Глава 21

Никто не знал, как это действует — благословение ли это богов, или особый дар императорского рода, но без такой поддержки магический дар в следующем поколении начинал слабеть, даже если оба родителя были одарёнными. Все знали, что так происходит, на примере родов, лишённых в прошлом императорской милости. Два-три поколения — и в таких семьях больше не рождались сильные маги, каким бы одарённым ни был род в прошлом. Потому и посадили на трон Риханти после пресечения династии мальчишку Дагрониса, потомка императорского бастарда. Были тогда рода могущественней и влиятельней, кто не отказался бы прибрать себе опустевший трон, вот только нужной для этого крови в них не имелось.

— Ваше Императорское Величество, — обратился тем временем граф к своему сюзерену, — мой сын говорил, что ему помогла благородная ниса. Не мог бы я узнать, кто она, и лично передать ей нашу с супругой благодарность?

Император нашёл взглядом меня и позвал:

— Ниса Эвелин, подойдите к нам.

Он не произнёс моего имени полностью, но едва я сделала шаг вперёд и Константис дер Финлис увидел меня, стало ясно, что я узнана.

Отвесив приблизившейся мне почтительный поклон, граф улыбнулся:

— Услышав от сына имя Эвелин, я почему-то сразу подумал, что речь идёт о вас, ниса. Вы повзрослели, но всё так же обворожительны, как и десять лет назад.

— Не думала, что вы вспомните, граф, одну из заурядных дам принцессы Юлианы. Тем более что тогда у вас был один свет в окошке — ниса Лария, ваша будущая супруга.

— Не скромничайте, ниса Эвелин! — вновь улыбнулся Финлис. — Вы никогда не были заурядной.

Слышать этот изящный комплимент было приятно. Я словно вернулась в юность, когда лёгкий флирт между придворными считался нормой общения и не значил ровно ничего.

— Позвольте передать вам в знак глубокой признательности за помощь сыну этот подарок от нашей семьи.

Граф протянул мне мешочек из алого шёлка с вышитым на нём гербом рода Финлис. Я невольно бросила взгляд на императора, внимательно наблюдавшего за нами. Дамиан кивнул, разрешая принять подарок.

— Благодарю вас, граф, и вашу супругу за него, — сказала я, беря мешочек в руки.

Я уже собиралась отступить, вернуться на своё место рядом с Гайером, когда Константис дер Финлис, заметивший наше переглядывание с императором, резко стал серьёзным и вновь обратился ко мне:

— Насколько я знаю, ниса, два года назад вы овдовели. У вас нет других родственников, кроме семьи мужа. Род же дер Барри сейчас слаб. Возможно, вам требуется защита?

Меня опалило жаром стыда. Финлис понял моё положение и готов предложить мне помощь.

— Ниса Эвелин находится под моей защитой, — раздался холодный голос императора, — и другая ей не требуется.

— Мы все находимся под вашей рукой, мой повелитель, — повернулся к нему граф. — Но, возможно, ниса предпочтёт дополнительное покровительство другой женщины — моей жены, графини Финлис, урождённой дер Коминис?

— Вы ставите под сомнение мою способность защитить нису Эвелин?

Казалось, все в зале разом обратились в ледяные статуи, не способные не то что шевелиться, но даже дышать. Но граф не отступил:

— Простите меня, Ваше Императорское Величество, но в клятве, что я только что вам принёс, есть обещание «защищать слабых, особенно детей и женщин, которые не могут защитить себя сами». Клятвы для рода Финлис — не пустой звук. К тому же на мне долг благодарности. И потому я хотел бы услышать ответ самой нисы Эвелин. Нуждаетесь ли вы, ниса, в защите и покровительстве рода Финлис?

Граф повернулся ко мне и посмотрел прямо в глаза. Я видела, что он говорит серьёзно и готов попытаться защитить меня даже от императора. И, учитывая, насколько важен Дамиану сейчас этот союзник, возможно, император меня даже отпустит.

Но это кончится плохо. Не для меня. Для графа, для Арджурии. Император не простит Финлису, что тот пошёл против его ясно выраженной воли. И союз, который мог бы ускорить завершение войны, сделать его менее кровавым, развалится. Из-за меня.

— Благодарю вас, граф, — непослушными губами произнесла я, –но вынуждена отказаться от покровительства вашего рода. Хотя была бы счастлива увидеть вашу жену нису Ларию и сына когда-нибудь позже.

Увидев облегчение в глазах графа, поняла, что поступила правильно.

— Наш дом всегда открыт для вас, ниса Эвелин, — поклонился мне Константис дер Финлис.

Словно ветерок пронёсся по залу, столько присутствующих с облегчением выдохнули. Ледяное предчувствие катастрофы растворилось в потеплевшем воздухе.

— Можете вернуться на своё место, ниса Эвелин, — кивнул мне император.

Не знаю, как я вынесла дальнейшее, не выдав своих чувств. Мне так хотелось спрятаться от людских взглядов! Если кто-то ещё не догадывался раньше о том, что я любовница императора, или даже не знал о моём существовании, то теперь узнали все. Больше того, выглядело всё так, будто я с таким положением согласна.

Приём плавно перешёл в торжественный ужин. В отличие от прошлого раза я сидела не рядом с повелителем, но за одним столом с ним и графом, ведь моим спутником был один из приближённых императора. Гайер что-то говорил мне, шутил, и я даже отвечала, не особо понимая и запоминая наш разговор.

Хотя всё внимание императора, казалось, было уделено почётному гостю — графу Финлису, но я не раз ловила внимательный взгляд Дамиана, устремлённый на меня. Я старательно делала вид, что ничего необычного не произошло, но не могла заставить себя что-то съесть. Потому с облегчением восприняла разрешение дамам покинуть пирующих.

Когда мы вышли, то некоторые из женщин подались в мою сторону, похоже желая продолжить общение. Удовлетворять их любопытство или выслушивать просьбы мне совершенно не хотелось, потому я жестом подозвала приставленных ко мне оборотней, и их тихое рычание быстро отбило желание общаться со мной даже у самых навязчивых.

Оказавшись в спальне, я даже с Марой не стала говорить. Та, видя мой мрачный настрой, молча и быстро помогла переодеться и подготовиться ко сну. Так же молча ушла, оставив меня наедине с моими мыслями.

Я попыталась читать, но не могла понять смысл слов. Я всё глубже погружалась в отчаяние. В голове билась лишь одна мысль: «Я сама виновата в том, что лишилась чести!»

Теперь, лучше зная Дамиана, я понимала, что если бы тогда, в первую встречу, твёрдо сказала «нет», он отступил бы. Дамиан — не насильник. Но я сама согласилась! И сейчас… У меня был шанс, но я сама от него отказалась. На глазах у всех!

Уверена, истинно благородные дамы не стали бы задумываться ни о чём, а воспользовались бы возможностью вернуться на путь добродетели, восстановив своё доброе имя. Я вспомнила, что на приёме ни император, ни Финлис не называли меня «дер Барри», словно отсекая от рода мужа. Похоже, не хотели марать древнее славное имя.

Думала к приходу Дамиана сделать вид, что сплю, но так глубоко погрузилась в своё уныние и перебор вариантов, как я могла бы избегнуть нынешнего положения, что пропустила его возвращение. Тем более, что не ждала его так рано.

— Грустишь из-за него?

— Кого? — не сразу поняла вопрос императора.

— Графа.

— Нет. Скорее из-за вас. И себя.

Дамиан стремительно приблизился и опустился на постель рядом со мной. Достал из кармана камзола мои браслеты, надел их на меня и только после этого поцеловал ладонь.

— Почему ты грустишь из-за меня — понятно. Но чем ты сама себе не угодила?

В его голосе прозвучала мягкая насмешка. Я решила честно ответить. Точнее, прояснить для себя:

— Уверена, что если бы я вначале твёрдо отказала вам, то вы бы не стали настаивать.

— Не стал бы, — подтвердил он, продолжая ласково гладить моё запястье. — Но будь уверена, сделал бы так, чтобы ты пожалела о своём отказе.

— Почему?

— Я злопамятный! — засмеялся Дамиан. — И потом, а как же моя репутация? Сегодня мне отказала женщина, и это сошло ей с рук, а завтра — не подчинился вассал, и ему за это ничего не было. Так и начинается развал государства.

Я не могла понять — шутит он или говорит серьёзно.

— Вассал не пошёл против вас, — тоже делая вид, что шучу, напомнила я.

— Да, и я ценю, что ты не поставила нас перед выбором, — сейчас было ясно, что император серьёзен. — А граф бы действительно не отступил?

— Думаю, да. Финлисы — люди чести. Даже в ущерб себе.

— Как же их род уцелел при таком-то нраве? Благородство — очень опасное качество для придворного. Непозволительная роскошь.

— А они всегда предпочитали держаться подальше от правителей, хотя это богатый и влиятельный род. И отец нынешнего графа, и сам он, даже когда был всего лишь наследником, редко бывали при герцогском дворе.

— Значит, в прошлом между вами ничего не было?

— Ничего.

— Но он тебя помнит. И сразу узнал.

— Видимо, я не так сильно изменилась, как думала, — теперь попыталась пошутить я.

— У него такая хорошая память на лица, что спустя… сколько ты говорила — десять лет? — он помнит в лицо всех придворных дам?

— Вряд ли, — вынужденно признала я. — Я была единственной воспитанницей герцогской семьи и служила принцессе Юлиане до её замужества. Всегда сопровождала её. Так что меня знали в лицо многие.

— Юлиана — это средняя сестра нынешнего герцога? Она уехала к мужу в Бактрию. Почему ты не отправилась с ней?

— Вышла замуж и уехала с мужем в поместье дер Барри.

— Променяла столицу на глухой медвежий угол?

— Да.

К моему облегчению, император не стал продолжать расспросы. Встал и принялся раздеваться. Но избавиться от парадного облачения не так просто. Я думала, он позовёт слугу, но вместо этого он обратился за помощью ко мне. Похоже, решил ещё выяснить что-то и не хотел, чтобы при этом кто-то присутствовал.