Глава 11. Человечка в тумане

«Все мужики — коты мартовские по своей натуре! — К такому выводу пришла Вера, зло запихивая синий шарик в глубину шкафа. — И неважно, кто они: люди, демоны, эльфы, тролли, низшие или высшие расы. У Квазика всего двадцать циклов до начала исполнения договора есть, так что — он пытается ухаживать за будущей матерью его ребенка? И близко нет, он за сильфидами гоняется! А ведь исполнение договора только по согласию сторон. Квазик думает, что я так смерти убоюсь, что на всё глаза закрою? Напрасно думает, гордость и у «низших» рас имеется. Нет, чего-то я не понимаю во всей этой ситуации…»

— Мими, ты где? — оглянулась Вера на опустевший стол, но ее пушистый «сниматель стресса» куда-то задевался. — Мими! — позвала Вера.

Пушистик выкатился на порог кухни из большого зала и мигнул глазками.

— А, ты тут! Где ты все время прячешься, Мими? Тут и спрятаться-то негде, — спросила Вера, выйдя в пустой белый зал.

Мими посмотрела на нее, а потом взвилась в воздух, подлетела к одному псевдо-окну и… провалилась сквозь него наружу.

— Мими! — завопила перепуганная Вера. Как же так? Разве за окном не космическое пространство?

Мими появилась из окна и уселась на широком подоконнике.

— Т-ты, т-т-ты… скажи, там пустота за окном? Далекие звезды и вакуум мирового пространства?

«Нет», — ответила Мими, моргнув два раза.

— А что? Ах, да, ты говорить не умеешь. Там живая планета?

«Нет».

— Мертвая планета? Астероид? Открытый космос? Звезда?!

На все вопросы Вера получила отрицательный ответ и развела руками:

— Извини, Мими, но моя фантазия истощилась. Если там не планета, не звезда и не космос, то других вариантов у меня нет. Человек там, за окном, жить может?

Мими задумалась, а потом моргнула согласно: «Да, может», и снова провалилась за окно.

«Интересно, что же там. — Подойдя к «окну» Вера осторожно провела ладонью по его гладкой поверхности с иллюзией дерева, бабочек и птиц. — Рискнуть выйти? Получится ли? Если получится, то стоит рискнуть — долго я взаперти не просижу, начну сходить с ума в этих четырех стенах, где совершенно нечем заняться, кроме как следить за рогатым монстром и далекими-далекими родными, да рыдать над своей горькой судьбинушкой, в которой все дороги ведут не к нормальным мужчинам, а к очередным… Квазикам! Напрасно я мечтала, что в новом мире у меня начнется новая жизнь, все осталось прежним: меня планируют использовать и выбросить за ненадобностью, освободив место для юной и прекрасной дамы мужского сердца, а из альтернатив только вариант свахи Аделаиды — включить режим «стерва» и самой мужскую особь использовать. Договор о продлении рода дает мне массу возможностей для стервозных выходок».

Прижавшись лбом к прохладному стеклу, Вера отпустила собственные чувства и позволила глухой глубокой тоске затопить себя. Иногда надо дать эмоциям возможность выплеснуться, дать им возможность быть прочувствованными, иначе долго подавляемый вулкан прорвется истерическим извержением в самый неподходящий момент. Вера привыкла переживать такие душевные бури в одиночестве, скрывая ото всех сам факт их существования. В сложившейся ситуации она сама виновата: с чего она решила, что договор на продление рода — это нормальный брак, предполагающий совместное воспитание детей и взаимное уважение супругов? Страхом смерти разум затмило? Так при чем тут Квазик? Он живет, как жил, и у него нет оснований что-то в своей жизни менять, а вот ей что-то изменить в собственной жизни придется, надо только подумать что и как.

Нестерпимо захотелось выйти на волю, вырваться из этого безликого пустого дома хоть на миг! Оконное стекло под ее руками мгновенно подалось назад и…

Вера с визгом провалилась сквозь него, пушечным ядром отлетая от дома в серую муть за окном.

Что это?! Вокруг Веры клубился густой туман, похожий на тот, что спустился на дорогу к МКАД в Подмосковье, когда она ехала с оптовой базы с пакетами бытхимии. Только этот туман был плотнее, весомее, висел белесыми облаками. Или это не туман, а молочный кисель? Нет, все-таки туман, потому что Вера могла дышать, а в киселе особо не подышишь. Не понятно: она кувыркается или стоит неподвижно? Или лежит неподвижно?! Как отличить стояние от лежания в невесомости? А тут была невесомость — Вера совсем не ощущала тяжести своего тела. Попробовала шевельнуть рукой, разогнать туман перед лицом — от этого движения ее сместило назад, спиной вперед. Или спиной вниз?! С какой стороны дом Квазика? Вера завертела головой, но ничего кроме тумана не увидела. С какой стороны она влетела в эту муть? Неизвестно… Ее несколько раз перевернуло через голову и совершенно невозможно определить направление к дому. Вера вспомнила, как попала в дом Квазика: сперва полет через космическое пространство, а потом она влетела в густую серую туманность, вокруг нее сформировался сияющий кокон света, который и вывел ее на паркет белого зала. Значит, сейчас она опять в этой туманности, но уже без указующего столба света.

Когда человек безнадежно заблудился в лесу, ему следует идти в одном направлении, чтоб избежать бесцельного хождения по кругу и иметь шанс куда-то в итоге выйти. Вера помнила это правило, но сейчас оно ей ничем не могло помочь (как определить направление движения в туманности, в которой даже понятия верх-низ не существует?) или даже могло погубить (выйдет она на край туманности в открытый космос и даже дышать там не сможет). Каков размер этого серого «киселя»? Если двигаться наугад, то каковы шансы наткнуться на дом?

Вера попробовала крикнуть: звук будто увяз в тумане. Попробовала грести руками — стала смещаться, но куда? Стараясь не паниковать, Вера упорно гребла руками и передвигала ноги, понимая, что остановка — это почти гарантированная смерть, если у Квазика нет возможности ее найти (или хотя бы вернуться домой и вовремя обнаружить ее пропажу). Господи, сколько раз ей надо оказаться на пороге смерти, чтобы окончательно выбрать жизнь?! Чего она расхныкалась, увидев Квазика с сильфидой?! Ей оставлен только один путь, предполагающий дальнейшую жизнь: наладить отношения с ильмиром, родить ему ребенка и научиться жить здесь, в этой чертовой туманности, по крайней мере, пока ребенок не вырастет. Нечего было прыгать в окно, надо было подумать, какой работой она может заниматься в доме, чему обучиться, как помочь родным и… да, черт побери, как помочь своему миру! Да-да, в ее возрасте стремление спасти мир уже не выглядит очаровательно наивным, но Квазик не просто так говорил об уровне три против восемнадцати. Если этот уровень можно понизить, то его можно и повысить, верно? Да-да, Вера Ивановна Птичкина не супермен и даже не супервумен, но именно ее персону выбрала изначальная материя для переноса в междумирье, и она будет рохлей, слабачкой, размазней, бестолочью и предательницей Земли, если ничегошеньки не сделает и не разузнает! Как сложатся отношения с Квазиком — дело десятое и зависящее не только от нее, но и от желаний Квазика, а вот то, чего она добьется в итоге в своей жизни — это зависит только от нее и на этом и нужно сосредоточиться.

Долго ли она блуждала в космическом тумане, Вера не ведала. Дом не находился, крики мигом заглушались.

«Все-таки животное — не человек. Мими верно ответила, что я смогу жить в этом тумане — я в нем сейчас живу, не умираю сразу. Вопрос — сколько я в нем смогу прожить без воды и еды? Мне бы следовало спросить у нее, смогу ли я долго прожить вне пределов дома. Впрочем, откуда я знаю, что в представлении иномирной зверюшки — долго?»

Стоило Вере вспомнить о Мими, как рядом сверкнули золотистые глазки. Не веря себе, боясь, что у нее начались галлюцинации от отчаяния, Вера прошептала:

— Это ты, Мими?

Глазки моргнули один раз. Тело Мими сливалось с окружающим серым туманом и было практически неразличимо на его фоне.

— Ты можешь проводить меня к дому?

«Да», — ответила Мими.

— Тогда веди, — выдохнула Вера.

Глазки поплыли перед лицом Веры, сияя в серой мгле. Медленно пробираясь в тумане, Вера следовала за указующими золотистыми огоньками пока не наткнулась на что-то большое и теплое.

— Ты нашлась! Низшая человечка, скажи — у тебя патологическая склонность к самоубийству? Ты зачем сунулась в изначальную материю?! — проорал в Верино ухо мужской, низкий, раскатистый голос.

— К-к-квазик! Я так рада, что ты меня нашел! — всхлипнула Вера и разрыдалась. Ну и пусть думает, что все низшие человечки — плаксы и суицидницы, главное — он ее нашел, он вообще отправился ее искать!

— Хорошо, что Мими согласилась тебя привести, без ее согласия я бы вовек тебя не нашел. Вера, тебе не хватит потенциала, чтобы выжить в изначальной материи! Ты не рождена создателем миров! Да у тебя всего восемь процентов мировой лингвы закачено, о чем ты думала?!

— Не думала, просто захотела выйти…

— В моем доме нельзя «просто захотеть»! Он состоит из изначальной материи, он весь пропитан ею, любое желание, любое воображение имеет эффект! Это всем известно!!! Вот как, по-твоему, создают миры? Ну, чего молчишь?!

Нет, он реально ждет от нее ответа на этот вопрос? Как создают миры?! Ау, Гугл, ты где? Народ, ау, предлагайте варианты! Если она сейчас промолчит, то пострадает репутация всего земного человечества: стыдно же не знать, как создают миры! Это же «всем известно»!

Не дождавшись ответа, Квазик подхватывая Веру на руки.

— Низшая человечка, — вздохнул он, но в этот раз эти слова прозвучали не оскорбительно, а как-то печально.

— Угу, — всхлипнула Вера и ухватилась за его промелькнувший рядом хвост: низшей простительно иметь слабость к хвосту, она же не сильфида, чтоб кривить губки и пугаться этой прелести. А кисточка на хвосте была именно прелестью: мягкой, гладкой, по-настоящему пушистой.

— Что ты делаешь? — резко охрип голос Квазика.

— Глажу хвост. — Вера провела рукой по теплой шерстке и поводила кисточкой по своим залитым слезами щекам.

— Зачем?!

— Успокаивает. — Вера вцепилась в дернувшийся хвост, не давая тому ускользнуть из ее цепких ручонок. — Такая милая штучка. — И зарылась носом в пушистую кисточку.

Ответом стало невнятное бурчание и быстрое движение в тумане. Легкий хлопок — и Квазик скинул Веру на свою кровать, а сам вынужденно сел рядом, так как спасенная человечка категорически отказывалась выпускать его хвост.

— Он тебе действительно нравится? — тихо спросил хранитель миров, пытливо всматриваясь в Верины глаза.

— Да, нравится. Я вообще люблю все пушистое.

Вера продолжила тискать хвост своего монстрика, а Квазик вскинул рогатую голову и принюхался.

— Чем это пахнет? Ты сумела вообразить такой вкусный и гармоничный запах? Это редкий талант.

— О, это не талант, не обольщайся. Это блины. Кстати, тебе тоже осталось, если Мими не слопала твою порцию, воспользовавшись моим длительным отсутствием. Хм, может, она специально меня в окно выманила, чтобы тихо схомячить блинчики? Пойдем-ка глянем.

— Мими что-то ела?! Я должен это попробовать, — пробормотал Квазик и покорно поплелся на кухню.

Мими оказалась приличным и воспитанным зверьком — вся доля Квазика была на месте. Он присмотрелся, принюхался, уточнил, как это готовилось, и пораженно уставился на Веру:

— Ты готовила это руками, из основных продуктов?! — Подскочив к плите, Квазик и ее осмотрел, оглядел всю кухню и высказал свое мнение: — Тебе удалось вообразить это помещение лучше, чем мне.

С этим замечанием трудно было не согласиться — все в кухне находилось на своем месте, кран с водой не висел над стулом меж двух шкафов, и все выглядело по-домашнему уютным.

— Пробуй, — милостиво разрешила довольная похвалой Вера и быстренько сотворила ильмиру сметану, мед и клубничное варенье. — Очень рекомендую варенье, но большинство моих знакомых мужчин предпочитают есть со сметаной. А можно сахарком посыпать — тоже вкусно.

Мими где-то опять спряталась и не появлялась, а Квазик ел и нахваливал. Вера сидела, подперев голову рукой, смотрела на него и умилялась: надо же, рогатый и хвостатый демон-хранитель миров, а любит домашнюю кухню, как простые смертные.

— Что, высшие человечки блинами тебя не жалуют? — ехидно осведомилась Вера, когда Квазик прикончил последний блин и сотворил себе чая.

— С чего бы им меня жаловать? Мы только по деловым вопросам общаемся, дружбы я с ними не вожу, — пожал плечами Квазик.

— А что так? Тебе сегодня милая блондиночка усердно глазками хлопала, вот и напросился бы на настоящий, не «воображенный» обед.

— Ты о чем? — насторожился Квазик, вскочил, выхватил из шкафа синий шар…

М-да, у шарика была функция записи последних показов.