Глава 20

Граф Финлис вернулся на следующий день. На самих переговорах я, конечно же, не присутствовала, но уже то, как долго они продолжались, обнадёживало.

Об этом я узнавала из разговоров слуг и охраны, что пересказывала мне верная Мара. После памятного ужина я не покидала покои императора. Во-первых, чувствовала себя не слишком хорошо и, во-вторых, не желала общаться ни с кем. Теперь, когда император продемонстрировал меня всем в качестве своей любовницы, появились те, кто рассчитывал через меня добиться его милостей. Об этом мне доносила Мара и здешняя приставленная ко мне служанка.

Мне пришлось выйти из своего добровольного заточения из-за графа, хотя я, напротив, надеялась переждать его пребывание в замке, укрывшись в императорской спальне. В прошлый раз Константису дер Финлису было не до меня, а в этот раз всё может сложиться иначе. Но отсидеться в стороне не удалось. Вначале ко мне за помощью пришла экономка.

Ниса Горалис говорила сдержанно, но видно было, что она страшно взволнована.

— Ниса, император устраивает торжественный приём в честь графа Финлиса. Мне велено подготовить всё к нему, и я не знаю, что делать! Мы в замке только стратига Аретаса несколько раз принимали, и то целую неделю к этому готовились. А тут целый император! И всё надо сделать уже сегодня! Старая хозяйка ничего не знает, послала к вам!

— Вообще-то я тоже императорских приёмов не устраивала.

— Но всяко лучше нас знаете, как ему угодить. Вся надежда только на вас!

Лишь паника, в которую впала ниса Горалис при моей попытке отказа, толкнула её произнести оскорбительную двусмысленность в мой адрес. И паника же помешала ей понять, как звучат её слова. Видно было, что она не собиралась меня обидеть, а говорила, что думала.

— Хорошо, попробую вам помочь.

Первым делом мы осмотрели единственный вместительный зал, который использовался здесь для торжеств. Я велела вынести из него лишнюю мебель, так как сидеть в присутствии императора на официальном приёме могли немногие. Это сразу обнажило места, где слуги убирали недостаточно усердно. За приведение зала в порядок они и принялись, пока мы с прежней хозяйкой, которая ждала нас в зале, занимались другими вещами. Мы смотрели ковры и гобелены, которые могли бы украсить зал и возвышение для походного трона императора.

Кое-что нашли, но всё же здешнее укрепление и на гордое имя замка претендовало не вполне заслуженно, и семья дер Рубитаса, ещё недавно владевшая им, не отличалась особым богатством, а потому при всём желании угодить императору мало что можно было найти.

Пришлось обратиться к Гайеру. Он выделил рулон ткани, из которой сделали балдахин над троном и гобелен с гербом новой императорской династии, который уже успел преподнести Дамиану кто-то из арджурских купцов. Подобные начали создавать в метрополии сразу после воцарения Дамиана, но до сих пор до Арджурии они добирались редко.

При дворе герцога залы всегда украшали цветами, скорее всего в императорском дворце делали так же. Но мы здесь и сейчас цветов не найдём. Осень. Оранжереи здесь нет. Но скромный сад и огород были, и я отправилась туда, чтобы отыскать то, что позволит хоть как-то заменить цветы. Я помнила, как красиво в поместье дер Барри выглядел осенью огород с моими лекарственными травами, кустами с яркими кистями ягод и вечнозелёным можжевельником.

Подобное нашлось и здесь. Я объяснила служанкам, что нужно срезать и как сплести из ветвей гирлянды и составить букеты. Потом объясняла, где разместить их в зале и столовой. В таких хлопотах и прошёл мой день, так что некогда было задумываться о том, что ждёт меня в конце дня. Хлопоты об организации приёма помогали не думать о том, что на нём придётся присутствовать. Я боялась даже думать, в каком качестве.

Успокаивало только то, что, как стало известно, на нём приказали присутствовать всем достаточно знатным людям, которым посчастливилось в данный момент находиться в замке. Даже пленённых арджурцев — коменданта и офицеров, давших для этого магические клятвы повиновения, должны были привести. Так как это давало возможность пленникам увидеться со своими жёнами, то никто из удостоенных императорского приглашения отказываться от клятв не стал.

Увидеть императора мне удалось ненадолго, когда горничная уже заканчивала возиться с моей причёской, а он зашёл переодеться перед приёмом. Выбранное мною для торжества платье и украшения он в целом одобрил, хотя вначале и счёл несколько скромными. Увидев, как я нахмурилась, он тут же исправился, добавив:

— Они тебе несомненно идут. И да, ты права, в чём-то более роскошном твоя красота стала бы слишком ослепительной и отвлекла бы присутствующих от того, ради чего я всех собираю.

— Льстец! — не смогла сдержать улыбку я. — А ради чего всё? Если это не секрет.

— От тебя секретов нет, — засмеялся император.

Рука горничной, что закалывала шпильками сетку на моих волосах, дрогнула, легко меня уколов. Неужели она не понимает, что слова императора всего лишь шутка? О каких секретах может идти речь, если повод приёма все узнают совсем скоро.

— Граф Константис дер Финлис, стратиг фанкирской фемы, принесёт магическую клятву верности новому императору Дамиану Дагронису. Первый из арджурцев. Мерарх Алексис Комин не в счёт. Он только по происхождению арджурец, а так с самого начала верный подданный империи.

— О! Это действительно важно! Вслед за ним потянутся и другие. Графа Финлиса уважают. Это сильный союзник.

— Думаешь, потянутся?

— Уверена. Вы ведь сохраняете за ним все его земли и привилегии?

— Разумеется. А после того, как он от имени рода и графства обновит старые клятвы верности Империи, привилегий немного добавится. Но это уже надо будет решать не здесь.

— Потребуется утверждение Сенатом?

— Всё-то ты понимаешь.

— Значит, граф выторговал себе серьёзные преференции.

— Он не особо торговался. Я сам предложил. Его переход на мою сторону изменит многое в нашу пользу, а я могу быть щедрым к тем, кто мне верен.

Разговор со мной не мешал Дамиану собираться. Присутствие слуги, готовившего его облачение, и моей служанки его совершенно не смущало. Он почти избавился от прежней одежды и оставался уже в одних нательной рубахе и подштанниках.

Присутствовать при его переодевании вместе со служанкой мне показалось всё же неуместным, и, так как я уже была при полном параде, то поспешила выйти, спросив перед этим позволения у императора.

— Иди, — кивнул он. — На приёме тебя будет опекать Гайер. Держись рядом с ним.

Хорошего в этой новости было одно — определённость. Несмотря на приказ присутствовать на приёме, я до этого плохо представляла, где на нём моё место. Теперь же стало ясно, что меня определили в свиту императора. Буду стоять в первых рядах придворных, но при этом не особо выделяться.

Оставшееся до приёма время я потратила на разговор с нисой Горалис, чтобы ещё раз убедиться — всё к торжеству готово. Мы сделали всё, что возможно за такое короткое время. И старались не зря. У сегодняшнего дня были все шансы войти в историю, как определившего дальнейший ход Арджурской компании. Даже если вслед за графом к императору не потянутся другие знатные арджурцы (хотя я уверена, что, узнав о возможности сохранить свои земли, прибегут многие), то и одна лояльная императору фема позволит ему благополучно перезимовать и сохранить армию для продолжения боёв весною.

Наш герцог тоже понимал важность Фанкирии, которой управлял граф. Именно потому и старался заставить Финлиса отказаться от нейтралитета. Но добился обратного. Похищения наследника граф герцогу Федру не простил.

Ближе к началу меня отыскал Гайер.

— Ниса Эвелин, на время приёма мне доверено быть вашим кавалером. Идёмте, нам уже пора.

Я послушно опёрлась на руку придворного. Сейчас мне не угрожало от него никакой опасности. Мы всё время будем на глазах у людей. Рядом со мной надёжный оборотень в облике пса. А со знакомым человеком на приёме действительно спокойнее. Гайер лучше меня знает, как принято вести себя на таких мероприятиях.

Мы вошли в зал в числе первых, едва по знаку распорядителя отворили двери. Встали неподалёку от возвышения, определённого под тронное. Отсюда мне хорошо был виден весь зал, и я могла оценить плоды наших трудов. Конечно, ничто не могло превратить скромный замок в императорский дворец, но помещение выглядело достойно — торжественно и празднично.

— Это вашими стараниями здесь всё так преобразилось? Должен признать, вы полны скрытых достоинств.

В этот раз слова Гайера звучали уважительно, и сам он показал, что может быть галантным кавалером и приятным собеседником. Никаких пошлых шуток и намёков, липких взглядов, обычная, почти дружеская беседа. Гайер знал всех хоть сколько-то значимых людей, присутствовавших на приёме, и не ленился рассказывать мне о них.

Последними в зал вошли освобождённые на время пленники вместе со своими семьями. Оказалось, в замке оставались не только пожилые дамы, но и несколько моих ровесниц, до этого успешно старавшихся не попадаться завоевателям на глаза. Я заметила, что они с таким же любопытством рассматривают меня, как и я их.

После того как арджурцы заняли отведённое им место, максимально удалённое от императорского трона, раздался торжественный и звонкий голос труб, возвещавший о появлении императора. Все низко склонились в поклоне.

Дальше приём пошёл своим чередом, не особо отличаясь по протоколу от тех, на которых я когда-то присутствовала в герцогском дворце. И роль моя ничем не отличалась от тогдашней. Молча стоять, создавая почтительно внимающий фон торжества. Может быть, поэтому я успокоилась и расслабилась, не ожидая от предстоящего действа особых сюрпризов.

Вряд ли то, как выглядел император, можно считать сюрпризом. Но контраст между Дамианом, моим любовником, и мужчиной, сидевшим сейчас на троне, меня поразил. Я за то время, что делила с Дамианом кров и постель, немного стала забывать, кем он является, и временами начинала воспринимать его как обычного человека. Сейчас же его окружала физически ощутимая аура власти, силы, могущества, придававшая его и так красивым чертам завораживающий льдистый блеск. Хотелось одновременно отвести взгляд и смотреть на него не отрываясь.

Звук труб и голос герольда оповестили нас о появлении второго участника действа — графа Константиса дер Финлиса, стратига Фанкирской фемы.

Граф прошёл прямо к трону, где преклонил перед императором колено и склонил обнажённую голову. Протянул руку. Император встал и обхватил протянутую ему ладонь своими руками.

— Я, граф Константис дер Финлис, клянусь защищать императора Рихантии Дамиана Дагрониса любой ценой, исполнять его приказы и говорить ему только правду, на войне подчиняться его приказам. Проявлять доблесть в бою, сохранять боевой дух и не выказывать трусости. Быть справедливым и выступать на стороне правого против неправого. Чтить богов, защищать веру, сражаться за державу и защищать ее от врагов.

Слова вассальной клятвы звучали громко и отчётливо. Чувствовалось, что Финлис не испытывает сомнений, произнося её, и даёт клятву осознанно и без принуждения.

Император внимательно слушал и, когда отзвучали последние слова, произнёс в ответ:

— Именем героев, создавших и сохранивших страну, во благо Империи Риханти принимаю твою клятву и подтверждаю твои права на земли, что получил твой род от прежних императоров.

Их по-прежнему сомкнутые руки озарились золотым сиянием, подтверждая, что магические клятвы принесены. После этого император наклонился и прикоснулся губами ко лбу графа, даря вассалу ритуальный «поцелуй мира». Поднял его с колена, и все увидели, как на месте поцелуя сияет голубая звёздочка, которая быстро словно впитывается в кожу. Я такого ни разу раньше не видела.

— Император поделился своей магией, усиливая и укрепляя дар графа, — пояснил мне на ухо Гайер. — Так может лишь истинный император, обладающий Древней кровью.

— Герцог Федр так не умеет, — признала я.

— Потому и не император, — хмыкнул Гайер.