Глава 21

Слова олигарха, брошенные небрежно, но остро, ещё звенели в её ушах. Видимо эту чашу ей придётся испить до дна.

Смущение, горячее и липкое, поползло по её груди, сжимая дыхание. Она опустила глаза, пряча их за длинными ресницами, словно могла скрыться от правды, что теперь пульсировала в её висках.

В этот момент Лиза чувствовала себя обнажённой, этот человек знает весь позор её положения. Внезапно и без того понятная ей истина, подействовала как яд, медленно растекающийся по венам, смешиваясь с обидой и стыдом.

Сейчас стоя здесь, посреди особняка в присутствии чужого человека, она так остро вспомнила как любила Лёню — тихо, преданно, как цветок тянется к солнцу, не задавая вопросов. А теперь?

Теперь этот холодный, властный голос олигарха заставляет её стыдиться себя самой. Ведь какой нужно быть дурой, чтобы без остатка отдавать себя мужчине вместе со своими деньгами.

Но в её душе, под слоем смущения, загорелся и другой огонь — гордость, тонкая, но жгучая. Пусть она ошиблась, пусть спотыкалась, но не отрекается от себя и своих проблем. Она готова нести это бремя.

Лиза подняла взгляд, и в её глазах мелькнула искра. Нет, она не позволит этим словам ещё раз напомнить ей о собственной глупости. Пусть он — олигарх, привыкший раздавать свои деньги и истины, как подаяние, — увидит, что она не просто тень в его доме. Её губы задрожали, но она сжала их, сдерживая слёзы, что уже подступили к горлу.

— Лучше иметь пустой кошелек, чем пустое сердце, — наконец произнесла она.

Острый взгляд Виктора, привыкший подмечать слабости, вдруг смягчился. Он и сам почувствовал, как его собственные слова эхом ударили по нему самому. Кажется перегнул палку. Её ответ, дрожащие руки, взгляд — всё это было криком, который он не хотел слышать. В его груди шевельнулось что-то давно забытое — нежность, почти чуждая ему.

— Лиза, — его голос, обычно резкий, стал мягким, обволакивающим, словно шёлк. Он шагнул к ней, сокращая расстояние между ними, и воздух будто потеплел. — Наверное это было грубо. Мне не стоило об этом напоминать.

Она замерла, не веря своим ушам. Его рука потянулась к её плечу — осторожно, почти невесомо. В этом жесте не было ни власти, ни высокомерия, только желание утешить.

Лиза подняла глаза, и их взгляды встретились — её растерянный, полный смятения, и его, строгий, но неожиданно человечный.

Внезапно Виктор убрал руку сразу как только дотронулся до Лизы. Будто сам себя оборвал. Неловкий вышел жест, но он не привык смущаться.

— Ты не девочка, но кажешься такой наивной, — задиристо перевел он тему, — доверять никому нельзя. Жизнь такая сложная штука. Муж предаст, родственники продадут. Полагаться можно лишь на себя. Сегодня мне звонил двоюродный брат. Несколько раз. Ты же не думаешь, что он справляется обо мне из любви?

— Нельзя во всём видеть подвох, у вас сильный характер и харизма, неудивительно, что люди ищут вашего общества, — неуверенно предположила Лиза.

Она уже не знала, что отвечать, а Виктор искренне ухмыльнулся.

— Какая грубая лесть. Но ты мне всё ещё нравишься. Поглядим на тебя через пол года. Кое кто из моей родни тоже казался хорошим, а потом выставил себя последним лицемером. И сама запомни — кругом одни волки. Ну, кроме моего сына, разумеется, — добавил он с выражением чистой отцовской гордости, — он совсем не такой никогда и ни к кому не станет подлизываться если на дух человека не переносит. Это я в нём ценю.

Легко не подлизываться когда ты сын олигарха, про себя подумала Лиза, но откровенничать настолько сильно не стала.

— Роман ни разу не жаловался, что ему тяжело. Я ведь перекинул на него кучу обязанностей. Сам начал все изучать суетиться, ко мне только в крайних случаях приходил.

— Охотно верю, — кивнула Лиза с ласковой улыбкой, не понимая к чему этот разговор.

Сама при этом старалась не особенно-то прислушиваться к хвалебной песне о Романе, так как уже одна мысль о нем заставляла ее ощущать себя не в своей тарелке. Наверняка теперь он её ненавидит.

— Идём провожу тебя в комнату. Подготовься к ужину. Надень что-нибудь приличное.

— Приличное? — вспыхнула Лиза.

— Ну да, то платье, что было на тебе вчера подойдёт… — пробормотал Виктор, потерев щетину.

С удивлением Лиза обнаружила, что теперь Резников совсем успокоился и перестал нервничать, от ярости по поводу чьей-то вены и следа не осталось.

— Думаете такое платье будет уместно? Я бы предпочла простую одежду.

— Хорошие девочки — всегда зануды, не будь одной из них, — бросил Виктор толкая дверь.