9. Девятая часть
Дальше я помню лишь фрагменты, которые видела, периодически выплывая из бреда родовой горячки.
Умереть я не боялась.
Смерть однозначно определила мне задание-максимум. И я пока не выполнила и половины из обязательного списка.
Адочка…
… Вот побелевший и осунувшийся Брэн "вытягивает" сущность, сроднившуюся за месяцы беременности с дочкой, из бьющегося в безмолвном крике существа, коим является моя девочка. Дочке больно, я чувствую ее боль, ужас от контакта с магом. Она молит меня об одном — избавить ее от Древнего, прекратить ее муки. Это мой долг — как матери — защищать дитя! Если я не могу принести в жертву ее никчемных брата и сестру, то должна принести в жертву себя! А еще лучше — Древнего и себя!
Тогда она в одночасье войдет в Круг Четырнадцати! Я, как мать, ДОЛЖНА ей в этом помочь!
— НЕТ! Ты не получишь жертву! — рычит маг, прерывая наш мучительный ментальный контакт.
… Вот огненные змеи срываются с рук Брэна, опутывая сущность и развоплощая ее.
… Вот эти же змеи обгладывают ручки и лицо ребенка. Я рвусь спасти ее… но не могу! Я обездвижена! Добросовестно и обстоятельно!
… Мягкая колыбельная бальзамом льется на измученные Душу и тело. Брэн, тихонько баюкает крохотное дитя, завернутое в синие, изрисованные белыми знаками пеленки. Но я все еще не владею телом.
Очнувшись в очередной раз, обнаруживаю у левого бока безмятежно сопящую дочку. Обычную, крохотную, и бесконечно дорогую мою девочку!
Я обожаю тебя, Брэн!
To, что сделал он для моей девочки, могут в полном размере оценить лишь отчаявшиеся родители. Независимо от мотивации, маг достоин доверия и искренней благодарности.
Неуклюже повернулась на левый бок, чувствуя, как из меня выплескивается теплая жидкость. Всплескивается и сразу впитывается в заботливо проложенную ткань. Смущенно улыбнулась. Маг и тут обо всем позаботился!
Мда… роды были совсем непростые. Удивляюсь, как я от критической кровопотери не скончалась!
Дочка, кряхтя, ищет грудь. И жадно присасывается к ней. Но ест не долго. И вскоре сладко и крепко засыпает. Измучилась…
— Тори! — паутинная нить натягивается, и ко мне из зарослей иллирии выпрыгивают собаки, а следом появляется Слава с угукающими детьми, — Брэн сказал, что нам уже можно… Как ты, милая?
— Пока жива, — шучу я, — Где он? Где Брэн?
— Куда ушел — не знаю. — Муж укладывает детей и целует меня так, словно я — снежинка, — Сказал — его не ждать и через три-четыре дня выходить из логова. Подкладывает мне под бочок вторую дочку, забирая спящую малышку, — Какая она крошечная! И совсем-совсем обычная! Никогда бы не подумал, что именно это качество в ребенке сделает меня счастливым!
Пока я кормлю детей, Слава "накрывает на стол".
Уложив спящих детей в рядочек на теплую, даже на вид, шкуру, опускается у меня за спиной:
— Никогда так не боялся… — признается супруг, утыкаясь в мою макушку.
— Я — тоже… — соглашаюсь я, млея в объятиях Славы. — Как иногда замысловато все складывается… вспоминая нашу с тобой первую встречу… никогда бы не подумала, что именно ты станешь якорем… на котором будет держаться вся наша семья! На тебя столько всего свалилось… и столько еще предстоит… Спасибо, родной! Неуклюже вывернулась в объятиях мужа, чтобы самой коснуться его губ.
— А я уже почти и не помню себя без тебя, — признался супруг, осторожно отвечая на мой поцелуй, — Знаешь, у меня такое чувство, что раньше я был как… как воздушный шарик… Болтался неприкаянным… вроде бы со всеми в хороших отношениях… в компаниях мне рады… но… теперь я понимаю — тогда я был пустышкой… погремушкой… А сейчас — я ЦЕЛЫЙ! У меня есть любимая, дети, побратимы, клан… И я чувствую, что смогу стать достойным тебя и нашей семьи!
— Ты давно стал достойным! — совсем развернувшись к мужу лицом, провела пальчиками по породистым высоким скулам, иронично надломленным бровям, высокому лбу, — Теперь нам всем, в том числе и детям, придется постараться, чтобы соответствовать тебе! И это не ирония и, тем более — не сарказм! Сильным от рождения быть просто! Намного сложнее тем — кто не был таковым, но силой духа заставил себя подняться на вершину! Я горжусь тобой, МУЖ!
— Вика… — Слава спеленал меня собой, напитывая любовью и уверенностью в том, что в нашей семье все сложится хорошо. — Поспи… и я с тобой… Брэн прав. Мы все славно потрудились и нам надо пару дней просто отоспаться…
***
Сказано- сделано!
И пусть вместо матраса — сухие иголочки. А вместо занавесей — непроходимые заросли.
Я давно не была так спокойна, счастлива, уверена в семье.
Мы проспали эти два дня. Периодически просыпаясь для кормления деток и собак. И снова засыпая в объятиях друг друга.
Третий день я встретила, нежась от поцелуев Славы.
— Вставай, Викуша. Кормим детей и выходим в свет, — в голосе мужа искрилась ласковая ирония.
— Да… мне сейчас только в свет выходить! — проворчала я, готовясь кормить младшенькую, — Грязная, лохматая… как ты от меня еще шарахаться не начал!
Меня с тихим, гневным рыком вздернули вверх и прижали к груди:
— Не ссмей! Никогда не сссмей этого говорить! Я люблю тебя! И мне все равно, какую маску набросит на тебя тот или иной поворот Судьбы! Я люблю тебя такой, какая ты есть! И узнаю под любой маской! Поняла?! — в полумраке глаза Славы засветились теплым, янтарным светом.
— Поняла, строгий мой! — на сердце у меня порхали бабочки, — А знаешь, мой обожаемый муж, что сейчас ты смотришь на меня драконьими глазами? И чешуйки у тебя на висках и шее… И это — уже пятый раз, на моей памяти. Не считая того… спонтанного оборота…
— Да? Как…? Я..? — Слава от шока запутался в словах.
— Ты! С глазами дракона! — усмехнулась я, поглаживая мужа по лицу, — Поцелуете, ваша чешуйчатость?
— Ага… — ох, у кого-то нет слов, одни эмоции.
A поцелуй у второй ипостаси получился нежно-страстным, словно не-обжигающее пламя…
— Вау! Никогда не целовалась с драконом! — фыркнула я, с трудом переводя дыхание.
Сердце стучало, словно отбойный молоток. Тело требовало продолжения…
— Ччч… Викуууууша… остановись… тебе нельзя пока… Вииика! Я сорвусь сейчас и потом всю жизнь не смогу себе этого простить! — взмолился Слава, рывком отодвигаясь от меня.
Уфф… Что это со мной? Совсем ты, подруга охренела! Чуть мужа до срыва не довела! Стыдно, сударыня!
— П..ппрости… сама не знаю — что на меня нашло… — дыша словно тепловоз, повинилась я.
Дочка недовольно закряхтела, разом отрезвляя поплывшие мозги.
Дожилась ты, мать! Аж про ребенка забыла, в запале!
— Это я виноват… и Брэн прав. Нехорошее это место. Кормим детей и быстро уходим! Я прав?
— Прав! Прав! — быстро притянула к себе супруга одной рукой и чмокнула в нос, — Уже кормлю! — другой рукой приподняла дочку, клещиком вцепившуюся в долгожданный сосок.
— Я тебя люблю! — Слава слизнул капли молока со второй груди, — Мммм… вкуссно! Завидую нашим деткам! — он подмигнул и склонился над второй дочкой, — Терпкие, заинька… скоро и вы с братиком поедите… — супруг споро менял подгузники детям.
— Смотрю я на тебя и сама себе завидую… — посетовала я, — Скоро не то что к посторонним — к себе ревновать начну!
— Никогда не думал, что буду кайфовать от женской ревности! — усмехнулся Слава, меняя дочек.
Усмехнуться то он усмехнулся… но в светящихся драконьих глаза явственно проступал ГОЛОД. И это был не тот ГОЛОД, который можно было утолить едой…
***
"ТИХО! Только не провоцируй!" — одернула я себя и сосредоточилась на дочке.
— Викуш… детям уже пятый день пошел… а они у нас до сих пор безымянные… прости, что напоминаю… понимаю, тебе не до того…
— Ох, Слава… не так я представляла появление на свет наших детей… прости… ты прав… их назвать надо… — тут же поправилась я, увидев проблеск отчаяния в красивых глазах супруга, — но я хотела, чтобы имя-наречение произошло в кругу семьи. А не в зарослях антимагичных деревьев…
— Ты меня прости, родная! Только не кори себя. Помнишь, ты всегда говорила — Бог не дает испытаний, которые ты не сможешь вынести! Вот и у нашей семьи все будет хорошо. И потом… испытания только укрепляют семью… если она — действительно — СЕМЬЯ!
— Согласна с тобой полностью, — передавая сына Славе, ответила я. — А теперь…
— А теперь, солнышко, я помогу тебе встать, — Муж споро уложил сладко спящего сына к дочкам и, обняв меня за талию одной рукой, осторожно помогал встать на непослушные ноги, — Вот так…не спеши… умница! Не напрягайся… а то снова закровишь… Вот! Уже стоим!
— Слава, как детей понесем? — спросила я, покачиваясь на ватных нога, и ухватившись за мужа обеими руками.
— Младшую ты понесешь на груди… типа кенгурятника. Старших — я.
— А… если на нас нападут? Или скова во что-нибудь вляпаемся?
— Собаки предупредят, — лаконично ответил муж, устраивая дочку у меня на груди. Отошел на шаг и полюбовался своей работой:
— Красотки вы у меня…
— Скажешь тоже… — смутилась я.
— Дай только выбраться… и скажу и докажу, — провоцирует меня Слава, лукаво улыбаясь.
— Дракон! — притворно обижаюсь я.
— Еще какой! — фыркает муж, устраивая сына и дочку, — Ну?! КрасавЕц?! — Слава покружился, давая мне возможность рассмотреть деток.
— Красавец! И умница! Самый лучший в двух мирах! — искренне подтвердила я.
Глаза супруга снова начали светиться янтарным светом:
— Мдааа? — он предвкушающе облизнулся.
— Ага, — я не уступала ему в "гляделках".
— Доберемся до цивилизации — из кровати не выпущу месяц! — урчащим шепотом пригрозил Слава.
— Думаешь нам это позволят? — засомневалась я, а у самой все внутри сладко- предвкушающе заныло.
— А мы спрашивать не будем, — лихо подмигнул мне муж, — Они сами виноваты! Провинились! Придется им глотать слюни, глядя на мой пир!
— А Брэн…? — постаралась быть объективной.
— Так… он может присоединиться… Не? Ты же не против? — упс…. дорогая, шутки кончились!
— Я… наверное… не до этого сейчас! — разозлилась я на себя и на столь щекотливую для меня тему. — Идем уже!
— Трусишка ты наша… — хмыкнул супруг, целуя меня в нос, — Держись крепко за пояс и глазоньки закрой!
Двинулись!
Не знаю, на сколь большую территорию раскинулись эти заросли. По мне — так они занимали просто громадную площадь!
Шли мы — как альпинисты — цепочкой. Шаг-в-шаг.
Дархан и Клайд прижимались ко мне справа и слева. Отчего идти было совсем неудобно.
В голову, почему-то, пришло сравнение в червяком в сене. Очень уж нас напоминает!
Но все когда-нибудь заканчивается. Завершился и наш марш-бросок. Мы вынырнули из мешанины ветвей-листьев еще до полудня.
После нескольких дней полутьмы, яркий, радостный свет местного светила, неприятно резанул по глазам. Ветерок ласково высушивал наши мокрые от пота лица, играл прядями волос.
— Вот и выбрались, — Слава остановился в двух шагах от зарослей, — Переночуем здесь. А завтра, с утра, двинемся домой. Будем идти вдоль зарослей. На пару дней пути — они совпадают с нашим направлением. Согласна?
— Согласна. Логично! Если что — всегда в зарослях укрыться можно. — одобрила я предложение супруга. — Располагаемся?
— Постой немного. — Слава ловко отвязал сначала сына, потом дочку и уложил на шкуру, — Давай, я помогу! — муж сам забрал у меня ребенка, уложил ее к братику и помог мне осторожно присесть.
— Дархан. Клайд. На охоту! — собаки словно только и ждали моего приказа. Тут же исчезли с полянки.
— Я за водой пойду только после того, как собаки вернутся, — сообщил мне Слава, растягиваясь рядом со мной — на боку, — Хорошо?
— Хорошо, — я благодарно погладила мужа по шее.
— Мммм…. можно — еще? — сейчас супруг напоминал мне не страшшшшного дракона, а огромного кота.
— Можно, — тихонечко усмехнулась я, — Дома…
— Жестокая! — притворно обиделся Слава, глядя на меня янтарными глазами, в которых плясали чертики.
— Справедливая. — уточнила я, — Слава, а мы через поляну, где останавливались, пройдем?
— Нет. Там рядом что-то есть… что-то Древнее и скверное… Мы пройдем южнее. — игривость сразу пропала из глаз мужа. — А зачем тебе та полянка?
— Даже не знаю… там меня та Душа потерянная звала…
— Викуш… Если та Душа тебя нашла в таком месте, где на каждом шагу ловушки и засады, то поверь мне — она тебя и в дороге отыщет!
— Тоже верно, — признала я резонность слов Славы. Обвела окрестности взглядом и не весело хмыкнула, — Вот смотрю я сейчас по сторонам и удивляюсь. Как быстро привыкаешь к тепличным условиям… к тому, что есть супруги, которые все сделают. Расслабилась я… размякла совсем… Очень приятно быть мягкой…
— Разве это плохо? — Слава гладил меня по лицу и любовался (!). — Не могу говорить за всех… но… Мне так приятно, когда ты позволяешь себе быть слабой! И позволяешь нам — быть сильными!
Это невозможно! Но мой юный супруг ИМЕННО любовался мной! Растрепанной, потной, уставшей!
— Славка, ну за что мне — такое чудо как ты! Не обижайся… знаешь, у меня иногда такое чувство к тебе… словно я тебя украла…
— Так и есть! Украла! — И ласково глядя мне в обалдевшее лицо, пояснил, — Украла у БЕДЫ! Если бы ты меня не выбрала — я бы не стал таким, как сейчас! Я бы так и остался разгильдяем, ветренным и бестолковым! Нарывался бы… влезал во всякие сомнительные аферы… и ничем хорошим для меня это бы не закончилось! Так что — ты меня украла у БЕДЫ! Дала любовь, семью, уважение! Сделала МУЖИКОМ!
— Да! Любой мужчина может гордиться таким побратимом, как Слава! Если мне, после постыдного фиаско с Древней ловушкой, позволено будет вымолвить хоть слово, то я бы полностью поддержал пылкую речь Славы! Я тоже буду стараться — быть МУЖИКОМ! В том понимании, о котором идет речь! Ты дашь мне шанс, фавори? — на нас смотрел, весь какой-то замордованный, Алехандр.
— Тебе повезло. Викуша — очень мудрая женщина, — улыбнулся Слава, и тоже воззрился на меня с немой просьбой во взгляде.
— Да все я понимаю, Алех. И не злюсь, не обижаюсь… Каждый из нас может влипнуть в ловушку. Как я поняла — их тут немеряно-несчитано! Присаживайся. Сейчас, немного отдохнем и будем кушать.
— Вы — отдыхайте! А я все устрою и вас покормлю! — просиявший Темный поцеловал меня в нос, дружески хлопнул Славу по плечу, и захлопотал, обустраивая бивак. — Тори… ты позволишь… помочь тебе и Славе с детками? — смущаясь, попросил Алех.
— Конечно, позволю! А ты думал иначе?
— Была такая мысль! — признался Темный. — Думал — не дашь даже взглянуть…
— Ты за это время мог бы и получше научиться Викушу понимать, — Слава укоризненно покачал головой, — Она всегда мыслит логически… иногда приправляя логику эмоциями…
— Проехали… — я вяло поправила кошмар на голове, коим стали мои волосы, — Так хочется помыться…!
— Не вопрос! Отдохни немного и я тебя искупаю… если позволишь..?
— Мне очень стыдно… но я — позволяю!
— И чего ты так застеснялась? — спросил тихонько Слава, пока просиявший Алех готовил обед, — Любящий мужчина всегда стремится коснуться предмета своей страсти… Я уважаю их с Брэном выдержку! Согласись, Викуш… она достойные парни!
— Достойные. И я их уважаю! Обязана — выше головы! Только… мне очень трудно представить что и они тоже будут со мной…
— Они все понимают. Хелл все рассказал им. Никто не собирается форсировать события… ты просто начни доверять… а дальше — на волю Судьбы…
— И снова — ты прав! Спасибо! — притянув довольного супруга к себе за шею, чмокнула его в подбородок.
— Обед готов! — задумчивый маг расстелил большую салфетку и поставил на нее разрезанную на куски, жареную птицу, сыр, ароматный хлеб и котелок с дымящимся отваром, — Это орочий напиток. Похож на ваш земной чай. Его пьют с молоком буйволиц. Очень полезен при травмах, ранениях, и женщинам, после родов. Попробуешь? Осторожно… горячиий!
Я взяла в руки чашку с напитком. Принюхалась… Действительно — пахнет чаем! А я — ну ОЧЕНЬ люблю чай с молоком!
Отпила глоточек ароматно-сливочного напитка.
Мммм…! Как вкусно!
О чем и сообщила довольным мужчинам.
Под чаек мне, в четыре руки, скормили два куска сочного мяска.
Тяжело пыхтя, откинулась на покрывало:
— Все! Больше — не съем! А почему вы ничего не едите?! Чтобы через пятнадцать минут на столе ничего из еды не было! — шутливо нахмурилась я.
Мужчины уложились в срок.
Покормив и обиходив детей, в чем Алех принимал самое активное участие, стали дожидаться собак.
Мои четвероногие друзья, как и следовало ожидать, вернулись с добычей. С бооольшой такой добычей! В виде громадной страусоподобной "птички".
Наглаженые и обласканные собаки довольно "улыбались", развалившись у костра. Даже всегда угрюмый Дархан изволил обласкать мужчин благосклонным взглядом..
— Викуш, пока солнце в зените, надо этим воспользоваться. Сходите искупаться. Я с детьми побуду… и дичь обработаю, — напомнил мне об обещании Слава, — Иди и не красней, любименький каш пумрик!
От смущения у меня не было слов.
А Алех, осторожно помог мне встать и поддерживая за талию, увлек в сторону речушки, не говоря ни слова.
***
Вот ей Богу! Как дети малые!
Казалось бы — взрослые, всего повидавшие мужчина и женщина! И не противны друг другу! И практически муж и жена…
Но стыдобищааа…
Об меня можно спокойно мокрые дрова поджигать — разгорятся на-раз!
Алех же странно-спокоен. Сжат, словно скрученная до предела пружина.
И ведь оба знаем — будет просто помывка с эротическим уклоном. Никакой близости, во всяком случае — пока — быть не может. А психуем, каждый про себя так, словно у нас групповой адюльтер с изощренными извращениями!
Пока предавалась мукам совести, мы вышли на заросший высокой травой, берег задумчиво-прозрачной речки.
Темный, одним движением "скосил" траву, "укатал" на месте глинистого уступчика пологий спуск и расстелил плед. На который лег мешок, видимо, с чистыми вещами и банными принадлежностями, о которых я, в смятении, совсем забыла.
— Позволишь тебе помочь? — не зная, куда девать руки, почему-то шепотом, спросил Алех.
— Угу… — все, что смогла ему ответить, подавляя острое желание сбежать от неловкой ситуации куда-нибудь далеко…
— Тори… я не насильник… я просто обычный влюбленный мужчина… и мне горько и больно видеть как ты себя принуждаешь сейчас… Если тебе в тягость… сама искупайся, а я прослежу, чтобы с тобой все было хорошо. Я не оскорблюсь… я все понимаю…
- ***! Понимает он! Спасибо, дорогой, за понимание! — непонятно с чего зверею я, — Только я — НЕ ПОНИМАЮ!! Не понимаю — с чего вы — взрослые и крутые мужики, ведете себя словно агнцы на заклании! Сама не выношу никакого принуждения! Но понять разницу между смущением и когнитивным диссонансом в моей душе, вызванном различиями в менталитетах разных миров и обычаев — можно?! Да, я уже давно в этом мире! Но все как-то опосредованно мимо меня проходило! Сами же меня оберегали, словно больную! И я тоже хороша! Разомлела! Расквасилась! Понравилось киселем растекаться! Я только-только осознала, что это нормально — когда муж не один! И мне снова надо осознать то, что и два почти-мужа — это тоже нормально! Да! Ты и Брэн мне очень нравитесь! Но эта твоя покорность и виноватость… не знаю — что хуже… если бы ты попер напролом и пытался стать близок… или то, как ты сейчас… униженно просишь… Прости! Я — ДУРА! Я запуталась! И все, что ты бы сейчас не сделал — вызовет у меня злость и оскорбление… Прости…
Я совсем без сил плюхнулась на плед и постыдно разревелась.
Но меня подняли сильные руки, и прижимая к груди, где бешеным молотом билось сердце, молча, внесли в теплую, оживляющую воду…
Дернулась было… но мягкие губы перышком прошлись по шее, руки сжали сильнее, вжимая в горячую грудь…
— Ты нас прости, милая… мы все время забываем о том, что ты родилась в другом мире. Что для тебя дикость — быть близкой более чем с одним мужчиной. Мы все любим тебя и нужна нам только ты и никакая другая! К сожалению, это особенность нашего мира… но ты скоро сможешь ее принять! Ты у нас умная, сильная и честная… Только у тебя два недостатка, которые мешают нормально воспринимать действительность — чрезмерная ответственность и недоверчивость. Да. Ты любишь нас… но не веришь… не доверяешь… А ты попробуй! Не держать все под контролем, а просто довериться? Попробуешь..? Прямо сейчас? Ну… немного? А…? И раздеваться будем прямо в воде… держись за меня… Вот видишь, как все хорошо…
Уверенные руки Алеха быстро избавляли меня от одежды.
— А теперь я помогу тебе помыть голову…
Чуткие пальцы Темного зарылись в мои волосы, массируя кожу и взбивая пенку, тонко пахнущую медовым разнотравьем.
Подогретая магией вода расслабляла тело и лучше успокоительного воздействовала на растрепанные нервы.
— Все… тебе больше нельзя… ты чистая, как снежинка… и так же хрустишь, — Алех с хрустом провел пальцами по моей чистой коже, — Ну как, очень страшно — довериться тому, кто тебе нравится?
— Страшно… — согласилась я, позволяя закутать себя в простыню, — И страшно и приятно… Спасибо!
— Для тебя — все, что пожелаешь!
Быстренько проанализировав полученную информацию, пришла к выводу — Алех прав во всем!
Пора мне прекращать это безнадежное мероприятие, под названием — "Все контролирую лично!"
Да и то, что касается доверия… надо, действительно, учиться доверять моим мужчинам!
А потому, не откладывая в "долгий ящик" — просто позволила Темному за собой поухаживать. По-моему, Алех и сам не верил в то, что я вот так вот взяла — и последовала его совету-просьбе!
Но КАК же ему было приятно! Согревать меня, высушивать, разбирать и заплетать мокрую, свалявшуюся гриву волос… надевать на меня чистое белье и одежду! От этого процесса он ловил не меньше кайфа, чем я!
Когда я, уже полностью одетая, хотела повернуться к нему лицом, Алех вдруг, воспротивился.
А причину я поняла спустя несколько мгновений. Темный, вдруг, с силой обнял меня… вжимая в свое тело до хруста моих бедных косточек, и со стоном, рвано выдохнув…
"Ой-я-ж-бякааа! Бедный, мой! Терпел-терпел…и… гм… в общем — довела мужика до оргазма!"
— Что бы ты там сейчас себе ни напридумывал и не накрутил… знай — мне ОЧЕНЬ приятно, что ты кончил от столь невинного нашего общения! Застыдишься, начнешь себя корить и бичевать — я оскорблюсь! А теперь… перестань превращать мои ребрышки в осколки, поворачивай и целуй!
Темный, словно неверя, медленно-медленно развернул нас лицом-к-лицу. Столь же медленно, как в замедленной съемке, наклонился к моему лицу и коснулся рта горячими, мягкими губами.
— Мммм… — само собой вырвалось у меня.
Так сладко оказалось целовать сурового боегого мага…
Но!
Вот всегда у меня так! Только начнет что-то налаживаться — так сразу — нежданчик!
Боольшой такой… крылато-бронированный нежданчик! Злющиииий! Как дракон!
Шлепнулся прямо в речушку, выплеснув на нас всю воду, тину и грязь, что в ней была.
— Ты! Ты сдурел!? Ящер недоделанный?! Ты ж сейчас нас чуть не утопил! Я только- только помылась! А ты…! Иди сюда моментально! Человеком иди! Что, не умеешь обращаться?! Саама! А что умеешь?! К беременной женщине с желанием снасильничать подходить?! К драконицам диким на блядки бегать?! Нет? А я тебе не верю! Немедленно оборачивайся! Живо, я сказала! Козел крылатый!
Дракон осел на попу и ошалело вылупился на меня.
Мда, зрелище-то так себе! Не для слабонервных!
Мы с Алехом — все в жидкой грязи, тине, песке и полусгнившем растительном мусоре.
Порадовалась я помывке! Ага! Все удовольствие чешуйчатая сволочь испортила!
Ой! А там Слава с детьми один! Срочно надо возвращаться! И так слишком задержались!
— Не торопись, — Алех чмокнул меня в нос, — Сейчас я все исправлю…
Меня обдало сначала холодом, потом — жаром.
"Умница мой!" — умилилась я про себя, обозревая нас — чистеньких и ухоженных. Оглянулось на то, что когда-то было Хеллом.
Несчастный дракон сидел посреди болотистой лужи, в которую превратилось место его неудачной посадки и смотрел на меня глазами отчаявшегося человека… моего мужа… Хелла!.
— Алех, — от моего едва слышного шепота, вздрогнули мы все трое, — Почему он… такой? Я не могу на него смотреть без боли… Ему же сейчас плохо, да? Почему он не оборачивается? Он нас хотя бы — понимает?
— Да, ему сейчас ОЧЕНЬ плохо! — подтвердил Темный, не выпуская меня из объятий, — Судя по всему — первая стадия бездумной и безумной эйфории после оборота прошла, и сейчас он в полной мере понимает — как попал! Застрял во второй ипостаси. Скорее всего — это последствия древней ловушки, в которую мы с ним вляпались. Хелл — умный воин. А сейчас он ждет, что ты откажешься от него…
— Я..? Откажусь…? С какой стати? Я никогда не откажусь ни от одного из вас! Да, я могу оскорбиться, разозлиться, отомстить, резкостей наговорить… Но отказываться не собираюсь! Я его еще мало посадирповала! — сквозь подступающие жалостливые слезы пробубнила я, — и вообще — у нас там дети и Слава — один! Идем…
Развернувшись и выпутавшись из рук Алеха, пошла к биваку. Но, пройдя несколько метров — остановилась и оглянулась.
Дракон так и сидел в луже, Алех стоял на берегу.
— И чего стоим? Кого ждем? Особого приглашения? Да запросто! Многоуважаемый дракон, Ваше Темнейшество, не соблаговолите ли проследовать к месту стоянки? Я вобще-то за детей переживаю!
При слове "дети", дракон "навострил ушки" и рывком вырвав попу из новорожденного болотца, шагнул ко мне.
— Дошло, наконец? Что я уже не беременная? И что ты, на минуточку, уже отец! Все, больше звать — не буду! Сами не маленькие — дойдете!
И трусцой рванула к лагерю, глотая злые слезы.
"Хоть бы рыкнул хоть что-нибудь нежное! Хоть попытку обнять предпринял! Или хоть лизнул бы! Драккккккон недоделанный! А может быть у него сейчас разум умного, но животного и он забыл обо всем, что пришлось всем нам пережить…?" — после этих мыслей, к Славе я вышла в совершенно раздрипанных чувствах.
— Викуша…! — Слава, продравшись сквозь заросли, обнял меня, прижимая к себе, — Солнышко наше, что случилось!? Алех ведь не мог тебя так сильно чем-то оскорбить?! Он тебя любит!
— Там… там Хелл… он… он совсем… совсем… никакой! Он… дракон!
— Саама! Понятно! Если ты на него злишься за то, что было тогда… на поляне… то — зря, родная!
— За то… я уже не злюсь…
— Ну а сейчас что? — Младший супруг, все так же обнимая меня, вел на полянку, — Что сейчас-то он натворил?
— Грязью полил… — ох, знал бы кто, как мне сейчас было стыдно за свою, слишком острую реакцию на действия дракона! — А меня Алех… только-только помыл и высушил…
— Это серьезный косяк! — Слава говорил серьезно, но я чувствовала — его грудь подрагивает от едва сдерживаемого смеха.
— Да ну тебя! — я вырвалась из объятий и сопя от обиды, (Сама понимала, что обида не стоит выеденного яйца!), уселась рядом с детьми.
Недалеко от бивака жалобно трещали безжалостно ломаемые деревья.
— Алех, что там случилось? — а вот теперь, голос Славы был спокоен и строг, — Хелл, рад тебя видеть! Что ж вы так Викушу довели?!
В ответ — только горестный вздох дракона…
От которого наш бивак едва не унесло!
Ага! Вздыхает! Бедненький! Злая Вика обидела несчастного дракошечку!
А то, что этот "несчастненький" меня чуть не угробил… и своих детей тоже — это не считается серьезным поводом для обиды и настороженности?
А куда он летал, якобы в беспамятстве? К бабам — хоть и драконам?! И мне после этого вот так вот просто взять — и его розовыми соплями обмазать от счастья, что он ко мне прилетел "на крыльях любви"?!
А если вспомнить его почти-измену там, у Темных?!
А…
"Солнышко мое, не надо злиться на Старшего мужа…" — прошептал мне на ушко таинственный поклонник, — "Прости… я не имел права самовольно… без ЗОВА… к тебе приходить… Не смог сдержаться… чтобы не предостеречь от роковой ошибки… Не злись на Хелла… Поверь и прости… прислушайся не к тому, что тебе навязывают Шепчущие-во-Тьме… Ты не такая! Я уверен! Ты сильная, честная, справедливая и милосердная! Не поддавайся ЗЛУ! Все… они обнаружили мой уход… прости! меня долго не будет! И я смогу отозваться, только если ты позовешь!!! ПОЗОВИ! я тебя…"
— Викуша, — я вздрогнула от тревоги в голосе Славы, — Что с тобой сейчас было, пумрик?!
— Это Душа… — меня всю трясло, словно я простояла долгое время в ледяной воде,
— Он хотел, чтобы мы с Хеллом помирились…
— Это означает, что тот, кто с тобой говорит — беспокоится о тебе… я бы сказал — … любит…
— А еще он сказал, что и на меня пытаются воздействовать…
— Тори! — Алех, сжав меня за плечи, вглядывался в глаза, — Повтори… слово-в — слово, что именно он сказал!
— "Прости… я не имел права самовольно… без ЗОВА… к тебе приходить… Не смог сдержаться… чтобы не предостеречь от роковой ошибки… Не злись на Хелла… Поверь и прости… прислушайся не к тому, что тебе навязывают Шепчущие-во- Тьме… Ты не такая! Я уверен! Ты сильная, честная, справедливая и милосердная! Не поддавайся ЗЛУ! все… они обнаружили мой уход… прости! меня долго не будет! И я смогу отозваться, только если ты позовешь!!! ПОЗОВИ! я тебя…"
— Алех, что это все значит? — сурово спросил Слава.
— Это значит, что у нас все плохо. — Темный не отводил взгляд, — Ведьмы пробудили "Проклятый алтарь". И теперь, принося Жертву, могут создавать из ведьм со слабым магическим потенциалом Шепчущих-во-Тьме…
— Что они могут?
— Толком этого никто не знает. Так… отрывочные и противоречивые сведения. Если вокруг сильной ведьмы четырнадцать Шепчущих образуют круг… и будет принесена невинная Жертва… то они могут наслать эпидемии, катаклизмы, развязать безумные и кровопролитные войны…
— Охренеть! — выругалась я.
— Сейчас я более чем с тобой согласен, пумрик! — выдохнул бледный Слава. — И как нам с этим бороться?
— Не знаю! — честно признался Алех, — Брэн знает. Возможно… Но когда он вернется…
Мы подавленно замолчали…
— Давайте, сейчас присядем, чайку попьем и обсудим все спокойно. Хелл, располагайся… где-нибудь… — игнорируя возникшую напряженность, предложил Слава, усаживая меня на бревнышко и вручая кружку с горячим чаем.
Алех присоседился рядышком.
А Хелл…
Облепленный радостными собаками, дракон неуклюже топтался на пятачке, не решаясь ничего предпринять.
Потом, решившись, опустился на живот в опасной близости от спящих детей.
— Красивые у нас дети, правда? — Слава прилагал все усилия, чтобы снова объединить нас в семью.
Дракон… кивнул.
— Ага… только все тут, кроме Славы, только и делали все, чтобы они не родились! — сама не ожидая от себя такого злобного выпада, выпалила я.
Глаза дракона полыхнули на миг отчаянием, а потом — потухли.
— Тори… — Темный укоризненно вздохнул, — Я все понимаю. Мы наделали много того, что может тебя от нас отвратить. Но уж так-то зачем? Хелл провинился не больше, чем я. А меня ты почти простила.
— Он БОЛЬШЕ провинился! — злой запал никак не хотел поддаваться моим попыткам его обуздать, — To его бывшая о боже едва с ним не переспала. To ее протеже почти с ним переспала! To меня едва не изнасиловал… перед родами… To к самкам- драконицам на блядки улетел!
— Ну не спал он ни с кем! Чем хочешь поклянусь! Не спал! Его вина лишь в том, что его хорошее воспитание и уважительное отношение, многие женщины принимают за приглашение к близости! — вступился за Старшего мужа Слава.
— Вик, угомонись! — Слава рывком поднял меня на ноги, до боли сжимая лицо ладонями и заглядывая в глаза, — Угомонись и бери себя в руки! Ты сейчас под воздействием Шепчущих-во-Тьме такого налепишь… всю оставшуюся жизнь жалеть будешь! Слышишь меня? — младший супруг основательно встряхнул меня за плечи.
Это его действие, словно оборвало некую струну, по которой ко мне лился поток концентрированного негатива.
Мозг снова начал работать как нужно.
И, вместе с этим пониманием, пришел СТЫД за безобразное поведение.
— Простите меня… не знаю, что сейчас это со мной было… — неимоверным усилием воли заставила себя взглянуть в глаза дракона, — Хелл, прости меня…
Втиснувшись между спящими детьми и головой Хелла, погладила по нервно раздувающимся ноздрям.
— Ты уже понял, наверное, что и я в дерьмо попала?
Дракон качнул головой, не сводя с меня все прощающего, обжигающе-обожающего взгляда.
— А на спинке меня покатаешь? — попросила я неуверенно.
Дракон, тут же, отполз задом к лесу, и приглашающе распрямил крыло.
На спину взлетела с ловкостью белки.
— Ну как..? — Слава и Алех, посмеиваясь, наблюдали за моей подготовкой к первому полету.
— Жестко… — гнездясь в выемке, у основания шеи, посетовала я, — Но терпимо…
— Сбылась мечта большинства земных женщин. Когда муж провинится, седлаешь и гоняешь его нещадно, — Младший супруг уже откровенно ржал.
— Завидуй молча! — хихикнула я, показывая Славе язык.
— Молча — не умею, — не угоманивался муж.
— Так, попрошу отнестись к моей просьбе со всей серьезностью! — я, изо всех сил пыталась удержаться от смеха, — Я детей оставляю! Бдить! Беречь! И ждать нас! Взлет-посадка, и мы уже тут. Правда, Хелл?
Дракон кивнул, потом, подобрался, словно гигантский кот.
Прыжок. Еще. Крылья мощным ударом бросили нас в небесную синеву…
О! Вот это, я понимаю, ПОЛЁТ!
Полянка, где остались нас ждать, вдруг скрылась за тучкой.
А я, испуганно вцепившись в шипы дракона, проорала совсем не женственно:
— Хелл! Хелл! А ты сможешь найти полянку, откуда мы сейчас улетели?!
"Да…" — прозвучал в голове ментальный ответ.
Пока еще едва слышный, с трудом разбираемый, но — ответ.
А это значит — что можно расслабиться и насладиться полетом.
Впрочем, злоупотреблять полетом Хелл не стал, и, полетав минут десять, вернулся на полянку.
— Ну… вы с Хеллом — просто мастера самоконтроля! — хихикнул Слава, помогая мне слезть с дракона. — Особенно — Хелл!
Драком многозначительно пыхнул дымком из ноздрей.
— Ой, только не надо мне угрожать! — отмахнулся Слава, — Ничего ты никому из нас не сделаешь! Давайте решать — как нам отсюда выбираться. Алех сейчас не сильно хорошую новость принес. Ее нам и надо обсудить.
— Что за новость? — напряглась Вика.
— На нашем маршруте, если мы захотим двигаться в пограничную крепость, откуда отправились за Хеллом, чрезвычайно высокая концентрация нежити. У меня сложилось такое убеждение, что нас стараются не пустить назад.
— Куда нас загоняют? — уточнила Вика.
— В человеческое государство. Не Сар гарт. Штормфок. Но — тоже, хорошего мало! Там правит ТАКАЯ стерва! Называет себя Гафель Мудрая. Вроде бы — она действительно умная. Но ее закидоны! Это — что-то! По простому, по-вашему, по-земному, у бабы банальный недотра*! Посуди сама… первый муж был тот еще ходок. Но как-то быстро погиб на морской прогулке. Второй — не изменял. Был древнего рода. Умен. Правда — не красавец. Но… когда на горизонте появился нынешний супруг, который, кстати, моложе королевы на семьдесят лет… второй муж как-то быстро зачах и через полгода болезни его не стало. А с третьим — вообще отдельная история! Он открыто заводит фавориток. Но…! Гужуется с ними от недели до месяца. А потом — снова возвращается в постель королевы. И снова у них Бооольшая страсть… на пару недель. И все по-новой… Эта озабоченная баба изводит ВСЕХ мало-мальски привлекательных женщин. Даже тех, кому ее муженек тысячу лет не нужен! Родители, под любыми предлогами вывозят дочек из страны. Даже Сар гарт им милее. Мужчины резко озаботились родственниками в соседних странах. И практикуют договорные, гостевые браки.
— Фу… дрянь какая! — передернулась Вика, — Чем это нам грозит?
— Не знаю… пока. Но есть мысль… не очень хорошая. Некто, кто загоняет нас в Штормфок, ЗНАЕТ наверняка то, что либо кто-то из нас понравится любвеобильной королеве… со всеми вытекающими… И третий муженек сменится четвертым… Либо — ты сведешь с ума Его Высочество. А это уже точно — верная Смерть!
— Дааа… — Вика вытянула ноги, рассматривая армейске берцы, — А королева — красивая?
— Скажем так — достаточно привлекательная. Внешне. — Алех, сложив руки на груди, прошелся по полянке, — Не знаю, как другим. Но мне с ней неприятно находиться… даже просто в одном помещении. Не знаю, как мужья выдерживали в постели… Впрочем — они все взрослые мальчики. Знали, на что соглашаются.
— А что именно неприятно в королеве? — продолжала уточнять женщина.
— Аура. Если властность, авторитарность, жесткость можно понять — королева все- таки… To подлость, наслаждение унижением, болью… Это мерзко даже в королеве. А еще… от нее вроде бы пахнет прекрасными духами… НО… меня постоянно мучило ощущение, что в послевкусии этих дивных ароматов — запах крови, гниющей плоти, тюремного отхожего места… — Темный маг поморщился, что-то припоминая, — Я был в Штормфоке два раза. В честь второго и третьего бракосочетания Хельги Мудрой. Оба раза был вынужден танцевать с ней, как представитель Верховного Мага. Так вот… было чувство, что я танцую с высшим умертвием.
— Даже таааак…!? — протянул Слава заинтересованно, — А, если это на самом деле так, то…?
— Если это так, то у нас бооольшие проблемы! — Алех поморщился, словно от зубной боли, — Ты у нас невероятно привлекателен для ВСЕХ женщин. Несмотря на изувеченную половину тела… Прости за правду! Тори — столь же притягательна для мужчин. Дальше объяснять?!
— Нет. — Слава, хрустя костяшками пальцев, медленно встал.
— Тогда — что делаем? Чтобы Гафель не покусилась на нас, а Вейдер — на Тори?!