Глава 13. Прелюбопытнейший экземпляр низшей человечки.

Бархатно-бриллиантовая роскошь открытого космоса уже не раз восхищала Веру своим великолепием,  также как расположенные ближе к трансгрессионным туннелям звезды – ярчайшими огненными коронами и вспышками протуберанцев. Но вид на черную дыру превзошел все, виденное землянкой ранее. Вера вполуха слушала комментарии Тана, что для гонок выбирают самые молодые и небольшие черные дыры, что масса этой (в переводе лингвы на понятную землянке терминологию, которая не точно, но наглядно поясняла слова хранителя миров) равна примерно пяти массам Солнца, а ее горизонт событий имеет средний радиус в двадцать километров. Так как эта черная дыра молода и находится в достаточно пустом космическом кластере, то аккреционный диск невелик и не сильно затрудняет движение вокруг нее. Да, перевод не сильно облегчил Вере понимание физической природы происходящих явлений, поэтому она сосредоточилась на их красочной картине, выбросив из головы вопрос: «А почему все происходит именно так, а не иначе?».

А картина в самом деле была исключительной: жемчужные переливы сияющего широкого вращающегося кольца вокруг чернильно-черного круглого шара, полупрозрачные мерцающие струи, испускаемые этой чернотой перпендикулярно плоскости кольца, призрачное свечение, пронизывающее все пространство вокруг дыры, доходящее и до смотровой площадки, созданной искусственно на расстоянии наилучшего видения всех событий. Черная дыра оказалась «одетой» в радужные пышные одежды, слепившие глаз и поражавшие даже самый придирчивый и искушенный взгляд. В светлых переливах аккреционного диска (то есть, вращающегося жемчужного кольца) неслись разноцветные точки, которые на огромнейшем, необъятном голографическом экране смотровой площадки выглядели пульсирующими кружочками, снабженными сверху длинной строчкой идентификационного кода. При приближении к дыре эти кружочки начинали вытягиваться в овалы, приобретать багровый оттенок и иногда вдруг резко замедлялись, после чего вспыхивали и исчезали с экрана.

– Все, задели горизонт событий и эвакуировались, – с видом знатока пояснял Тан. – Смотри, Вера, чем ближе к дыре, тем больше скорость,  но вот тут видимая скорость начинает резко падать, а излучение уходит в инфракрасный диапазон и объект перестает обнаруживаться невооруженным взглядом – это эффект замедления времени и смещения...

Дальше Вера ничего не поняла, кроме того, что такая кажущаяся остановка тела очень опасна и на самом деле означает, что оно начинает необратимо падать в черную дыру. Точнее, это скарт начинает падать в нее, а участник соревнований спокойно перемещается на смотровую площадку. Вера повернулась в сторону таких эвакуировавшихся и мысленно поправила себя: нет, не спокойно, а в очень раздраженном и расстроенном состоянии, но живые и невредимые. Сейчас, по объяснениям Тана, шли разминочные заезды перед первым стартом. Гонки открывали самые титулованные и известные скартисты, показывая молодежи высший пилотаж, который те впоследствии пытались повторить и превзойти прежних призеров. Вере трудно было оценить, насколько сложны с технической стороны такие соревнования, насколько трудно лавировать в сияющем хаотическом смешении разнокалиберных и продолжающих разваливаться на мелкие части обломков, из которых состоял жемчужный диск, но с точки зрения стороннего наблюдателя все было просто: побеждал тот, кто совершал три оборота вокруг черной дыры за наименьшее время. Тан пространно рассуждал о том, как влияют мощные гравитационные силы бывшей звезды, сколлапсировавшей в черную дыру, на кружащиеся вокруг нее тела, как разрывают все объекты некие приливные силы, сколько непредсказуемости вносит это в расчетные параметры движения скарта, как флуктурирует... Вера опять отвлеклась от попытки вникнуть в глобальные астрофизические процессы, разворачивающиеся на ее глазах, и перенесла внимание на более понятных разумных существ, курсировавших вокруг нее в различных направлениях.

Кого тут только не было! Все три десятка изученных Верой рас в самых невообразимых своих разновидностях. Мелкие и крупные особи, гуманоидного и совершенно непривычного вида, хранители без всяких личин, эльфы и прочие высшие, без привычной задумчивости и отстраненности, а горящие азартом и энтузиазмом. То ли тут собрались самые молодые, то ли перед гонками все возраста равны. Ах, кое-кого все-таки не было: не было представителей расы сильфид, видно такое множество непохожих на них монстров было невыносимо для нежных и возвышенных крылатых созданий.

А Вере в этой толпе все нравилось, все вызывало жаркий интерес, и она чувствовала себя ребенком, впервые пришедшим в цирк. Эмоции в ней бурлили самые разные: детский восторг и восхищение, а еще – паника и ужас, вызванные то внезапно шевельнувшейся рядом колонной, в которой она не сразу признала индивида из расы неторопливых слоттеров, то приземлившимся на ее руку фатисеем (противным жуком, а на самом деле – великим представителем высшей расы), которого она чуть не прибила ладонью. А следовало бы крепко помнить, что такой «посадкой» он выразил ей свой интерес и симпатию! Пришлось долго привирать, что она просто хотела его погладить, так как никогда не видела такого красивого существа. К счастью, фатисей поверил ее словам, сменил гнев на милость и распушил свои жуткие крылышки цвета и вида серой плесени и позволил провести по ним пальчиком. Как ни удивительно, но Веру узнавали: ее выступление в эротико-демоническом наряде в доме Квазика и вчерашнее громкое появление на Малой Коллегии Верховного Суда с сенсационной черной печатью, в самом деле, видели многие. И теперь эти многие подходили поздороваться, представлялись и заверяли, что Верховной Суд обязательно признает ее договор недействительным и изначальная материя его аннулирует, а Вера все больше и больше верила в хорошее завершение ее истории – ведь столько высших одновременно ошибаться не могут? Подошли к Вере и приятели Тана, которых после поездочки на Землю можно было смело считать и ее друзьями тоже. В гонках планировали участвовать Лари (вместе с Ири), Каст и Мика.

Сейчас Вера с Таном и товарищами стояли на самой большой, но далеко не единственной смотровой площадке: такие искусственные островки с нормальной гравитацией и развитой инфраструктурой тянулись по всему периметру аккреционного диска, на оптимальном расстоянии от него, позволявшем наблюдать картину гонок без телескопов. Тут были пищеблоки, предлагавшие все виды еды, что употреблялась всевозможными расами Вселенной; мини-отели, где любой представитель разумной расы мог отдохнуть в комфортной для себя среде, будь то кипящий лавой вулкан или замерзшие глыбы углекислоты; бары с голографическими визорами, демонстрировавшими гонки в прямом эфире; базы для скартов; центры, в которых новички и любители могли арендовать себе скарт и попробовать полетать на нем в перерывах между заездами (или вернее говорить – залетами?), при наличии родовых страховочных заклинаний.

– Ой, Тан, тебе же надо к Ква... к главе рода! А то тебя до соревнований не допустят! – спохватилась Вера.

– Да-да, надо. Айчерный Центр вон там – видишь золотой шар над крышей?

Она видела: и золотой шар, и надпись на универсальном языке, которую приближенно можно было перевести так: центр контроля, регистрации и безопасности, что складывалось в краткую аббревиатуру, звучавшую на универсальном, как центр АйЧеР, с ударением на первый звук.

– Там сидят официальные наблюдатели, судейство и лица, лично ответственные за безопасность участников, – вводил ее в курс дела Тан. – В нашей расе за безопасность отвечают главы родов. Ничего, если я тебя в Айчерном Центре оставлю? Рядом с дядей не заскучаешь? – Тан покосился на Веру, а их друзья, посвященные в тайну нежных отношений бывшей ильмиры с главой рода Атарантидесонисов, насмешливо хмыкнули.

– Не переживай, если заскучаю – к тебе в скарт тайно проберусь и обеспечу себе незабываемые эмоции!

– О, спасибо, что предупредила – я его теперь хорошенько проверю перед стартом и твердой рукой выкину за борт всех «зайцев».

Перешучиваясь, они оставили друзей, которые уже обзавелись защитой и зарегистрировались, и перенеслись к зданию Центра, которое не поражало убранством и архитектурными изысками: сразу бросалось в глаза, что строение временное, возведенное исключительно на время гонок с определенной целью. Здесь была создана подходящая для гуманоидных рас атмосфера, и шлем можно было снять, что Вера мигом и сделала. Народу в Центре было значительно меньше, чем на смотровых площадках, и народ этот двигался куда организованней: вот в вестибюле небольшая очередь эльфов к очень старому ушастому, который машет рукой над их макушками и отправляет в зал, над которым светится надпись на универсальном языке: «Зал регистрации участников», вот парочка баскхи у стены сверяет номера гонщиков на большущем экране с данными планшетов в их щупальцах, а еще один похожий на осьминога представитель их расы ползет к ним с целой кучей черных гладких пластинок во всех многочисленных своих конечностях. Проверяющие прикладывают эти пластинки к своим планшетам и те исчезают, лишь коснувшись поверхности, а на экране бегут новые и новые строки. Все вокруг были собраны и деловиты, каждый четко, без суеты, выполнял свои обязанности, и эта аура строго порядка заставляла Веру выпрямлять спину, разводить плечи и стремиться соответствовать. Почувствовав, что пытается растопорщить уши, как у эльфов, и вытянуть губы трубочкой, как серьезно обсуждающие что-то на певучем незнакомом диалекте гуманоиды у голографической проекции черной дыры, Вера рассмеялась и пошла вслед за Таном в дверь, над которой светилось название: «Штаб служб безопасности».

За дверью обнаружилась небольшая комната, в которой сидело семеро хранителей миров, производивших непонятные Вере манипуляции над приборами столь же неясного назначения. Среди них был и пасмурный, как московское осеннее небо, Квазик.

Вошедший в дверь Тан низко поклонился всем присутствовавшим, и произнес краткую речь, выражавшую его искреннее почтение к хранителям уровня эль.

«Ого, целых семь хранителей высшего уровня в одной комнатке! – поразилась Вера и на всякий случай тоже поклонилась. – Вот это концентрация интеллекта! Ух, какие страшненькие, прям посмотреть приятно! Ой, а ведь в этой фразе нет логической ошибки – мне в самом деле приятно видеть их умные лица! Как настороженно они на меня уставились, только Квазик сильно сморщился, демонстративно отвернулся и молча занялся защитой Тана».

– Здравствуйте, Вера, – проявил вежливость один из незнакомых демонов высокого уровня. – Значит, вы согласились стать ильмирой и консумировали договор с Таном, раз пришли участвовать в гонках?

Ах, вот как восприняли ее появление в этом штабе!

– Нет, не соглашалась и жду суда, а пришла посмотреть на гонки и поболеть за друзей, – возразила Вера и шагнула к Квазику, который с несколько просветлевшим лицом изучал бледную, едва заметную печать Тана. – Ты защитные заклинания на племянника наложил? – с заметной усмешкой спросила Вера у своего «Отелло». Есть и польза от этих печатей – не надо кучу доказательств своей верности приводить, всё и так по запястью видно.

– Да, – глухо отозвался демон, – его заезд скоро, до суда еще успеете...

– ...тебя образумить, – строго оборвала Вера. – Тан, регистрируйся и к друзьям иди, я сама Амирелоноделисталиэлю о нападении кадавра расскажу.

Вера решила, что не стоит звать домашним прозвищем своего ненаглядного перед коллегами – могут превратно истолковать, у них же длинное имя главы – это гордость всего рода.

– О нападении кадавра? Где, когда? За последние часы таких сообщений из миров нашего сектора не было, – нахмурились все хранители.

– Опять напали на тебя? – вскинул голову Квазик, встревожено окутав Веру зелеными лучами. – Когда? Почему моя сигналка не сработала?!

– Тогда, когда мы с Таном в трансгрессионном туннеле были, еле отбились от этой твари, а не то так и влетели бы в гостиную с кадавром на хвосте и тебе не пришлось бы спрашивать, зачем мы столько энергии в простой туннель вложили, – с вновь проснувшейся обидой известила Вера. – А твое заклинание не сработало, потому что добраться до меня кадавр не успел, так, наверное.

Вопросы посыпались, как из рога изобилия, из уст всех семи хранителей. Веру тормошили, ощупывали и расспрашивали, потом (спросив разрешения, конечно) визуализировали ее воспоминания с конца вояжа на Землю, с момента отлета демониц. Пронаблюдали бросок бронированной змеюки и просмотрели стереозапись всего случившегося вплоть до приземления Веры с Таном на пол гостиной. (Ага, не только Мими умеет такую штуку с воспоминаниями проворачивать, отличие было только в точке обзора: воспоминания Веры воспроизвелись так, как она сама видела, а не со всех сторон, как было у Мими.) Выяснили, что лишний «боец» в группе захвата появился в самом конце, и неясно, откуда именно.

– А каким образом вам удалось так усилить последний удар Тана? – хором поинтересовались шесть хранителей, а Квазик молча впился в Веру взглядом. –Вливание энергии было спонтанным или осознанным? Вы извините нашу навязчивость, но это новое, уникальное явление, которое требует подробнейшего изучения!

– Почему новое? Все в один голос говорят, что это обычная душевная энергия, хорошо всем знакомая, – пожала плечами Вера. – Просто я почему-то могу передавать ее хранителям.

– Вера, чтобы передать душевную энергию, необходимо испытывать душевную же привязанность к объекту передачи энергии, это всем известно и давно доказано! – как маленькой, растолковали научную проблему хранители. Квазик молчал. – А к бездушным демонам никто не привязывается сердцем, не испытывает к ним достаточно сильных чувств, понимаете? Совершенно непостижимо, каким образом произошла передача энергии, да еще и в таком количестве!

– Никакой тайны за семью печатями в этом нет, – с легким раздражением отмахнулась Вера. Квазик так и будет молчать?! – Не ведаю, с чего вы взяли, что нельзя испытывать к вашей расе душевную привязанность, если я совершенно точно ее испытываю, к Тану – в том числе.

– Удивительнейший экземпляр низшей человечки, – сообщили друг другу хранители миров и снова развернулись к Вере: – Но если вы испытываете душевную привязанность к Тану, то почему разорвали договор?!

Нет, ну честное слово – словно дети малые, что хранительницы (у тех хоть оправдание для впадения в детство было – легкое опьянение), что хранители.

– Привязанность бывает разная! К Тану у меня дружеское расположение, а договор продления рода подразумевает наличие несколько иных чувств, – развела руками Вера. – Собственно говоря, этот договор предполагает полное отсутствие каких бы то ни было нормальных чувств. Кто додумался естественную привязанность к своим детям в матерях убивать?! Я никогда на такое вмешательство не соглашусь и своих детей сама растить буду! Одного ребенка воспитала и других воспитаю не хуже.

– МЫ воспитаем, – весомо поправил Квазик, вставая за ее спиной и обвивая руками и хвостом. – НАШИХ детей!

Надо было видеть лица остальных хранителей при этом показательном выступлении Квазика! Уж лучше бы и дальше молчал, право слово. Ошеломление друзей Тана при новости, что Вера собралась жить с хранителем уровня эль, не шло ни в какое сравнение с той бурей скепсиса и смятения, что отразилась на взрослых полосатых лицах. Юные умы легче воспринимают новое, в них проще пускают корни революционные идеи, а личностям с давно сформировавшимся мировоззрением трудно переосмыслить основы основ своей жизненной философии.

– Не боишься пройти по тернистому пути Старейшего, Амирелоноделисталиэль? – обратился к Квазику один из хранителей. – В твоем случае боль от предательства будет куда горше!

– Не боюсь, – крепче прижав к себе Веру, ответил на непонятное предостережение ее мужчина. – Мне поздно бояться, обратного пути для меня уже нет.

– Ты о чем? – шепнула Вера, разворачиваясь к демону, в короткий срок ставшему для нее близким и родным.

– О том, что человек не может искренне и на всю жизнь привязаться к хранителю. О том, что рано или поздно он откажется от своей привязанности в угоду высшим целям или настоящей любви. О том, что хранителю крайне сложно будет пережить эту потерю. О том, что я уже сейчас ее не переживу.

– Тебе и не придется ее переживать! – горячо заверила Вера. Квазик усмехнулся, а его черные глаза остались грустными и безнадежными. Ну, нет, она его уверит в своей верности и сделает это прямо сейчас!

Обхватив рогатую голову, Вера смело притянула ее к своему лицу и жарко поцеловала, и без разницы, что за ними наблюдают заинтересованные свидетели. Квазику не хватило силы воли, чтобы противостоять пламенному напору, и он ответил со всем пылом страсти, разогретой недавней жгучей ревностью и страхом скорой потери. Упоительный поцелуй подернул дымкой женское сознание, унес его в страну грез и не обещал вернуть обратно. И если бы не треск разряда над головой, землянка так и не увидела бы черные гонки...

Подскочив на месте от рычания любимого демона, Вера рискнула высунуть любопытный нос из-под прикрывающих ее широких мускулистых рук. Оглушительный треск, потихоньку сходящий на нет, издавала подвешенная над их головами прозрачная дугообразная трубка, соединенная белыми светящимися нитями с каким-то громоздким прибором, которого раньше тут не наблюдалось. Не наблюдалось ранее и множества других приспособлений и агрегатов, что теперь занимали все пространство комнатки и демонстрировали на своих экранах и экранчиках зигзагообразные линии, пики и диаграммы. Высунув нос чуть дальше, Вера испугалась маниакального выражения увлеченных исследователей на лицах шестерых хранителей миров, которые обступили их парочку, потрясая тонкими планшетами, черными приборчиками с поблескивающими стереокамерами и снопами разноцветных лучей в руках.

Оказывается, Вера всю жизнь боялась не тех: бандиты, воры и убийцы – это ерунда, ученые – вот настоящий ночной кошмар! Не верите? Вам просто очень повезло ни разу не оказаться в роли любопытнейшего экземпляра...

– Вы почему остановились?! – дружно и гневно завопили хранители, смотря на их парочку, как на врагов всей мировой науки. – Продолжайте сию же секунду! Так, давайте сперва медленно и непрерывно, в режиме пассивации, а после команды пойдете по нарастающей. Такой эффект! Коэффициенты нелинейных преобразований зашкаливают, треки элементарных частиц выходят за пределы невырожденного пространства...

Один миг – и взбудораженные ученые со своими приборами исчезли, а вместо них перед Верой возникла комната, показавшаяся знакомой. Ах, тут когда-то прихорашивался Квазик перед важной встречей, и хвост в штаны прятал!