портнихи вызывало у меня сомнения, потому я не стала заказывать ей что-то нарядное, хотя выделенные из императорских запасов ткани позволили бы сшить по-настоящему роскошное платье. Не хотелось, чтобы драгоценная ткань оказалась бы испорчена провинциальной портнихой.
Я предпочла обзавестись нарядами на каждый день и тёплым плащом. Моему было уже несколько лет. Служил он мне верой и правдой, а потому выглядел уже несколько жалко.
Выбор фасонов и тканей, снятие мерок и прочие связанные с обретением обновок хлопоты заняли много времени, так что император вернулся, когда примерочная вакханалия была в самом разгаре.
Присутствие в его покоях посторонних женщин ему не слишком понравилось, но мой полуодетый вид поднял ему настроение. И не только.
Портниху и горничных, словно лёгкие лоскутки ветром, мгновенно выдуло из комнаты. Вряд ли император заглянул сюда из-за меня. Скорее всего, он собирался привести себя в порядок после поездки верхом. Но не среагировать на полуобнажённую меня было выше его сил. Правда, к его искреннему сожалению (и немного моему), время его ограничивало и дальше откровенных ласк мы не зашли. Он помог мне накинуть платье и спрятаться за занавесями постели, когда вызванные слуги помогали ему с омовением и переодеванием.
Пока это происходило, император принялся расспрашивать меня, какие именно наряды я заказала и как скоро они будут.
— А почему ты не заказала ничего из синего шёлка? Этот цвет должен тебе идти.
— Побоялась, что здешняя портниха его испортит. Вряд ли она умеет работать с такой дорогой тканью.
— Пожалуй.
Разговаривать, не видя из-за штор лица собеседника, было не слишком удобно. Угадать, что крылось за этим «Пожалуй» — согласие или недовольство, я не могла.
— Но тебе нужны приличные платья.
Похоже, мои и императора представления о «приличных» для меня нарядах несколько не совпадали.
— Зачем?
— Ты теперь в моей свите и должна выглядеть соответствующе.
Мне хотелось спросить, в каком качестве я выступаю в его свите, но я не успела. Продолжение его речи выбило эти мысли из головы.
— Сегодня вечером приезжает граф Финлис. Ты приведёшь мальчика и не можешь при этом выглядеть, как служанка.
— Он доберётся так быстро?
— Торопится. И я его понимаю. Единственный сын.
Слова о единственном сыне прозвучали, как если бы говорилось о безусловной ценности. Я вспомнила, что императрица так и не сумела родить ему наследника. Говорили даже, что именно многочисленные попытки выносить дитя Древней крови и привели к её смерти, подорвав здоровье. Древняя кровь, делающая императора сильнейшим магом Империи, была одновременно и даром, и проклятием. Она делала владельца магом-универсалом, подчиняющим себе любую стихию. Но выносить наследника такого дара могла не каждая одарённая. Женщина же без дара не могла даже зачать.
Знатных родов с Древней кровью, из которых выходили императрицы, и прежде было немного, но во время междуцарствия, когда шла борьба за то, чей род сможет посадить своего представителя на опустевший трон, их почти под корень вырезали. Среди уцелевших семей девушек и женщин, подходящих императору по возрасту, не имелось. Так что ценность наследника Дамиан понимал как никто.
— Вы отпустите мальчика?
— Посмотрю.
Не знаю, действительно император ещё не принял решения или просто не захотел мне сказать. Кто я такая, чтобы делиться со мной столь серьёзными сведениями? Всего лишь «девушка для развлечений», приятный способ сбросить напряжение. Впрочем, я и не претендовала на большее. На звание «официальной фаворитки» не замахивалась. Чем меньше я значу для императора, тем скорее смогу получить свободу. И тем меньше зависти и интриг получу в свой адрес.
Но всё же предстать перед графом Финлисом, человеком, которого я уважала, в статусе «любовной игрушки» завоевателя Арджурии было неприятно. Я только надеялась, что моё имя не прозвучит, и граф не вспомнит меня. Всё же, когда я жила при дворе герцога, мы с тогда ещё не графом, а будущим наследником титула сталкивались редко и почти не общались. За прошедшие с тех пор десять лет я и внешне изменилась, так что шанс остаться неузнанной у меня был. Во всяком случае, я на это надеялась.
Если бы не Питер, то я постаралась бы избежать появления перед графом. Но оставить без поддержки взволнованного ребёнка я не могла. Император позволил мне ждать появления графа вместе с Питером, а потом велел по его приказу привести в зал, где будет проходить приём Финлиса.
Я не стала говорить мальчику, что его отец приедет уже сегодня, чтобы лишний раз не волновать малыша. Я рассказывала ему истории о псоглавцах, живущих на южных островах, когда звук труб за окном привлёк наше внимание.
Комната, отведённая юному заложнику, располагалась так, что из её окна был виден парадный вход в замок. И мы с Питером смогли наблюдать, как к крыльцу приближаются три рыцаря. Начинающиеся сумерки и густые тени, падавшие от башен, скрадывали черты прибывших, но Питер не усомнился:
— Отец! Это ведь он, правда⁈
— Думаю, да. Мне говорили, что граф сегодня может приехать.
Мальчик жадно вглядывался во взошедших на крыльцо гостей и взволнованно спрашивал меня:
— Почему с ним так мало воинов? — правда, ответа он не ждал, задавая сразу новые вопросы. — Почему он отдаёт им оружие?
Встретившие графа на крыльце оборотни из личной охраны императора почтительно приняли из его рук оружие и пропустили внутрь.
— Твой отец показывает, что пришёл к императору с миром и всецело доверяет ему, — пояснила Питеру я.
На мой взгляд, это была лучшая тактика. Если император захочет уничтожить графа, то будь с ним не три, а тридцать три воина, вооружённых до зубов, исход столкновения с гвардией будет одинаков. Ведь у императора в руках главный козырь — сын графа, и, пока это так, Константис дер Финлис не станет рисковать. Лучше демонстрировать всем, что ты надеешься на благородство правителя, его верность рыцарству, ведь тогда императору труднее будет отступить от правил гостеприимства.
Теперь, когда мальчик увидел отца, его волнение достигло предела. Он радовался прибытию графа и одновременно боялся за отца, «ведь он безоружен», боялся, что их встреча по какой-то причине не состоится. Пришлось применить магию и чуть-чуть приглушить ему чувства.
К счастью для наших нервов, долго ждать вестей не пришлось. Довольно скоро к нам заглянули воины, которые сообщили, что у них приказ — проводить нас к императору.
Когда мы с Питером зашли в зал приёма, я с облегчением поняла, что моя надежда остаться неузнанной вполне реальна. Граф не видел никого, кроме сына и императора. Мальчик, увидев отца, вырвал у меня руку и бросился к нему.
Я отступила в сторону и скрылась за широкой спиной какого-то императорского гвардейца, предпочитая со стороны наблюдать за происходящим. Было трогательно видеть радость Питера и облегчение, отразившееся на лице графа. Лишь на миг пробилось живое чувство, сменившее схлынувшее смертельное напряжение, державшее графа в тисках всё то время, что он не знал о судьбе сына. Лишь сейчас, увидев живого и здорового ребёнка, он позволил себе поверить в счастливый исход и расслабиться, выпустив наружу чувства, но почти тотчас вновь взял себя в руки и вновь надел маску хладнокровия.
— Питер, поклонись императору, — напомнил он об этикете сыну и сам склонился в низком почтительном поклоне.
— Как видите, граф, с вашим сыном всё в порядке. Мои солдаты вовремя вмешались и спасли его от похитителей.
— Благодарю вас, Ваше Императорское Величество. Род Финлис никогда не забудет ваш добрый поступок. Могу ли я отправить сына домой, к матери? Моя супруга была ранена во время нападения, но больше раны её мучила неизвестность.
— Конечно, граф. Я ведь написал вам, что вы можете его забрать, — любезно улыбнулся император.
Граф внимательно вглядывался в лицо правителя, явно стараясь понять, что скрывается за показной любезностью.
— Тогда вы позволите открыть портал прямо здесь и отправить сына домой?
— Вы владеете магией порталов?
— Нет, но у меня есть фамильный артефакт, созданный прадедом.
— И скольких он может перенести?
— Двоих, Ваше Величество.
— Тогда отправляйтесь вместе с наследником. А ваши люди подождут здесь вашего возращения.
— Только это случится не так быстро, — предупредил граф Финлис. — На обратную дорогу артефакта не хватит. Потребуется неделя, чтобы вновь его зарядить. Я приеду к вам как сегодня, верхом.
— Ну что же, мы подождём, — ласково улыбнулся император и скомандовал. — Освободите место для графа!
Все торопливо отступили к стенам, оставляя центр зала свободным. Из-за спины императора выступил Филип и встал перед ним, прикрывая от возможной опасности.
Граф тронул перстень на пальце, и мы увидели, как расцветает воронка портала. Крепко взяв сына за руку, Финлис шагнул в него и исчез. Портал с тихим хлопком закрылся.
— Интересно. Не знал, что кто-то владеет столь мощным артефактом, — задумчиво произнёс Дамиан.
— Так вот на что он рассчитывал, явившись сюда без оружия! — воскликнул Далий.
— Да, сына он в любом случае спас бы, — кивнул император. — Что же, я рад, что граф человек умный и расчётливый. С таким легче иметь дело.