Глава 19

За поздним ужином в покоях императора, на котором присутствовали, кроме меня, ещё только Гайер и Филип, случился короткий спор о том, вернётся ли граф за своими людьми или нет.

— Всё, птичка упорхнула, — говорил Гайер, с намёком поглядывая на меня. Похоже, он считал, что проявленное Дамианом благородство — результат моего совета.

— Упустили такой шанс повязать целого стратига нужными нам договорами. Подчинённая ему Фанкирская фема, считай, нетронута войной. Её припасы нам ой как пригодились бы, — развил свою мысль Гайер, решив, что император не осознал всю глубину потерянных возможностей.

— А я думаю, он вернётся, — не согласился Филип. — То, что я услышал о графе, подтверждает слова нисы Эвелин. Он не из тех, кто предаёт своих людей.

— Когда они ехали сюда, то понимали риски. Небось уже попрощались с жизнью. Если бы граф открыл портал без согласия императора, то их так и так сразу бы уничтожили. Они с этим заранее были согласны. А так получилось даже лучше для них. Ценой их жизни спасён не только наследник, но и их сюзерен.

— Нет, разница есть, — продолжил спор с Гайером Филип. — Одно дело — погибнуть вместе с вассалами ради спасения сына, разделяя с ними все риски, а другое — их кинуть, спасшись самому.

— Ты рассуждаешь как рыцарь, а не правитель, — с превосходством сказал Гайер. — Правитель должен иногда играть грязно ради достижения цели. Я прав, Дамиан?

Император, гладивший под столом мою ногу, отвлёкся от этого увлекательного для него дела, но не ответил Гайеру, а обратился ко мне:

— А что думаешь ты, Эви?

— Я рада, что Питер вернулся к матери. И хорошо, что с отцом.

— Женщина! — фыркнул Гайер. — И судит как женщина. Не стоило и спрашивать. И так ясно, что ничего умного не услышишь.

На лице Дамиана мелькнула усмешка, и это меня неожиданно задело.

— Между прочим, женщины составляют половину подданных Империи, а из-за ваших войн может быть и больше половины. И все они оценят доброту императора.

— Толку-то! Не женщины принимают решения.

— Но женщины зачастую влияют на их принятие.

— Туше! — засмеялся Филип. — С этим ты, Гай, не поспоришь.

— Не думаю, что моё мнение как-то влияет, — поспешила откреститься я. — Но всё равно скажу. Поступив так, император напомнил арджурцам, что считает их своими подданными, к которым он проявляет отеческую заботу. Отец может быть строг к провинившимся, но всё равно заботится о них и готов проявить свою доброту, если они проявят покорность. Как граф Финлис.

— Красиво! — засмеялся теперь и император. — Но я так не думал в тот момент. Я мог заставить Финлиса тогда согласиться на многое. Да только мало толку от клятв, данных под принуждением. Если он завтра вернётся, то сделает это добровольно, и тому, что пообещает, можно будет верить. Всегда лучше знать правду, а не обманываться внешней покорностью.

Я не смогла сдержать удивления и посмотрела на Дамиана в попытке понять: прозвучавший пассаж — это камешек в мой огород? Но так он с самого начала требовал от меня лишь внешней покорности, не давал возможности выбора, как графу.

Дамиан перехватил мой взгляд, и по выражению его лица стало ясно: сказанное ко мне не относилось. В отношении меня возможность «обманываться» его вполне устраивала. В моих искренних чувствах он не нуждался.

— Какое хорошее правило, — медово пропел Гайер. — И ты его, конечно, всегда придерживаешься.

При этом он весьма выразительно смотрел на меня.

Похоже, Дамиан решил устранить невольную двусмысленность и только всё ухудшил:

— Это правило касается только серьёзных дел… Касающихся мужчин…

Я опустила глаза, чтобы спрятать боль и обиду. Хотя глупо обижаться. Я ведь прекрасно знала, что Дамиану важно лишь удовольствие, которое дарит ему моё тело. И чтобы его получить, ему действительно знать о моих истинных чувствах совсем ни к чему. Даже наоборот, такие знания — лишние.

Именно поэтому я не поддалась порыву встать и уйти, тем более что уйти могла лишь в спальню, а принялась аккуратно и старательно кромсать ножом стейк, лежавший на моей тарелке.

— Эви, я до сих пор не поблагодарил тебя за помощь с сыном графа, — решил сменить тему Дамиан.

— Не стоит благодарности. Я помогала ребёнку.

— Но всё же мне хотелось бы её выразить, — и протянул снятое с пальца кольцо.

Я почувствовала себя уже не только обиженной, но и оскорблённой. Именно так обычно затыкают рот обиженным любовницам — сунув им драгоценную безделушку. В моём случае вообще первое, что попало под руку.

— Право, не стоит, — спрятала руки за спину я. — Если это награда, то перстень с руки императора — слишком серьёзно для оказанной мною пустяковой услуги. А если вы решили подарить мне украшение, то мужское кольцо мне не подходит. Оно чересчур массивное для моих пальцев.

И я продемонстрировала свою узкую ладонь в подтверждение. Дамиан перехватил её и нежно поцеловал. Злость и обида ушли. Осталась только усталость. Нет смысла тратить чувства на то, что изменить невозможно. Надо только подождать, и скоро всё кончится. Всё проходит. Пройдёт и это.

Болезненный спазм внизу живота напомнил о том, что сегодня у императора не будет возможности подчинить меня привычным ему способом, о чём он ещё не знал.

— Ваше Императорское Высочество, вы позволите мне уйти? Я себя не очень хорошо чувствую.

Похоже, я побледнела, так как Дамиан не посчитал мои слова отговоркой, а встревожился:

— Что с тобой? Позвать лекаря?

— Не стоит. Лучше пусть позовут ко мне Мару. Это обычное женское недомогание. Я устала.

Император был опытным мужчиной, и дальнейших пояснений ему не требовалось.

— Конечно, Эвелин. Отдыхай.

Прикрывая за собой дверь спальни, услышала насмешливые слова Гайера:

— Ниса решила в знак обиды отлучить тебя от своего тела. Типичная женская уловка!

— Она не лжёт, — заступился за меня Филип. — Я чую от неё лёгкий запах крови.

Совсем забыла об остром нюхе тех, в ком течёт хотя бы четверть крови оборотней. То-то они на меня сегодня так косились.

В ожидании служанки я прилегла на узкую лежанку, стоявшую в изножье хозяйской кровати. Сегодня я намеревалась спать здесь и намерение своё исполнила.

Утром я проснулась не на лежанке, а на кровати. Видно, император перенёс меня туда, когда я уснула. Разбудила меня суета слуг, помогавших Дамиану одеться и накрывавших завтрак на двоих. Похоже, меня собирались задабривать вкусной едой и галантностью.

Зная целеустремлённость Дамиана, я решила сделать вид, что забыла о его вчерашних словах. Тем более что ничего нового в них не было.

— Пришлите Мару, чтобы она помогла мне одеться, — крикнула я сквозь занавеси балдахина.

— Можешь не вставать, если чувствуешь себя плохо. Мы позавтракаем в постели.

Чувствовала я себя действительно не слишком хорошо. Низ живота ныл, и вставать не хотелось, хотя и пришлось. Но решив насущные утренние проблемы, я предпочла вернуться в кровать, где позволила Дамиану проявлять заботу обо мне на полную катушку.

Дамиан взбил подушки, помог мне в них устроиться, поставил между нами низкий столик, заполненный разнообразными блюдами. Нашлись даже яблоки с мёдом, которые я так любила. Интересно, это так совпало или Мара ему подсказала?

Он так усердно ухаживал за мной, кормя едва ли не с ложечки, что я не выдержала:

— Дамиан, не стоит так усердствовать. Считайте, что я вас простила за вчерашнее. Между нами ничего не изменилось.

Потому что меняться нечему, но это продолжение моей мысли озвучивать я не стала. Император — человек неглупый, и сам всё понимает.

— А если мне просто нравится ухаживать за тобой?

— Если нравится, то кто я такая, чтобы лишать вас невинного удовольствия?

— Правильный подход, — улыбнулся Дамиан. — Надеюсь, ты вспомнишь о нём, когда Гайер принесёт позже украшения, чтобы ты выбрала что-то для себя.

Наверно недовольство этой новостью ясно проявилось на моём лице, так как император поторопился добавить:

— Ты их почти не носишь, а на тебя все смотрят. Не хочу, чтобы меня считали нищим или скупцом, жалеющим драгоценности для своей женщины.

Принимать подарки от императора, да ещё через Гайера, мне не слишком хотелось. И я поспешила что-то положить в рот, чтобы не отвечать.

— К тому же то, как скромно ты сейчас выглядишь, сбивает окружающих с толку. Кто-то может проявить к тебе неуважение, не осознавая глубину риска, — продолжил Дамиан.

— Риска?

— Огорчая тебя, они огорчают меня, а я не люблю огорчаться. Оскорбляя тебя, они оскорбляют меня, а этого спускать я не имею права. Положение обязывает, — криво усмехнулся Дамиан.

— Ясно.

Думаю, если я попытаюсь отказаться от предлагаемого, то меня украсят в соответствии с собственным вкусом и представлением о том, как должна выглядеть любовница императора. Уже немного зная Дамиана, я опасалась, что в этом случае моя голова склонится не от покорности, а под тяжестью демонстрируемого богатства. Всё же стоило уточнить ещё один важный нюанс:

— Вы предлагаете мне выбрать что-то в подарок или только поносить, пока я рядом с вами?

— Разумеется, подарок. Всё, что ты выберешь, останется у тебя после того, как мы расстанемся.

Что же, очень вовремя прозвучало это напоминание. Стоит забыть о гордости и помнить о неопределённости будущего.

— Благодарю, Ваше Императорское Величество. Я вас поняла.

— Именно это мне в тебе особенно нравится — твоя понятливость.

Прозвучало не многим лучше, чем его вчерашние заявления. Не знаю уж, намеренно Дамиан постарался задеть меня или вышло случайно. Но в этот раз мне удалось сохранить лицо.

Когда император ушёл, я ещё немного повалялась в постели до прихода Мары, а потом всё же встала. Зная привычки Гайера, не сомневалась, что с него станется прийти пораньше, чтобы застать меня в кровати, и доставлять ему такого развлечения не собиралась.

И я угадала. Только-только Мара успела привести меня в порядок, как Гайер явился в сопровождении слуги, нёсшего одну большую шкатулку и парочку поменьше.

Выпроводив слугу, после того как тот поставил принесённое на стол, с помощью ключа-артефакта Гайер открыл их и предложил:

— Выбирайте, ниса. Думаю, тут вы найдёте что-то достойное вашей ослепительной красоты и изящных пальчиков.

— Благодарю, нис Антихис, — чопорно ответила я.

В одном из отделений большой шкатулки лежали кольца, в другом — серьги, в третьем — несколько золотых цепочек и подвески с драгоценными камнями. Похоже, это была часть императорской походной казны, так как большинство этих украшений не отличались изысканностью и уникальностью, которые свойственны драгоценностям, отбираемым для правителя. Скорее, их взяли, чтобы использовать в качестве награды вассалам или платы за услуги. Или подарка случайной любовнице.

Но меня это даже устраивало. Когда я останусь одна, продать что-то редкое и уникальное будет непросто. Так что я взяла пару колец, серьги с жемчугом и подвеску им в пару на изящной золотой цепочке, которые явно были отобраны не из-за веса золота или ценности камней, а за мастерство ювелира. Никто не усомнится, что бедная вдова спафария может владеть подобным, и не станет задавать вопросы, когда я стану менять их на деньги и своё спокойное будущее.

Гайер посмотрел на меня с большим удивлением, когда я сказала, что выбор сделан и он может уносить шкатулки.

— Ниса Эвелин, я понимаю, что скромная провинциалка не слишком разбирается в драгоценностях, но не думал, что всё настолько печально, — со снисходительным превосходством сказал он. — Я готов помочь вам. Посмотрите лучше на эти кольца или серьги. Камни в них представляют куда большую ценность.

И он действительно выхватил из груды украшений самые дорогие.

— Благодарю вас за совет, но я уже выбрала.

— Выбрали самые дешёвые! Это ж надо так промахнуться. Возьмите ещё что-то из того, что я показал.

Удерживая на лице любезную улыбку, я закрыла шкатулку. На выразительном лице Гайера снисходительная насмешка последовательно сменялась удивлением, пониманием и возмущением:

— Так вы нарочно! Нарочно выбрали самые никчёмные!

— Почему же «никчёмные»? На мой провинциальный вкус они самые симпатичные.

— Вы хотите меня подставить!

Прозвучавший упрёк меня удивил.

— Подставить вас? И не думала! При чём тут вы?

Я говорила искренне, и Гайер это почувствовал.

— Император обвинит меня в том, что я не дал вам возможности выбрать что-то стоящее, — пояснил Гайер. — Выбираете вы, а он будет недоволен мной. Посмотрите на это! Перед такой красотой ни одна истинная женщина не устоит!

Он извлёк из-за пазухи футляр, раскрыл его, и я не смогла сдержать вздоха восхищения. Лежавший там гарнитур из серёг, колье и браслета был действительно прекрасен! Камни играли на свету, радуя ярким блеском. Золотое плетение было изящным. Чувствовалась рука мастера!

— Они слишком хороши для меня, — попыталась отказаться я.

— Ниса Эвелин, вы хотите, чтобы я умолял вас?

Гайер улыбался, но я видела, что он действительно готов умолять. Похоже, он всё же опасался вызвать недовольство императора. Если я не возьму эти украшения, он начнёт мне навязывать другие. Проще согласиться сразу.

— Хорошо, я возьму эти вещи. Вы совершенно правы. Перед такой красотой устоять невозможно.

Гайер с поклоном вручил мне футляр и небольшую шкатулку под выбранные украшения. Уходил он задумчивый. Похоже, всё прошло совсем не так, как он представлял, идя сюда.