Глава 11

Нильс!

Тессу затопила настоящая ярость. Она даже сама не поняла, как это произошло, но вдруг под ноги бегущей женщине прямо из-под земли выскочил корень, и та с криком и руганью распласталась по ведущей к калитке через небольшой палисадник дорожке. Стебли растущих вдоль дорожки лилий подобно змеям потянулись к упавшей женщине и плотно обвили той руки и ноги.

- А-а-а! – завопила Фрида, но упавшее с яблони незрелое яблоко покатилось по дорожке и закатилось той прямо в рот. – Эм…ум…км…. – гораздо глуше продолжила верещать камеристка, но ведьма уже на неё не смотрела.

- Где Нильс? – беспомощно оглядываясь по сторонам, спросила Тесса срывающимся голосом.

- Так это, т-тольк-ко что в к-конюшню п-пошёл… - ещё не отошедший от увиденного Берни так и прижимал к груди корзину, вынесенную им из кладовой.

- Госпожа, что происходит? – жалобно спросила София, из-за её плеча выглядывал встревоженный Бреннинг, но у ведьмы не было времени на разговоры. Она бросилась к отдельно стоящему на заднем дворе ладному зданию. Шум, устроенный пытающейся освободиться от пут камеристкой привлёк внимание не только водителя мобиля Дармы, который обычно и носа не высовывал из гаража, где либо штудировал мануалы по механике, либо полировал мобиль, но и соседей, с любопытством выглядывающих из-за забора. Видимо, тоже привлечённый шумом, Нильс высунул любопытный нос из конюшни и с изумлением уставился на бледную, всклокоченную Тессу, которая, подбежав к нему, стала дрожащими руками ощупывать его лицо, заглядывала под веки, осматривала шею.

- Что случилось, мам? – Нильс попробовал отстраниться, но ведьма крепко схватила его за плечи.

- С тобой всё в порядке?! Чувствуешь жар, слабость в ногах, онемение языка, головокружение?

- Да, всё в порядке! Что случилось? – Нильс пытался вывернуть шею, чтобы посмотреть на брыкающуюся по земле Фриду.

- Что она тебе сделала? Эта Фрида. Дала что-нибудь? – быстро задавала вопросы Тесса. За её спиной уже пыхтел Берни, а кухарка с дворецким стояли на пороге и с испугом смотрели на беснующуюся камеристку.

- Да, ничего не делала. Просто яблоко дала, большое такое, красивое…..

- Ты его съел?! – в голосе ведьмы было уже настоящее отчаяние.

- Да нет, Поне отнёс….

- Поне? – переспросила Тесса, но конюх первым рванулся к конюшне, из-за закрытой двери которой уже раздавались подозрительные  звуки. Он раскрыл настежь дверь и застыл как вкопанный от увиденного.

Его смирная лошадка металась по конюшне подобно ретивому жеребцу, вставая на дыбы и громко ржа. Следом за ней, захлёбываясь лаем, носился пёс, а Карр с воплями перелетал от одной стены к другой.

- Нильс, - опомнилась ведьма первой, - беги в комнату к Дарме. Там на полу остались разбросанные снадобья, собери их все и бегом обратно. И спроси у Каты с Лиз, как дела у Дармы.

Мальчишка сорвался в дом, а Тесса обратилась к Берни:

- Нужно её поймать… - но не успела она закончить, как к ней подбежал шофёр.

- Леди, там соседи уже жандармов вызвали, - сдавленно проговорил он.

Девушка прикусила губу. То, что сейчас происходит с Фридой, жандармам лучше не видеть.

- Берни, Марк, - обратилась она к мужчинам. – Поднимите эту…. – Тесса не нашла подходящего слова для камеристки. – Не бойтесь, путы уйдут, как только вы возьмёте её за руки. Оттащите её в дом и привяжите к чему-нибудь, хотя бы к стулу. Жандармам скажите, что эта женщина – отравительница, хотела убить свою хозяйку и …. и лошадь, - она с болью посмотрела на мучащуюся в агонии Поню.

- А к-как же… - начал Берни, смотря туда же, и показывая на свою любимицу.

- Я займусь ею сама, - перебила его Тесса. – Идите же! Жандармы не должны увидеть это… - она махнула рукой в сторону корчащейся Фриды. Оба её собеседника понятливо кивнули и с мрачным видом двинулись выполнять задание. А молодая ведьма, глубоко вздохнув, шагнула в конюшню. Поня уже не металась по помещению, а лежала на земле, конвульсивно подрыгивая ногами и перекатываясь с боку на бок. Изо рта её шла густая пена, а сама лошадь тяжело, со свистом, дышала. Лай бегал вокруг неё и жалобно поскуливал. Тесса опустилась на колени рядом с лошадиной головой и положила ладони той на затылок, стараясь поймать уплывающее сознание умирающего животного, и сама вскрикнула от боли, которую испытывала лошадь.

- Что с тобой, мам?! – как бы издалека раздался встревоженный голос Нильса, который вернул девушку в реальность.

- Давай сюда! – она выхватила у сына из рук связанный узелком платок, в который тот вместе со служанками собрал Тессины зелья, и рассыпала склянки по свободному от соломы клочку земли, быстро отобрав из них с десяток в отдельную кучку.

- Слушай меня внимательно, - срывающимся голосом сказала она Нильсу. – Я буду держать Поню, а ты как можно быстрее выливаешь всё содержимое этих склянок, - она указала на кучку, - ей в рот.

-Всех?!

- У нас нет времени выяснять, каким именно ядом её отравили, поэтому используем все. Ну же! – Тесса прижала лошадиную морду к своей груди, с максимально возможной для себя силой разводя челюсти животного. Дурно пахнущая пена, от запаха которой её сразу замутило, выливалась ей прямо на платье, но девушка и так собиралась его выбросить, чтобы не давать себе повода к ненужным воспоминаниям.

Нильс, пыхтя от напряжения, дрожащими руками откручивал крышки пузырьков и один за другим выливал содержимое лошади в рот. Та издавала скрежещущие звуки и пыталась сжать челюсти, так что Тесса успела несколько раз пожалеть, что ранее пренебрегала физическими упражнениями. Пару раз Поня царапнула её по обнажённой коже на груди, и ведьме оставалось только надеяться, что яд не попал в кровь. Наконец, склянки закончились, и девушка позволила лошади сжать зубы.

- Нил, ты можешь помочь мне её успокоить? – спросила она мальчика. Тот и так был бледен, но выбора у неё не было: лошадь в любой момент могла начать бесноваться от действия противоядий, и ведьма одна бы не справилась с помутившимся сознанием лошади. Тот кивнул и тоже положил свои ладошки Поне на голову.

В таком виде, сидящих прижавшись друг к другу над головой хрипящего, судорожно  вздрагивающего и время от времени брыкающегося животного, их и застали вернувшиеся Берни и Марк с сопровождавшими их жандармами.

- К-как он-на? – бросился конюх к любимице.

- Мы ей дали все противоядия, которые у нас были, теперь осталось только ждать, - ослабшим голосом ответила девушка и с отчаянием посмотрела на сидевшего рядом, казавшегося застывшим, Нила. Самоуверенный мальчишка решил самостоятельно попытаться вычистить из ауры Пони тёмные похожие на кляксы пятна, появление которых ведёт к пусть и не немедленной, но неминуемой смерти. Подобная практика оставляет тяжёлые последствия и для взрослого ведьмака, что же тогда говорить о семилетнем мальчике. Тем не менее, прервать его она сейчас не могла и помочь, не навредив, тоже. Поэтому, действительно, осталось только ждать.

- Как Дарма? – спросила она у Берни.

- Леди пришла в себя, сейчас её опрашивают служители порядка, - покосившись на скромно стоящих рядом, у двери, жандармов, ответил за него Марк. Тесс только устало покачала головой: подруга чуть не умерла, ей нужны покой, забота, снадобья, лекарь, но никак не допрос! Ладно, с этим она разберётся позже. Ведьма вернула своё внимание к страдающему животному, тело которого пошло мелкой дрожью – для неё это был добрый знак.

- Ей холодно. Нужны одеяла. И чистая вода. Побольше!

Берни суетливо поднялся с колен, и они с Марком бросились из конюшни.

- А вы, что?! – прикрикнула Тесса на жандармов. – Помогите им!

Те вздрогнули, но последовали за конюхом и шофёром. Когда все посторонние вышли, девушка тут же обернулась к прижавшемуся к её боку Нильсу. Тот глянул на неё усталыми, но довольными глазами и снова их закрыл, придвинувшись к Тессе ещё ближе. Ему тоже было холодно. К счастью, мужчины справились быстро, и уже через пять минут Нильс был закутан в тёплое пуховое одеяло и усажен у стены, а Поня была укрыта четырьмя одеялами и ещё двумя портьерами, которые с утра были сняты для стирки. Измученная лошадка перестала дёргаться и только тихо, по-своему, по-лошадиному вздыхала, но вздохи очень скоро стали похожи на глухие стоны.

- Ей нужно попить, - сообщила собравшимся Тесса. – Помогите!

Мужчины, беспрекословно принявшие её командование, поднатужились и приподняли лошадиное тело так, чтобы Понина морда могла достать до края наполненного водой таза, который мужчины втащили в конюшню вместе с одеялами.

- Ох, настрадалась же животинка! – утирая выступившие слёзы, произнёс вдруг один из жандармов, наблюдая, как лошадь шумно, жадно хлюпая, пьёт воду из таза.

- Над-деюсь, вы не д-дадите той га-гадине уйт-ти от нак-казания! – заикаясь, что часто с ним случалось при сильных эмоциях, ответил тому Берни.

- Что с ней стало? – только сейчас Тесса вспомнила про Фриду.

- Отвезли в участок, - ответил другой жандарм и опомнился, - мы э…. сюда зашли э….. вас опросить, что случилось-то….

- Спрашивайте, - кивнула тому ведьма, снова прикладывая ладони к голове лошади. Кризис точно миновал, во многом благодаря Нильсу, и шансы на то, что та выживет, определённо были высоки. Теперь Тесса согласилась бы на то, чтобы Фриду не четвертовали, а просто упекли за решётку. Надолго.

Жандармы, отчего-то тоже начав заикаться, задавали ей вопросы, и девушка пространно рассказала о том, что произошло в доме за последние несколько часов. От жандармов и Берни она выяснила, в чём была причина того, что Фрида не скрылась сразу же, как дала отравленный напиток хозяйке. Оказалось, та решила поживиться хозяйскими драгоценностями, которые заранее припрятала в своей комнате. На основании этого, жандармы сразу же придумали мотив для действий камеристки. Но сама Тесс сомневалась, что дело было только в драгоценностях, иначе, зачем той пытаться отравить и Нильса….. Или Фрида так сильно возненавидела ведьму, что решила отомстить той таким жестоким способом….. И откуда камеристка взяла яд? Ведь она использовала не доступный порошок, которым травят крыс, а что-то другое, редкое. Но эти мысли девушка решила оставить при себе, следователи сами должны будут прийти к этим выводам. При мысли о следователях ей почему-то сразу вспомнился черноволосый маг. Тесса сама не понимала, хотела бы она увидеть его снова или нет. А ведь отъезд придётся отложить…..

Собрав остатки неиспользованных снадобий, девушка устало поднялась. Пора было вернуться к подруге, а Берни теперь и сам сможет присмотреть за лошадью. Тем более, что у него нашлись помощники. Сначала один из жандармов пожелал задержаться на пару часов и помочь конюху. В этот момент вошла София с полупудовой корзиной снеди и бутылью кваса, и тогда оба служители закона, почесав кто затылок, кто живот, заявили, что готовы остаться и до утра. Нильса уже давно сморил сон, и Марк вызвался помочь донести мальчика до кровати. Сама Тесса с трудом поднялась на второй этаж следом за бодрым мужчиной, время от времени ей даже приходилось держаться за ошейник Лая. Она устала так, что едва волочила ноги.  Сняв с Нильса ботинки и куртку, девушка снова укрыла его одеялом и оставила с ним Лая, строго наказав тому присматривать за мальчиком. А Зак и Зира, до этого спящие, свернувшись в один клубок, на соседней подушке, услышав наказ, перебрались под бок хозяину, каждый под свой, закинув ему на грудь свои пушистые хвосты. Сама же ведьма, собрав остаток сил, направилась к Дарме. Та тоже уже спала, хотя сон её был не таким мирным и крепким, как у ребёнка. Она иногда вздрагивала, иногда заходилась в хриплом кашле, но не просыпалась, а только мотала головой по подушке.  Притихшие на диване служанки только жалостливо вздыхали при каждом звуке издаваемом хозяйкой.

Тесса потрогала лоб подруги, провела ладонью по её влажным спутанным волосам, проверила пульс, оттянула нижние веки. Признаков того, что противоядие не подействовало, не было, но Тесса, на всякий случай, решила влить ей рот пару капель универсальной настойки девясила, а потом, подумав, и ещё и каплю настойки валерианы. Напоследок, вспомнив о зубах лошади царапающих её грудь, она приняла по паре капель и того, и другого сама. После чего отпустила девушек и, скинув вконец испорченное платье и наскоро ополоснувшись, тоже легла спать.

На следующий день, с самого утра явились следователи из Управления. Не Эмерсон и, тем более, не его начальник – ведь случай с отравлением простой горожанки, хоть и леди, не являлся делом государственной важности – и почти четыре часа опрашивали всех домочадцев по отдельности и группами, сопоставляя показания. Комнату, в которой проживала Фрида, едва ли не разобрали по кусочкам, простукивая стены и сделав несколько попыток разобрать паркет. Только гневное вмешательство Софии предотвратило вандализм.

Чрезмерное рвение следователей, как потом догадалась Тесса, частично объяснялось тем, что в Управлении накануне решили отозвать приглядывавших за домом Дармы агентов в связи с закрытием обвинений против её подруги. А сейчас в этом если и не раскаивались, то сожалели по причинам, тем не менее, не имеющим отношения к здоровью леди Гидлоу, её гостей и домочадцев. Жалели они, скорее всего, о том, что не оказались в гуще событий предыдущего дня. Подозревали ли они, что домочадцы леди Гидлоу что-то скрывают? Скорее всего, да. Иначе, зачем им было опрашивать каждого по пять – шесть раз, с инквизиторским рвением стараясь поймать кого-нибудь на лжи. Тем не менее, все допрашиваемые проявили поразительное единодушие, ни одним словом не обмолвившись ни о выскакивающих из-под земли корнях, ни о змеющихся стеблях мирных растений, даже Марк, который до этого все полгода, что проработал у Дармы, сторонился домочадцев хозяйки, а теперь разом стал завсегдатаем кухонных посиделок.

Из дома никого не выпускали, соседи попрятались, поэтому Тессе никак не удавалось отправить посыльного за лекарем, но мэтр Гарро, словно каким-то образом почувствовавший, что нужен, явился сам сразу после полудня.  Именно ему удалось выяснить у следователей, что вещество, обнаруженное в кувшине с морсом, оказалось очень редким и труднодоступным ядом. Трудно было поверить, что такая простоватая и глуповатая женщина как Фрида смогла бы его сама приобрести. Поэтому состряпанная ещё вчера явившимися на вызов жандармами версия о том, что камеристка травила хозяйку из-за побрякушек, рассыпалась, а других мотивов следователи не находили. Тесса же не могла им ничего предоставить, кроме подозрений, и поэтому молчала.

Когда недовольные следователи, наконец, покинули дом, мэтр Гарро, не стесняясь присутствия Нильса, который выполз из кровати только после полудня, но зато прекрасно отдохнувшим, отчитал и Тессу, и Дарму за проявленную безалаберность. Обе подруги каялись, и каждая брала всю вину на себя, так что мэтр Гарро, побурчав ещё немного, простил обеих. И только после того, как он вместе с ними пообедал, сходил с Нильсом и  Тессой повидать Поню, которая тоже пошла на поправку, познакомился со всеми питомцами юного ведьмака и ещё раз попил чай, уже покидая дом Дармы, мэтр с непривычным для него серьёзным видом сообщил ведьме, что им всем снова очень повезло, но везенье не бесконечно и когда-нибудь кончается. Поэтому, ей нужно принять решение, заключил лекарь, не стоит ли им поберечься. Что именно мэтр имел в виду, он так и не объяснил, и, подмигнув выглядывающему из-за двери Нильсу, быстро выкатился из дома к ожидавшему его наёмному экипажу.

Поразмышляв над словами мэтра Гарро весь вечер, Тесса приняла решение, во-первых, пополнить свой значительно поредевший арсенал противоядий и других снадобий и, во-вторых, всё-таки уехать из города. Нового запрета на выезд из столицы им никто из следователей не дал, а процесс над Фридой обойдётся и без их присутствия. Единственная проблема состояла в том, как транспортировать Дарму, но и она была решаема. Билеты, в конце концов, они приобретут не в общий вагон, а в люксовое купе, где смогут просторно расположиться, а довести подругу из мобиля до платформы возможно в специальном кресле на колёсах.

Решив строго следовать плану, ведьма следующим же утром после завтрака отправилась вместе с увязавшимся вместе с ней Нильсом в уже знакомую аптекарскую лавку. Памятуя о неприятном внимании прохожих во время её предыдущей прогулки по центральным улицам столицы, Тесса решила выбрать другую, хоть и длинную, зато более спокойную дорогу вдоль торговых рядов. Неторопливо шагая по узким извилистым улочкам, резко отличающимся от широких центральных проспектов, они разглядывали вещицы, выставленные на продажу в лавках, время от времени останавливаясь и пробуя на вкус сладости. В особенности Тесс пришлось по вкусу лакомство из сладких замороженных сливок, после двух порций которого у девушки поднялось настроение, и на некоторое время показалось, что жизнь налаживается, и все неприятности позади. Со смехом обмениваясь впечатлениями, они продолжили свой путь. Торговцы в разнобой кричали, приглашая то попробовать самые лучшие в столице кексы, то примериться к самым модным в сезоне тканям из Суосского шёлка, то пройтись по наимягчайшим Шаньским коврам. Время от времени их обгоняли груженые повозки с товарами или экипажи с любопытствующими покупателями. Тогда им с Нильсом приходилось отступать в сторону, а иногда даже вжиматься в узкое пространство между выставленными на улицу ящиками с фруктами или резными креслами, настолько узки были эти улочки, которые остались ещё от древнего города, на месте которого была почти пятьсот лет назад выстроена столица. Кроме улочек от него сохранились только виднеющаяся невдалеке крепость, в которой сейчас содержались ожидающие суда и наказания преступники, и обширные подземелья с всё ещё хранящими следы применения магии темницами.

В очередной раз, заслышав за спиной стук копыт и колёс, они с Нильсом, не оглядываясь, заступили под навес оказавшейся рядом лавки, давая дорогу экипажу. Тот мчался слишком быстро для такой узкой улицы, а его повозка, подпрыгивающая по каменной мостовой и мотающаяся из стороны в сторону, задевала выставленные на улицу товары, чем уже заслужила множественные неодобрительные крики торговцев, а кое-где и проклятья. Как раз напротив лавки керамических изделий, где среди горшков и ваз укрылись Тесса с Нильсом, улица делала очередной изгиб. Тем не менее, запряжённые в повозку лошади, дико вращающие глазами и скачущие, казалось, с каждым мгновением всё быстрее, не последовали в том направлении, а понеслись прямо на ошеломлённых подобным поворотом девушку и мальчика. И в скованном ужасом сознании ведьмы молнией вспыхнула одна единственная мысль. Неужели те же ощущения страха и беспомощности испытывала её наставница, которая оказалась точно в таком же положении семь лет назад?