Глава 10. Право на имя.

Отпрянув от своего мужчины, Вера осмотрелась: они прибыли в какой-то небольшой зал перед удивленные очи Старейшего хранителя и еще нескольких незнакомых гуманоидов. Судя по знакомой беспорядочности в расстановке приборов и мебели, это был один из залов Элеора.

– Зачем вкладывать столько энергии в простой туннель? – недоуменно спросил Старейший.

Квазик заметно покраснел и вымолвил, стараясь не смотреть в сторону Веры:

– Вливание энергии произошло случайно.

«Ах, это теперь так называется, – позабавилась Вера. – В этом странном междумирье и впрямь страстный поцелуй почище динамита будет. А с какой целью мы пожаловали в Элеор, хотелось бы знать?»

– Интересная особь низшей разновидности людей, – выдал один из неизвестных гуманоидов с длинными ушами.

Ого, вот и эльфа увидеть довелось: не зря Вера расы как следует изучила. Вежливостью, правда, и эльфы тут не отличались. Еще два ушастых и один нормальноухий индивид рассматривали Веру, делая пассы руками и посылая в ее сторону какие-то радужные прозрачные кольца и нити, видимо, безопасные для низших человечек, так как Квазик стоял спокойно, обнимая Веру одной рукой за плечи.

– Очень любопытно. – Первый заговоривший эльф приблизился к Вере и протянул к ней руку: – Позволите взглянуть на печать?

– Да, пожалуйста. К слову сказать, меня зовут Вера Ивановна Птичкина, я с планеты Земля галактики Млечный путь. Извините, но номер галактики и планеты в вашем реестре я не помню, – сухо улыбнулась Вера, протягивая руку запястьем вверх.

– Спорные утверждения, – рассеянно ответил тот, просвечивая печать голубым светом и вертя руку Веры в разные стороны.

Вера растерялась. Какое из ее утверждений спорно?!

– Все утверждения спорны, – столь же рассеянно ответил эльф. Он читает мысли?! Или она вслух это спросила? – Вера – это общемировое понятие и в качестве имени собственного при официальных встречах может использоваться только с разрешения Совета Сектора или Коллегии Верховного Суда, что же касается других имен – в данный момент вы Атарантидесонисова. Вы не с планеты, в настоящий момент вы постоянно проживаете в изначальной материи. Учетный номер вашей прежней галактики и планетки вы вряд ли знали, поэтому не можете «не помнить».

Ей нужно чье-то там разрешение на собственное имя?! Ну, знаете ли! Зато теперь ясно, почему Квазик в мире Таисхали по имени ее не представил – у нее не было разрешения на свое родное имя!!! Вот о чем они с Ортелем тогда промолчали: глава Таисхали хотел знать, есть ли у нее дозволение именоваться «Верой», а Квазик тогда отрицательно покачал головой!

– Не спорь, – умоляюще шепнул Квазик, почувствовавший, как напряглись плечи девушки под его рукой и распрямилась спина. – Официальные встречи бывают редко, а у тебя сейчас мало шансов дожить до следующей – с черной печатью долго не живут! – И он уважительно обратился к эльфу: – Какими будут ваши выводы, почтенный Элистэль?

– Удивительно, что она еще жива, – ответили ему, выпуская руку Веры.

– Удивительно, – поддакнули другие неизвестные и не представившиеся гуманоиды.

– Расскажите, как вы провели цикл? – яркими зелеными глазами уставился на Веру стоящий рядом эльф по имени «почтенный Элистэль».

– Проснулась, съездила в гости, вернулась, – кратко перечислила Вера, не желая рассказывать об эскападе учащихся паркола и навлекать на друзей Тана гнев родителей и ректора.

– Хм... Какие чувства вы испытывали в течение того, как просыпались, ездили в гости и возвращались? Сильные эмоции были?

– Были, с лихвой, – согласилась Вера, вспоминая панику, злость, волнение, страх и горячую страсть напоследок.

– Еще бы им не быть – ее собственные сопланетники убить собирались, когда я прилетел, она всю дорогу икала от страха, – вмешался Квазик. И кто его просил высказываться?!

– Это хорошо, это было очень грамотное решение – подвергнуть свою жизнь смертельному риску: инстинкт самосохранения позволяет переживать самые бурные эмоции страха, – закивал эльф. – Теперь ясно, почему вы еще живы: действие черной печати замедляется при сильных эмоциях, но стоит вам поддаться унынию и апатии, как время вашей жизни быстро утечет. Если, конечно, вы не согласитесь на выполнение договора.

– Не соглашусь, – твердо ответила Вера. – Если бы знала заранее, что за договор мне предлагают, и с кем мне род продлять – никогда бы не согласилась, даже под угрозой смерти! И сейчас меня смертью не запугать! Тан – еще ребенок, а я – взрослый человек, и не смейте называть это утверждение спорным!

– Не смею, – усмехнулся эльф. – Полностью осознанный этический выбор способен сделать только взрослый разум, собственно, именно так совершеннолетие любой особи и определяется. Давайте-ка посмотрим архивную запись вашего вступления в договор с родом Атарантидесонисов.

Посреди зала возникло трехмерное голографическое изображение подмосковного поля, стоящей у обочины машины и перепуганной Веры. Раздавался грохот грома и треск электрических разрядов молний. Был слышен вскрик Веры, когда невдалеке ударила молния в землю, и виден ужас на ее лице, когда вокруг нее засветился золотистый столб канала связи с междумирьем. Фраза «даже смерть не избавляет от хамов» тоже была слышна.

– Действительно: вы думали, что выбираете между договором и смертью от удара молнией, – прокомментировал Старейший. – Скажите, Элистэль, такая убежденность не приравнивается к принудительному вовлечению особи в договор?

– То, что молния ударила рядом в землю, – это чистой воды случайность, – поглаживая подбородок, отозвался эльф.

– Я бы сказала, что это была весьма своевременная случайность, – запальчиво вмешалась в дискуссию Вера, – случайность, сильно смахивающая на запугивание!

– Кому и зачем понадобилось бы вас запугивать? – хмыкнул эльф. – Но факт остается фактом: вы полагали, что вам угрожают смертью, а значит – договор заключен без вашего добровольного согласия. Это нонсенс, такое попросту невозможно... Вы позволите заглянуть в вашу память?

– Зачем? – невольно попятилась Вера.

– О, не волнуйтесь – я просто внимательно просмотрю ваши мысли до того момента, как вы дали согласие на договор: мне нужно убедиться, что вы на самом деле верили, что в случае отказа умрете.

– А-а, тогда смотрите. Вы только эти минуты просмотрите?

– Только эти, – успокоил эльф, – мне знакомы понятия вежливости и этичности поступков.

– Неужели? – не удержалась Вера от сарказма, смотря в яркие зеленые глаза, а на лице эльфа вдруг расцвела добрая улыбка, и он поклонился, представившись:

– Элистэль, один из судей Верховного Суда. Позвольте познакомить вас с другими, – и он церемонно представил двух других эльфов и одного человека.

Эльфы кланялись, Вера по мере своих способностей тоже отвешивала поклоны, надеясь, что ее неумелое кивание верхней частью тела сойдет за таковые.

– Так что – будете смотреть мои воспоминания? – спросила она, распрямившись в третий раз.

– Уже посмотрел, пока вы ехидно улыбались и тянули свое «неужели», – ответил эльф, – и подтверждаю: вы согласились на договор под иллюзией силового давления. Кроме того, совершенно очевидно, что вы изначально не годились в ильмиры хранителя миров, слишком много в вас чистых чувств и душевных порывов. Полагаю, завтра Верховный Суд в полном составе вынесет решение о расторжении ваших договорных отношений с родом Атарантидесонисов. Остается надеяться, что изначальная материя прислушается к решению Общегалактического Верховного Суда, и с вашей руки исчезнет черная метка печати.

«Черная метка – звучит по-пиратски», – вспомнились Вере детские книжки.

– А изначальная материя может не прислушаться? – уточнила она.

Эльф развел руками:

– Суд отвечает за разрешение юридического казуса, что приключился с вами, а не за поступки изначальной материи, которые к этому казусу привели. Это первый в мировой истории случай, когда Верховному Суду предстоит признать ошибочность действий самой праматери миров, и никто ничего вам обещать не может. И да, еще одно: мне искренне жаль, что собрать моментально всех моих коллег невозможно, поэтому постарайтесь не умереть до завтрашнего заседания. Помните: вам необходимы сильные переживания, ощущение полноты жизни, переполненность души яркими впечатлениями!

– Да, я постараюсь не помереть от уныния и не лишить вас уникальной возможности призвать к ответу за ошибку саму изначальную материю, – насмешливо ответила Вера. – Буду верить в торжество вселенской справедливости!

– Ах, да, спасибо, что напомнили!

Разговорчивый эльф повернулся к своим товарищам и спросил их:

– Коллеги, вы не против?

Те заверили, что совсем не против, и эльф торжественно сообщил:

– Вера, Малой Коллегией Верховного Суда вам дозволяется использовать понятие «вера» в качестве имени собственного. Верьте, Вера, и увидимся завтра!

Высшие исчезли. Вера пожала плечами и решила не рефлексировать на тему имени. Очередной суматошный цикл подходил к концу. Поспать бы... А можно?

– Квазик, а спать мне можно? Я не могу впасть в уныние во сне? Мало ли, что мне приснится...

– Отдохнуть тебе надо, – встревожено ответил Квазик, – ты бледная совсем. Я сделаю так, что тебе ничего не будет сниться.

Оговорить не срочность отхода ко сну Вера не успела: один щелчок хвоста – и она уплыла в страну сновидений.