8. Восьмая часть
— Что с тобой? — на мои плечи нажал Слава, заставляя лечь на спину. Мягко поглаживая по животу.
"Лечит" — улыбнулась я, расслабляясь и позволяя мужу почувствовать себя хоть капельку магом.
Как ни странно — помогло. Опоясывающая боль растворилась, оставляя после себя наслаждение бережными касаниями.
— Уффф… Спасибо, родной. Ложная схватка… — я блаженно улыбалась, чувствуя, как меня отпускает сосущее чувство ужаса перед преждевременными родами. — Поможешь сесть? Сама уже не смогу…
— Ты просто говори, что надо! Я все сделаю. — Слава поднял меня за плечи и сел за спиной, облокачивая на себя, — Пока прогорят полешки, я побуду с тобой. Маги еще долго будут заняты. А после воздействия им надо съесть мясо и вино. Мои любимые хотят кушать? — снова нежно погладил он многострадальный животик.
Дети моментально завозились, стремясь наперегонки, толкнуться в его ладонь.
— Ну… тише… тише, хулигашки! Маме больно не делайте! Всех поглажу! — мой оборотень со счастливой улыбкой абстрагировался от окружающего мира, и прикрыв глаза, общался с невероятно довольными детьми.
А я рассеянно улыбаясь ласковым волнам, идущим от детей к папе и обратно, не могла отвести глаз от напряженно работающих магов.
"Только бы все обошлось! Привяжу мужей к себе и никуда не отпущу! Пока не рожу и дети не начнут ходить! Хелл, пожалуйста, не бросай нас! Мы тебя любим! Мы нуждаемся в тебе! Борись, миленький! Ты же у нас сильный!"
***
… и неожиданно для себя провалилась в сон!
Проснулась от того, что было душно. Аккуратно приоткрыла глаза.
Ночь. Или часы перед рассветом. Только в это время в воздухе витает нечто таинственное, непостижимо-загадочное. Это тот самый Час Быка, проклинаемый дежурными и часовыми всех миров. Ибо очень сложно не поддаться искушению, обволакивающему любого разумного в этот час. И хотя бы на несколько секунд не смежить веки. Именно в этот час искушенные безопасники проводят смену караула.
А я, напротив, всегда относилась к тому небольшому кругу людей, которым легко просыпаться именно в это время.
Когда глаза привыкли к темноте, а ушки доложились о том, что рядом спит Слава, согревая меня теплом своего тела, осторожно повернулась на бок. Потому. что из другого положения встать не получалось. Как назло, организм напомнил мне о том, что есть срочные надобности, и их нельзя игнорировать. На четвереньках подползла к выходу из палатки и аккуратно высунула нос наружу.
Поляна, на которой мы разместились, тонула в предрассветном сумраке, усиленном пеленой легкого тумана. В лицо пахнуло лесной сыростью, дыханием сонных растений, непередаваемыми звуками дремлющего леса.
Я вспомнила о подарке Чащи, которую Алех поместил в подобие ладанки на прихотливой цепочке. Прикоснулась к ней через ткань, чувствуя как по груди разливается успокаивающее тепло.
Но ЧТО-ТО все равно тянуло меня наружу. Робко… нерешительно… словно боясь, что я пойму — кто это- что это… и раздумаю вылезать из палатки.
Назло своим сомнениям, выползла наружу и, прислушиваясь к тихой радости неведомого Зовущего, потрусила в кустики.
Надеюсь, этот неведомый не будет подглядывать за столь интимной сценой?
Действительно… на некоторое время чувство взгляда и Зова исчезло. Но снова возобновилось, стоило мне вылезти из "места облегчения".
Так как я отошла довольно далеко от лагеря, чувствовала себя не очень уверенно.
А вдруг я нарушила охранный круг и моим мужчинам грозит беда? Мало ли кто бродит в лесу!
Надо срочно возвращаться!
Решительно повернула к нашему биваку. Но моего виски снова коснулась робкая и неистовая мольба — побыть хоть немного тут… в чаще. Хотя бы еще несколько минут! Ну, хоть секундочку… еще…! Просто постоять! Ему и это — великое СЧАСТЬЕ!
Да… здравствуй, шизофрения!
Или все-таки нет? Кому надо "любоваться" на отекшую от беременности женщину, с оплывшими чертами лица и совершенно бесформенным телом?
"Ты прекрасна… как ты этого не понимаешь…" — убито вздохнул таинственный поклонник в моем сознании.
Наяву же, влажным дуновением покорного ветра, касаясь моих пересохших губ.
"Любимая…"
— Тори? Ты не одна? Почему не разбудила кого-нибудь из нас? Сейчас тебе нельзя оставаться одной! Ты и дети — очень уязвимы! — недовольным ворчанием нарушил наше хрупкое общение встревоженный Брэн.
— Все нормально. В туалет ходила, — немного нервно ответила я, чувствуя непонятное раздражение на то, что Брэн так не кстати подошел.
Но волшебный момент уже истаял, оставив в душе жгучую досаду на ответственного магистра.
"Что-то со мной странное творится. На Брэна злюсь за то, что помешал с шизофренией общаться…" — думала я, поддерживаемая магистром.
Но почему-то так сладко вспоминались слова неведомого ЕГО!
— Милая. Тори. Да что с тобой? — снова этот Брэн…
"Упс… он же за нас беспокоиться! Все, мать. Допрыгалась! Психушка по тебе плачет!"
— Говорю же — все нормально, — слегка раздраженно ответила я.
— Нет. Не нормально! — припечатал магистр, — Ты явно общалась с кем-то! И тебе понравилось! НЕТ! Ты просто в восторге от этого общения! И злишься на меня за вмешательство! Кто ОН? — в голубых глазах алым маревом полыхнула безумная ревность.
— НИКТО! — внезапно, я тоже взбеленилась, — Почему ты говоришь со мной, словно я преступница? Что такого крамольного я совершила?
— Прости… — древний маг внезапно успокоился, — Я не прав. Просто все мы беспокоимся о здоровье… детей и твоем… Граница рядом. И ведьмы тоже… Хелл…
— Что с ним? — некультурно перебила я Брэна, — Можно к нему… хоть на минутку?
— НЕТ! — отрезал магистр, — Забыла? У него было подселение сущности. У тебя дочка с проклятием! Хочешь и ему и ей еще хуже сделать?
Я отступила на шаг от мрачного магистра и потянула к себе руку, которую он не хотел отпускать:
— Прости. Не подумала…
— Тори… — бархатный шепот тронул волоски на виске, — Кто был с тобой в лесу?
— Никто… — снова разозлилась я, — У нас есть еда?
— Идем, покормлю… — мрачный магистр указал на весело потрескивающий костерок и огромное бревно около него.
Из палатки, сладко потягиваясь вылез Алех. И… сразу напрягся:
— Доброе утро, Тори, — Темный скользнул ко мне, касаясь мягкими губами шеи, — Что случилось? Брэээн? На нашей фавори энергетика чужого существа… мужчины! Не запах… а именно… след Души!
— Мне она ничего не говорит. Только злится, — магистр захлопотал у костра, разогревая мясо, — Может тебе скажет!
— Не скажу, — снова уперлась я, не понимая — от чего так по-дурацки себя веду.
— Скажешь, когда сочтешь нужным, — не стал закидываться Алех, усаживая меня на бревно и подавая чашку с горячим чаем, — Сейчас Брэн мясо принесет. Оголодали, милые?
— Да. — Вот почему Алех умеет меня успокоить буквально двумя словами? — Может, Славу разбудить?
— Не стоит, — Темный присел рядом со мной, прямо на землю, — Он тебя вчера лечил… вымотался очень. Пусть отдохнет. Во сне магический потенциал быстрее восстанавливается…
— Слава очень переживает от того, что у него слабые способности, — грустно посетовала я.
— Надо ему почаще обнулять магзапас… тогда тот начнет потихоньку расти. — Алех протянул мне хлеб с сыром, а Брэн — тарелку с горячим мясом, — Потенциал у него был хороший. Только проклятие съело четыре пятых от него. Теперь надо через боль увеличивать запас.
Я жадно вгрызлась в мясо, прикрыв глаза и от блаженства даже безмолвно застонав.
— Торрри… — с придыханием позвал Алех, — Нннне провоцируй!
Удивленно взглянула на Темного. Через секунду, когда до меня дошла причина этих слов — готова была свариться вкрутую от стыда.
— Доброго утра… как ты себя чувствуешь, котенька? — Меня со спины обняли нежные руки Славы. Поднимая и усаживая себе на колени.
— Хорошо… — неэстетично слизнув мясной сок, потекший по руке, ответила я.
— Есть хочешь? — Брэн протянул и Славе тарелку с горячим мясом.
— Спасибо. — Принимая тарелку, муж поблагодарил магистра. — Вика, хочешь еще?
— Хочу… Но не помещается, — сыто и грустно вздохнула я. — Тебя покормить?
Слава просиял. Алех задумчиво пил чай. Брэн поставил над углями новую порцию мяса.
— А… кто-нибудь видел — где Клай и Дархан? — всполошилась я.
— Рядом с Хеллом дремлют. По очереди на охрану уходят. Кстати… мясо тоже они добыли… — быстро проглотив мясо, пояснил Слава, — Не ревнуешь их к нам?
— Нет, а должна?
Ой! Я, кажется, кокетничаю! Да что такое со мной? Я сама на себя не похожа!
— Бусинка, успокойся! — Слава гладил меня по спине и по рукам, — Это нормально для беременной женщины.
— Слава, меня кто-то звал, — уткнувшись в грудь младшего супруга, поведала я. Чувствуя, как меня накрывает волной ужаса и отчаяния,
— Говорил, что любит. И я чувствовала — он не лжет. Он нуждается во мне… ему плохо, больно и одиноко… У меня, наверное, шизофрения. И я понятия не имею — кто этот — ОН! Его голос звучал то у меня в сознании, то… едва слышно — шорохом ветра — в лесу…
— Котенька моя любимая, не убивайся так, — он нежности Славы паническая атака быстро сходила на нет, — Если тебя кто-то полюбил и ты ему ответишь взаимностью, мы будем только рады. Ну… успокоилась?
— Да. Спасибо, родной!
Из палатки выплыл Дархан и гордо прошествовал к костру.
Странно и непостижимо! Слава — самый молодой из окружающих меня мужчин. Но именно с ним мне просто и легко. Ему я могу просто доверить все свои сомнения и тревоги. С ним я не боюсь показаться глупой, странной, сумасшедшей. Да и всем остальным доставляет удовольствие общаться с Младшим мужем.
— Видишь, собаки спокойны. Значит вокруг нет ничего и никого, кто хотел бы зла нам. Правда, Дар? — Слава погладил алабая по огромной лобастой голове.
Дархан помахал купированным хвостом и дружелюбно ткнулся мокрым косом сначала в мою, а затем в Славину ладонь.
"Сдав дежурство", пес растворился в лесу.
— Тори, — к нам ка бревно присел Алех, — Ты прости, если напомню о неприятном. Но… ты не могла бы быть… помягче с Брэном? — Темный погладил мои волосы и мягко поцеловал в макушку.
Мы одновременно повернулись к костру у которого хлопотал магистр.
— Мы ненадолго покинем тебя, котя… Не обидишься? — легонько поцеловав меня в висок, сообщил Слава.
— Нет. — качнула я головой.
— Брэн, мы отойдем на часок, — поудобнее устраивая меня ка бревнышке, предупредил муж. — Присмотришь за Бусинкой..?
— Идите… — отмахнулся магистр.
Мужчины растворились в лесу так же, как до этого Дархан.
Текли минуты. Брэн не отвлекался от костра и готовки. Я сидела и злилась на себя…
Не выдержав, встала на непослушные ноги и доковыляла до магистра.
— Брэн, прости меня, идиотку… — я легонько коснулась его спины.
И тут же оказалась в его объятиях.
— Думал ты никогда не подойдешь… Что твой новый обожатель выбросил нас за пределы твоего внимания. И снова надо тебя завоевывать, — поделился своими страхами бездушный маг.
— Я — не самовлюбленная глупышка. Хоть порой и начинаю ощущать себя таковой. Эти эмоциональные качели… прости, что нервы выматываю… — обнимая мужчину за талию и утыкаясь лицом ему в грудь, повинилась я.
— Все хорошо, сладкая… Ты с нами. Ты наша… остальное не имеет значения. — Брэн понемногу успокаивался.
— Кто это может быть? — я сидела на бревне и пила горячий отвар, а Брэн готовил зелье для Хелла.
— Понятия не имею, — недовольно поморщился магистр, — Надо иметь невероятную силу, умноженную на сумасшедшее желание, чтобы такое сотворить. — Брэн присел рядом со мной на корточки, — Признавайся, обольстительница, кого поразила в самое сердце?
— Брэээн, — простонала я, поглаживая животик, где снова активизировались дети, — Издеваешься? Мной сейчас только монстров пугать!
— Глупый мой, любимый малыш, — Брэн усадил меня к себе на колени, — Ну как тебе объяснить? Для ЛЮБЯЩЕГО МУЖЧИНЫ не может быть никого красивее его беременной любимой! Если ты мне не веришь, я буду снова и снова тебе об этом говорить.
— Хорошо. Допустим, для тебя я сейчас — красавица…
— И не только для меня, — перебил магистр, — Для Славы — как для оборотня — ты ВСЁ!!!! Для Алеха — та, которую приняла Тьма. И для него тоже не будет другой.
— Возвращаемся к моему вопросу — КТО этот таинственный?
— Не буду делать поспешных выводов. Надо все обдумать… — ловко улизнул от ответа хитрец, — Побудешь одна? Надо напоить зельем Хелла, — Брэн дождался моего утвердительного кивка, поцеловав- прикусив кожицу над ключицей, и состроив мальчишескую гримасску:
— Не сердись, моя сладкая, это от страсти, — и удрал в палатку к Геллу.
— Хулиган! — попыталась обидеться я, но ничего не получалось.
Было странно и очень приятно.
"Ну и отлично! Вот и не стану обижаться…" — Потерла я саднящую ранку…
"Вот же… кусачий! Везет мне на сложности… Души нет… кусается — как вампир… а… кто там Души выпивает? Блин… забыла! Души дьяволу продают… Мдааа… и кто тогда у нас Брэн?!" — мрачно рассуждала я о сущности Спутника, пока он лекарствовал в палатке.
Тихо щелкнула сухая ветка, и на поляку вышло пять орков. Наверное орков… А кем еще могут быть здоровые, зеленокожие черноволосые парни с кпыками, немного выглядывающими из рта и диковатым взглядом миндалевидных глаз?
Они остановились на границе поляны, не решаясь сделать шаг вперед.
— Оччень интересссно… что привело вас на чужой бивак? — Брэн злющий, как стая голодных пираний, вылез из палатки, картинно сложил руки на груди, — Где приветствие? Просьба разместиться? И кто вам позволил ломать глаза об НАШУ Фавори!?
Парни, тут же опустив глазки к земле, вытолкнули из рядов самого (это мое мнение) дипломатичного (или — невезучего, а может — кого не жалко!).
— Мы не воины. Мы охотничий отряд. Простите нас за вторжение. Позвольте приветствовать на территории земель клана Старка. Мы не хотели оскорбить Бездушного. И мы не смотрели на его женщину!
— скороговоркой выпалил "дипломат", старательно разглядывая свой лук.
— Тогда — зачем вы тут? — смилостивился магистр.
— Предупредить… тут… ведьмы последнее время хозяйничают. Вождя они просто предупредили… нас не трогают… а вам напакостить могут…
— Я понял! Благодарю за предупреждение! Мы тут побудем еще пару дней. Потом уйдем.
— Это не все… пятый день по лесу чья-то Душа мыкается… осторожнее… шаман говорит — Душа к своей половинке рвется… а тело, то ли не может за Душой последовать… то ли не хочет… то ли в него другую сущность ведьмы подселили…
— Я услышал! Передайте Шаману мою признательность!
Орки, помявшись, исчезли в лесу…
— Почему ты их к столу не пригласил? — поинтересовалась я.
— Орки… молодые и одинокие… ты — брачных обрядов и обычаев у орков не знаешь… Тебе нужен еще один муж? — ворчливо пробубнил магистр, присаживаясь прямо на землю у костра.
— Мне и вас — выше крыши. Тут еще неизвестный обожатель с потерянной Душой образовался. Никого я в мужья не хочу… И, кстати… я неоднократно просила мне о брачных и необратимых обрядах рассказать… а вы с Алехом виртуозно увиливаете от своих обязанностей! Значит это вы не против прибавления количества мужей? — блин! Я снова на пустом месте закинулась!
Но Брэн со снисходительной улыбкой выслушал мою тираду:
— Надеюсь, когда ты будешь вынашивать НАШИХ детей, у тебя не будет таких диких скачков настроения…
Я подавилась своим возмущением… он прав — у меня явный психоз на фоне интоксикации третьего триместра беременности.
Из чащи смертоносной тенью выскользнул чуткий Клай. Облобызал меня, делясь своим неиссякаемым оптимизмом и любовью… Дружески ткнул Брэна носом в подставленную ладонь. Сел между нами и с типично "овчарочьим" очарованием склонил ушастую голову на бок. Словно говоря:
"И зачем нам негативчик? Давайте дружить!"
Но тут же дернул чуткими ушами и рванулся к палатке Хелла… Брэн устремился за ним, на ходу раздраженно шипя…
— Вот неугомонный!
Я опомнилась, стоя в двух шагах от распахнутого входа…
— Вика… Брэн… пусти меня к ней…
— Хелл, нельзя ее касаться! У тебя сущность только вчера вытащили. Остаточный фон может проклятие для ребенка усилить! — терпеливо увещевал магистр Старшего мужа.
— Но хоть увидеть ее можно?
— Можно!
— Викуша… — столько нежности и любви было в одном слове, что я залилась счастливыми слезами.
"О-хо-хо… совсем из меня гормоны тряпку сделали! Вот муж… Слава Богу, жив и даже немного здоров. Радоваться должна! А я сопли по небу мажу!"
— Хелл, — всхлипывая и высмаркиваясь одновременно, сиплю я, — Как ты? Выздоровеешь — УБЬЮ! — слезливость переходит в агрессию…
— Я тоже тебя обожаю, светик мой! — во все лицо ухмыляется довольный муж, осторожно усаживаясь в проеме палатки и зябко поводя плечами.
— Пей! — магистр всучил Геллу кружку с дымящимся отваром, — К Тори не смей подходить еще пару дней!
— Я понял! — спокойно кивнул супруг, отпивая зелье.
— Горькое? — агрессия уступила место жалости…
— Гадость страшная, но выпить надо. Так? — повернулся Хелл к Брэну.
— Так.
— Ну… а что в мире делается? Насколько я понял, орк все же сделал все по-своему? — Хелл строго смотрел на магистра.
— Он подошел на приеме в честь нового посольства к Тори и сказал, где ты и что с тобой. Как думаешь, что было после? — Брэн притащил бревно. Усадил меня на него, а сам сел рядом с Хеллом.
— Тори сказала — выезжаем немедленно! — ни секунды не раздумывая ответил муж.
— Если знаешь — чего тогда глупые вопросы задаешь?
— Действительно — глупые! — усмехнулся Хелл.
— А почему ты так уверенно сказал о ее решении? Словно такое уже было? — не отставал магистр.
— Было. Не один раз. — Согласился Хелл, — Первый раз Тори рванула спасать Славу. Тогда мы еще даже брак не консумировали, а Слава… вообще с ней был "на ножах". Одна удрала… только собак с собой взяла… Второй раз ока, не раздумывая, спасла свою соотечественницу Евгению. На нас тогда фоссов натравили. Потом уже вас спасала… Я именно этого и боюсь… что наша супруга будет спасать нас даже ценой своей жизни…
— Хелл! Как ты?! — раздался за спиной жизнерадостный голос Славы,
— Ох и напугал ты нас!
— Стоять! — Рявкнул Брэн.
Слава послушно замер, не дойдя пару шагов до Хелла.
— Ни тебе, ни Тори нельзя подходить еще пару дней к Геллу! Ясссно? — Он обвел нас всех леденяще-свирепым взглядом.
— Угомонись! — Алех присел рядом со мной, — Не сердитесь на него. Даже Бездушный может устать.
— Прости! — одновременно извинились мы с Хеллом и Славой.
— Вы меня еще с ложечки предложите накормить! — фыркнул магистр,
— Хотя… если это будет Тори…
— Мы можем ее заменить? — поинтересовался Слава.
— Тори никто не сможет заменить! — не купился Брэн.
— Клоуны! — совершенно без злобы заметила я.
— Зато тебя любим, — Слава чмокнул меня в нос, усаживаясь у бревна.
— Встань! Простынешь! — по привычке шикнула я на младшего супруга.
Мужчины дружно рассмеялись.
— И что я такого сказала? — с ужасом чувствуя как на глаза наворачиваются злые слезы от обиды, буркнула я.
Что ж со мной творится?!
Я оказалась на коленях Славы.
— Ну… ну что ты… ты как строгая мама мне высказала… — мягкими губами подхватывая слезы, пояснил муж. — Котенька, мы же оборотни. Можем на снегу спать. Не переживай ты так.
— А вы можете в драконов превращаться и летать? — робея от нежелания стать посмешищем, спросила я.
— Пока летать не можем. Мы недавно вернулись в магический мир. А наш вид — один из самых магозависимых. Через три года пройдет первая магическая линька и мы будем легко оборачиваться во вторую ипостась. А летать сможем после второй линьки. — как всегда коротко и емко объяснил Хелл.
— Здорово! — восхитилась я.
— А вот Сашка уже никогда больше не сможет ни обернуться, ни взлететь… — нахмурился Старший супруг, — Ведьмы разрушили связь между Душой-телом-разумом. Его Зверь уснул… скорее всего — навсегда…
— Об этом — потом, — тут же вмешался Брэн, — Тори! Я приложу все усилия к тому, чтобы ему помочь. Но сейчас об этом рано говорить. Понимаешь?
— Да. Я понимаю. Прости! Не время сейчас об этом говорить… — с трудом беру себя в руки.
"Сашка, Сашка, Сашка…! Что же ты наделал, бестолочь?! Как тебе помочь?! А когда поможем, как ты жить будешь? Без Зверя? Без магии!? Ты же зачахнешь!"
— А магии он тоже лишится? — все же уточнила я.
— Ннет… скорее всего — нет, — Уверенно ответил Брэн, — Да и со Зверем можно что-нибудь придумать. Точно сейчас сказать не могу… и обещать не буду… — магистр с нажимом сказал это, пристально глядя на меня.
— Я поняла. Спасибо уже за то, что категорически не отказался.
— Ты ж меня все равно дожмешь, — буркнул Брэн и… скрылся в лесу.
— Оооо… и что это сейчас было? — поинтересовалась я у оставшихся мужчин.
— Наверное то, что для тебя он сделает все, чтобы вернуть Сашку к полноценной жизни, — предположил Слава. — Меня ж вернул. И даже сильнее сделал.
— Брэн меняется. — выдал Алех, — И это скверно…
Мы все непонимающе уставились на Темного.
— Не понимаете? Поясню. Брэн не просто магистр. В нем живут ДВЕ сросшиеся сущности. Душа сильнейшего мага и сущность Древнего существа. Я не знаю — кого. И этому Древнему не нравится то, что в Брэне оживает человечность. Себе-то он вряд ли навредит. А вот взять под контроль тело Брэна и устранить ту, что оживила магистра… именно этого следует опасаться… и именно этого панически боится Брэн!
— Это скверно для всех нас. Но особенно плохо для Брэна. Надо крепко подумать, как ему помочь. В приоритете — чтобы в нем гармонично уживались обе личности. Если не получится, то надо спасти личность магистра, — Хелл привычно потер мочку уха, — Алех, а как случилось, что Брэн стал… тем, кем стал?
— Понятия не имею. Мы с ним первый раз встретились, когда было решено создать отряд для реагирования на опасные для разумных проявления Древних существ, на ведьмовское колдовство и для восстановления равновесия между всеми составляющими Мироздания. Долгое время плодотворно сотрудничали. Он всегда был умным, бессердечным, расчетливым. Но, при встрече с Тори, вдруг, стал просто влюбленным парнем. Я его не узнаю.
— Да… проблемы множатся, — подвел итог Хелл, — Ну, что ж… Будем их решать. Иначе нельзя. А пока… давайте собираться домой. Вике остались считанные дни до родов.
— Нет. Еще две ночи мы проведем здесь, — твердо ответил Алех, — Не знаю, почему на этом настаивал Брэн, но я тоже чувствую, что нам нельзя пока уезжать.
— Что ж, два дня — это терпимо, — согласился Хелл, — И у меня есть предложение. На обратном пути навестим Евгению? Как ты на это смотришь, Викуш?
— Я бы с удовольствием ее навестила. Но не помешаем ли мы им? Так стыдно… Я так и не нашла время к ней приехать и весточку послать… все откладывала и откладывала…
— Она не в обиде. А ее мужья — тем более! — усмехнулся Хелл, — Ты собой пожертвовала, когда приказала Славе спасать Евгению, а не себя. Потом, после этого, дуэль Славы с Сашкой. Ты думаешь все оборотни корыстные? Супруги Евгении корят себя за то, что происходило в нашей семье. И стесняются о себе напомнить. А Евгения переживает о нас всех и всегда рада просто весточке о тебе…
— Оx… — y меня просто слов не было. Всегда так бывает. Когда появляются люди, которые сопереживают… это трогает до слез…
— Викуша… я не железный! Еще одна слезинка… и мне будет наплевать на запрет Брэна! — тихо прорычал мой Старший Супруг.
— Прости, — я торопливо вытерла влагу у глаз, — Не надо усугублять проблемы дочери.
— Не такой я видел нашу жизнь после возвращения, — Хелл мрачно смотрел в лесную чащу, — Я рассчитывал, что мы будем мирно жить, воспитывать детей. Хотя бы лет пять-семь. Понемногу обучим Вику реалиям нашего мира. Она освоится с магией. Мы сделаем первый оборот… А получилось все вкривь и вкось… Жену задергали. Сами себя под удар подставили. Да еще и Брэн может пострадать. Неказисто у нас все…
— Ты слишком перебарщиваешь с самокритикой, — Слава укоризненно посмотрел на Хелла, — Сам же знаешь поговорку: "Гладко было на бумаге, да забыли про овраги." Планирование — это, конечно, хорошо… но зачем же реалии отвергать? Тут не вакуум. Тут у многих свои планы. И мы многим планам мешаем. Вполне себе нормальная реакция на раздражающий фактор. И супруга нам досталась на зависть всем. Я как вспомню, как мы с ней впервые встретились… и потом, когда она мой браслет подняла… хочется смыть себя в унитаз!
— А что такое "унитаз"? — в глазах Алеха блестел детский интерес.
— Отхожее место, — фыркнул помягчевший Хелл.
— Ооо! — у Алеха не оказалось слов.
— Да, тот мир по-своему страшен. Там нет магии. Нет ее созданий и порождений. Нет многих рас. Но там ОЧЕНЬ страшно жить. Самый слабый человек из того мира вполне может потягаться в навыках выживания с нашими неплохими бойцами.
— Я наблюдал за некоторыми женщинами вашего мира, — Признался Темный маг, — Рассудительные, недоверчивые, очень осторожные в суждениях и поступках. Верные супругам… Странно то, что они все выбрали лишь по одному супругу.
— Ничего странного, — заступилась я за наших девушек, — Это наша семья — странная. У нас в мире не принято, чтобы у женщины было больше одного супруга. На это даже Закон есть. И наказание за двоеженство — двоемужество.
— Как у вас сложно все…
— Тут тоже не просто… — отметил Слава.
— Как нам помочь Брэну? Чтобы его личности не навредили ни друг другу, ни нам? — мы все посмотрели на Алеха.
— Сейчас я совсем ничего не отвечу. Вернемся домой и я посоветуюсь с знающими.
— Хорошо, что ты не отказал. Это обнадеживает… — усмехнулся Хелл.
— И ты туда же! — вздохнул Алех, — Сам едва оклемался…
— Мальчики, не хочу вас пугать… но у меня снова живот тянуть начало, — спокойно информировала я моих мужчин.
— Слава, ты лечишь и баюкаешь детей, а я тебя подпитываю, — Темный переместился Славе за спину.
Взгляд Славы остекленел и меня окутало умиротворением. Боль нехотя заснула, свернувшись в клубок. Дети, немного покопошившись, тоже угомонились.
Мне было хорошо и комфортно. Чего не скажешь о Славе. Он был бледен, на лице выступили крупные капли пота, дыхание стало частым и тяжелым. Но меня не только не отпустил — еще и прижал посильнее.
— Я так… быстрее… восстанавливаюсь, — едва переводя дыхание, пояснил он.
— Хороший мой, — ласково погладила я по щеке довольно зажмурившегося мужа.
— Готов после этого еще раз вычерпать для тебя весь магзапас, — прошептал Слава.
— Этот восстанови, отморозок мой любимый! — не нашла ничего лучшего, как куснуть младшего супруга за шею.
От чего он буквально заурчал. Говорю же — отморозок!
От странного чувства — резко повернулась к Алеху и Геллу. И едва не подавилась.
От волны почти не контролируемого, темного и жаркого желания, исходящего от обоих мужчин. Капли пота на безупречном лбу и висках у Алеха. Абсолютно черные глаза. Окаменевшее от невыносимого напряжения тело.
Хелл… Белый, как мел… сотрясаемый крупной, мучительной дрожью… он вцепился мертвой хваткой в бревно, крошащееся мелкими опилочками под деформированными… лапами?
Им так хотелось обладать мною. Жадно! Позволяя себе все — о чем шептало сейчас им то гадкое НЕЧТО, что получило доступ к таким сильным самцам. Вбиваться в сладкую, беременную самочку… вонзать в ее нежную плоть зубы, глотая вкусную кровь… чтобы она начала рожать — рожать Темную Кори! Принеся в жертву светлых одноутробников!
Им было почти невозможно себя сдержать, но они держались. Мои мужчины держались, вызывая бешеную злость у неведомого НЕЧТО!
А гадкое НЕЧТО начало злиться и усиливать и без того невыносимый нажим.
"Закадрит — мою — жизнь! Что вообще происходит?"
Внезапно между нами встала стена огня.
— Мне уже нельзя и на несколько минут уйти? Чтобы вы не вляпались во что-то паскудное? — спокойный голос Брэна спокойствия, однако, не прибавлял. Потому, что сам маг выглядел совсем некомильфо!
Сквозь юный облик словно прорывались угловатые, чужие черты.
Древний просыпался. И это — на фоне творящихся сейчас непонятки, не просто пугало, а заставляло задуматься о ВЕЧНОМ…
Слава потихоньку отступал. И от охваченных некоим принуждением Алеха и Хелла, и от фонящего потусторонней жутью Брэна. Прижимая меня к своей груди спиной, он пятился к палатке, видимо рассчитывая на то, что когда мужчины утратят визуальный контакт со мной — им станет проще сдерживаться.
— Уходим… сначала за палатку… потом — в лес, — лихорадочно шептал мне Слава, делясь последними крохами энергии. — Брэн пока их задержит и со следа собьет… да и сам задержится… а нам надо уходить как можно дальше… я видел там заросли иргилии. Их запах и антимагичность нас укроют.
Я послушно кивнула, стараясь не обращать внимание на тупую боль внизу живота.
Мы скрылись за палаткой и оттуда рванули… ну, как рванули… Слава все так же — находясь у меня за спиной — изображал тепловоз, толкающий перед собой неповоротливый, беременный состав…
Несмотря на это, мы дошли до леса довольно быстро. А в самом лесу, как ни странно, идти оказалось намного легче. Боль отступила. И теперь мы стремились уйти как можно дальше от поляны, взявшись за руки.
Минут через семь до нас с поляны донесся рев и звуки боя.
Я остановилась было. Но Слава упорно тянул меня вглубь леса:
— Милая, надо быстрее уходить, пока они заняты друг другом! Она немного подерутся и только… Ну… соберись… скоро уже придем!
Еще несколько минут быстрого шага.
И с каждой минутой у меня крепнет уверенность в том, что мы можем не успеть. Нас настигнут. Славу растерзают, а меня… эту мысль я отгоняла, как могла. НЕт! Не верю! Мои мужчины не могут ничего плохого сделать нам! Или могут?
— Они нас догоняют, — Слава тоже мониторил местность, — Но мы уже пришли!
Вывернув из-за корней исполинского упавшего дерева, мы влетели в колючее, зелено-белое месиво… веток-хвоинок-цветов.
— Липой пахнет, — поделилась я с мужем.
— Верно! — Слава все с той же настойчивостью тянул меня вглубь этих растительных волн, — А я как-то даже не задумывался… Договорить он не успел. Где-то… совсем рядом раздался рык….
Слава потянул меня на себя, усаживаясь на землю, и вжимаясь в неглубокое дупло у корней бугристого ствола, вырастающего из фантастического переплетения корней.
***
Откидываю голову ему на грудь, где гулко стучит сердце и закрываю глаза. Поджимаю ноги, цепляясь ступнями за корни приютившего нас древа.
Вдох-выдох…
Заученно дышу. Подчиняя себе тело и заелозивших детей.
Сердце успокаивается. Детки угоманиваются.
Но расслабляться рано! Интуиция деловито сообщает о том, что подвергшиеся неведомому воздействию мужчины, сейчас бродят среди этих восхитительных зарослей.
Мы со Славой полностью абстрагировались от реала, растворились в дружелюбной иргилии, слились с ней. И она смогла нас спасти! Укрыла, укутала ветвями. Закрыла от поиска.
Сколько мы так сидели — затрудняюсь сказать.
В себя пришла от того, что Слава укладывал меня на себя, безмолвно шепнув:
— Поспи…
И я уснула. Закутанная в тепло родного мужчины, спеленутая его надежными руками.
Про себя хихикнула:
"Кто бы мне тогда… в моем мире… сказал, что я назову Славу — "родным мужчиной".. в рожу бы дала"!
И еще одна мысль зудела ядовитым шершнем — как там Клай с Дарханом!? Почему-то часть меня была уверена — с моими четвероногими друзьями — все отлично! Но я все равно за них переживаю!
… мне снились кошмары…
Во сне — супруги превращались в монстров — похожих на персонажей фильмов об Охотниках и Чужих. Они охотились за нами со Славой. Делили территорию с Брэном, ставшем похожим, почему-то, ка ожившую мумию. Драки… пожирание еще живых разумных… омерзительные черные ритуалы… бойня с ведьмами… И все в кошмарах хотели смерти моих нормальных детей, ради жизни проклятой дочки…
В себя пришла, обливаясь холодным потом и задыхаясь от духоты.
Я лежала в крошечном дупле, на боку, в позе эмбриона, закутанная в куртку Славы с головой, на подушке сухих иголочек-цветочков. И это было совсем не то дупло, в котором мы нашли Убежище.
"Где Слава?! Если он куда-то ушел, то в этом растительном море уже не сможет меня найти!"
Особо возиться не решилась.
***
Просто лежала и размышляла — что сейчас надо сделать. Пока я взвешивала варианты, пелена-мешаника иргилии заколыхалась, выпуская из своих объятий взъерошенного Славу.
Фуххх…!
А за ним ко мне прорвались Клай с Дарханом! Овчарка, как обычно, повел себя крайне эмоционально. Облизывая меня, поскуливая и порыкивая — он вился лохматой юлой и сообщал мне — насколько они с Дарханом переживали за меня и как соскучились.
Дархан же, величественно позволил овчарке "выговориться". А потом, степенно подошел и бесшумно ворча, так что ощущались лишь вибрации — положил неподъемную голову на колени.
"Ничего не бойся! Мы тебя любим и мы всегда с тобой", — говорил его любящий, янтарно-шоколадный взгляд.
Погладила по лобастой голове:
— Я тоже о вас беспокоилась! Я тоже вас люблю!
— А меня…? — Слава скользнул ко мне, усаживаясь и перетягивая к себе на колени.
— И тебя! Это даже не обсуждается… — погладила своего юного супруга по лицу, утопая в обожающем взгляде.
— Прости… что оставил одну. Хотел найти и привести собак, чтобы ты не тревожилась. Заодно хотел посмотреть, что твориться за пределами зарослей иргилии. Как там парни… ну и еды с водой добыть… — смотря мне в глаза и прикусывая-зализывая кожицу на запястье, доложился супруг.
— Ты у меня такой заботливый… — слов не хватало и я просто обняла мужа, утыкаясь носом ему в ключицу.
— Век бы так с тобой сидел… — признался Слава, осторожно сжимая меня в объятиях.
— Я — тоже… но… — я вздохнула, теснее прижимаясь к мужу, — Какие у нас неприятности?
— Парней я не нашел. На месте нашего лагеря — месиво из вещей, травы, бревен. Я собрал те припасы, которые не очень пострадали от пожара и боя. Там меня и нашли собаки. Назад шел по следам парней. Там целая просека…. Похоже — Хелл частично или полностью обернулся. Это его первый оборот. К тому же спровоцированный двойным воздействием. Пока нам надо держаться от него на расстоянии. Что с Алехом — не знаю. Но он рядом с Хеллом. Брэн тоже находится рядом с ними. Опасность им не грозит. В отличие от нас. Мне не показалось… то… что воздействовало на Хелла и Алеха… ОНО хотело, чтобы убили наших с Хеллом детей как жертву дочери Сашки?
— Да, — я нашла в себе мужество посмотреть в глаза мужу, — Но… если ты считаешь…
— Чччч… — Слава остановил меня поцелуем. Оторвавшись от моих губ он продолжил, — Не смей так думать! Да. Я зол на Сашку! Но я НИКОГДА не наврежу НАШЕЙ дочери! Даже если она будет пытаться навредить остальным детям!
— Спасибо, Слава… — я снова уткнулась ему в шею, напитываясь силами от чистой любви моего оборотня.
— Ничего, Викуш… прорвемся! И родишь… и парни за ум возьмутся… и дочку спасем… и Сашку вытащим. Видишь — сколько дел у нас? — баюкая меня, размышлял супруг.
— Много дел, — согласилась я, — Ты прав. Некогда раскисать. Под лежачий камень вода не идет. А! Вот еще! Как ты не побоялся уйти? Ты же мог не найти меня в этом море иголочек?
Слава гордо расправил плечи.
— Я отнес тебя подальше. Потом привязал нить паучьего шелка к ветке, — муж показал на сухой сучок к которому тянулась серебристая нить, — Ну… и пошел в лагерь… Вышел из зарослей. Оставил моток в кустах… ну и пошел…
— Но нить могла лопнуть… — возразила я.
— Нет, милая, — муж усмехнулся, — Охотничью нить Рахна почти невозможно порвать! Ею можно спеленать Хелла во второй ипостаси и он ничего не сможет сделать!
— Откуда у тебя такое богатство? Та полон тайн, муж!
— А то! — тихо рассмеялся Слава, — Я — такой! А нить — ее я нашел в своей котомке. Не знаю — как она туда попала… Когда разбирал вещи… уже там… в гарнизоне… там и нашел… Но раньше видел у Сашки.
— Так и просится вопрос — "А у него она откуда"!
— Есть такое, — покладисто согласился супруг, — Но разбираться с этим тоже будем позже. Нам надо решить — что дальше-то делать? Ты с минуты на минуту — рожать начнешь. Надо дочку во время родов изолировать. Чтобы она ни тебе, ни себе, ни брату с сестрой не навредила… Кто это будет делать — не понятно. Моих сил на это не хватит. А парней, судя по всему — сейчас к тебе лучше не подпускать. Никого из них!
— Согласна, — морщась от неуемной, тянущей боли, помассировала одеревеневшую поясницу. — Я о парнях… Но Брэну я все ж таки доверилась бы… иначе нам всем — каюк.
Слава размышлял несколько минут. Мучительно кусая от напряжения губы.
— Да. У нас нет выхода, — наконец согласился он, — Значит так! Я иду искать Брэна. Ты — терпи, солнышко, терпи — сколько сможешь… Прости, что я такой… бесполезный…
Я грубо, за волосы притянула Славину голову к себе. От чего случился очередной приступ опоясывающей боли:
— Я. Тебя. Люблю. Просто потому, что ты — это ты! Понял!? — сорвалась я на шепот-крик, чувствуя, как по лицу текут злые слезы.
— Прости, Викуша! Прости меня, дурака! Я перетрясу весь этот чертов лес и найду и притащу Брэна! Ты только дождись нас, родная! Хорошо?!
— Конечно — дождусь! — я даже нашла в себе силы улыбнуться и чмокнуть Славу в нос. — Иди скорее!
— Я — мигом! — муж исчез в иргилии…
— А мы с вами, ребята, будем ждать… и пытаться отсрочить роды… не знаю — как… но мы должны дождаться Брэна и Славу…
Собаки легли по бокам от меня. Это было невозможно и удивительно — но боль начала стихать и я провалилась в сон.
***
И снова услышала ЗОВ.
Мучительно-отчаянный. ЗОВ — мольба… ЗОВ — молитва… ЗОВ — призыв.
Я отдавала себе отчет в том, что мне лучше не обнаруживать себя. Ни в физическом, ни в энергетическом плане. За нами охотятся… хрупкое равновесие в этом мире вот-вот нарушится.
Я не могу отозваться! Не имею права!
И все же — я отозвалась!
Открыла глаза в кромешной темноте, чувствуя, как невесомые пальцы гладят живот. И дети послушно засыпают.
"Я помогу тебе продержаться до прихода Древнего, мой свет!" — неведомый поклонник, рукой, сотканной из влажного воздуха, обводил контуры моего лица, рта, глаз, — "Самая прекрасная и недосягаемая женщина. Примешь ли ты меня когда-нибудь? Простишь ли? Дашь ли шанс?" — рука перебралась выше, перебирая пряди волос.
"Кто ты?" — спрашиваю я, но в ответ слышу горький вздох.
"Нельзя… мне нельзя… ты сама должна решить — хочешь ли ты со мной продолжать общение. Захочешь ли дать мне шанс, когда узнаешь, в чьем теле обитает моя Душа…"
"Тогда скажи — где мы можем встретиться. И я приду…" — предложила я.
"Нельзя… сейчас еще рано… ты должна стать матерью и спасти от проклятия ребенка… Я буду ждать… столько, сколько надо… только вспомни обо мне и позови… скажи, что готова услышать — где мы встретимся… А потом… если ты не отвернешься от меня с отвращением, мы поговорим… душами… честно… Согласна?" "Согласна!"
"Спасибо, родная!"
Как хорошо было находиться в этом полусне-полуяви. Слушать ласковый шепот-без-слов. Подставлять лицо то теплому ветерку, то прохладному туману. Нежиться от того, как невесомые руки с трепетной нежностью перебирают пряди волос.
Слушать сонное удовлетворение деток. Находиться в мире со всем миром.
Но вдруг, в одно мгновение — все изменилось:
"Я должен уйти, моя сладкая. Не забудешь меня? Я буду ждать… даже если пройдет вечность…"
К моим губам прикоснулись губы, сотканные из солнечного тепла.
"Не забудешь?"
"Не забуду!"
Мой призрачный рыцарь исчез.
Собаки насторожились.
Мешанина иргилии вспухла, впуская потрепанного Славу, с наливающимся на скуле синяком и вымотанного до предела Брэна.
— Фавори… — Древний маг скользнул ко мне, обнимая и утыкаясь в шею, — Впервые в жизни я познал что такое Страх!
Собаки понятливо освободили место.
Я погладила мужчину по напряженным плечам, чувствуя, как расслабляются его мышцы.
И тут меня снова скрутила самая настоящая схватка. Прикусив рубашку Брэна зубами, чтобы не стонать, пережидала первую схватку.
— Тише… мы рядом… сейчас будем рожать… — приговаривал маг, поглаживая меня по животу, — Слава… первым родится сын, потом здоровая девочка… когда ты ее примешь, бери детей и уходи под другое дерево… А мы с Фавори будем спасать проклятого ребенка. Что бы ты ни услышал — к нам не смей подходить!
— Понял, — коротко кивнул муж, раскрывая принесенный баул и раскладывая на корнях фляжки, стопки материи, травы и зажигая бархатно-синие свечи…
— Брэн… — задыхаясь от боли проскулила я, — Что с… ними..?
— А что им делается?! — буркнул маг, — Алех разбирается с той дрянью, что они подцепили — в Храме Тьмы. Через пару дней будет как новенький. Твой обожаемый Старший супруг обживается со своей второй ипостасью, инициированной той же дрянью… с недельку будет почти животным… налетается… наохотится… натрах…
Затрещина от Славы прервала Брэна на полуслове. Как ни странно — маг с благодарностью кивнул мужу.
— С кем… он там… трахаться… будет..? — ух, какие, однако, новости я не знаю!
— Ни с кем… — досадливо передернул плечами Древний.
— Ор. ррэээн!
Ну, да. Так проболтаться… Стоп! А, если он НАМЕРЕННО "проболтался"?
— Брэ…эээн?! Ссс… кем? Говори, или… ухходи… сами… со…Ссслав…вой… род. дим…
— Да ни с кем! Это я хотел бы, чтобы у него вторая ипостась возобладала над разумом и он направился бы к диким драконам! Там самки… похотливые… Они почти животные… ну вот как твои фамильяры…
— Хелл не изменит Викуше ни в какой ипостаси! — уверенно возразил Слава, — Вик, наплюй на болтовню этого ревнивца! Он хоть и Древний, а трепло! Мелет, что не скислось!
На удивление — Брэн только поморщился на слова Славы.
— Ну ляпнул я гадость… я что, не живой? Я тоже хочу, чтобы она ко мне относилась так же, как к вам троим! Прости меня, милая..
— Пр. о…ощщщаю… — это были последние связные звуки, которые я издала.
Следующие несколько часов слились в непрерывную муку.
Было настолько больно, что я даже не заметила, как родились сын и дочь. Как Слава, подхватив детей, вместе с собаками, исчез в волнах иргилии. Перед этим, Брэн прошептал белому, как мел,
мужу:
— Я не могу гарантировать ничего. Но если придется выбирать — я выберу Тори! Даже если она потом никогда не захочет меня видеть! Быстро уходи с детьми!
Зато все подробности рождения нашей несчастной малышки — помню буквально посекундно!
***
Рождаться без жертвы то, что жило сейчас в моей дочери, категорически отказывалось.
И Брэн в этом ничем мне помочь не мог. Теперь-то я понимаю — какая ответственность была на маге. А тогда я просто хотела одного — скорее родить и избавиться, наконец от невыносимой боли. Буквально рвущей мои внутренности в клочья.
Багровый туман боли стоял перед глазами, ощутимо обдавая смертельным холодом.
На несколько мгновений боль оставила меня, щедро даруя коротенькую передышку. И я увидела изможденное, но все равно — прекрасно-юное лицо сосредоточенного мужчины.
В его руках появился ритуальный нож. Словно вырезанный из чернильно-синего бархата, и невероятно похожий на наш, русский серп.
Острие серпа прошлось по ладони Брэна:
— Жнец, услышь покорного раба твоего. Прими жертву от меня и дай мне твою силу против тлена!
Руки мага посинели… с них, ка мой живот начали стекать огромные, густые капли синей тьмы. Упав на живот, капли обволокли только его. Мне показалось, что они просачиваются внутрь. Той сущности, что бунтовала у меня внутри это сильно не понравилось. Жесткий рывок, едва не разорвавший мой живот… и… ОНО затихло…
А я, словно пресыщенный зритель, совершенно спокойно наблюдала за тем. как серп Брэна вспарывает мой живот.
Вау! Из разреза рыбкой выскользнула малышка с горящими бордовыми глазками, деформированными челюстями, похожими на пасть земных глубоководных рыб и устрашающими руками-лапами, увенчанными внушительными когтями. Существо издало пронзительный визг и оглянулось на сдерживающую ее пуповину. Взмах лапы… и ничего. Чернильная субстанция обволокла верещащее существо, обездвиживая бьющееся маленькое тельце. Брэн плавными движениями перерезал пуповину и перенес мою почти-дочь на пеленку, изрисованную белыми узорами пентаграммы. Еще пасс руками, и края раны стягиваются, образуя сине-бордовый рубец.
— Спи… моя сладкая… самое сложное для тебя позади. — шепчет маг и я уплываю в небытие…
Остатки ускользающего сознания фиксируют мага, склонившегося над ребенком…