Глава 10. Все не то, чем кажется

Отложив проблему собственного голода, Вера начала воображать еду для Мими. Начала с молочной каши, потом перешла к котлетам, сырому мясу, овощам и даже сладостям, довольно правдоподобно вообразив шоколад (на вкус тоже было похоже на шоколад, причем хороший молочный шоколад), но Мими отворачивала глазки от всего предлагаемого ей ассортимента блюд.

— Что же ты ешь? — растерянно спросила Вера. — А ты вообще едой питаешься?

Мими задумалась, потом моргнула утвердительно.

— А как ты ешь? Где у тебя рот? — поинтересовалась Вера. Может, Мими способна только жидкую еду всасывать через какие-нибудь присоски?

Мими опять крепко задумалась, а потом по пушинкам, сантиметров на восемь ниже глазок, пошла кривая трещина, стала шириться, вытягиваться и… Мими открыла ротик — черный провал в пустоту, посверкивающий яркими искорками.

Ого! Вот тебе и милый зверек… Веру дрожь пробрала от этого черного, бездонного на первый взгляд ротика, очень напомнившего тот самый трансгрессионный форвакуумный шлюз в виде черного квадрата.

Мими захлопнула ротик и мило помигала глазками.

— В этом доме всё не то, чем кажется, — пробормотала Вера, — грязь — не грязь, окна — не окна, красавчики — не красавчики, хранители миров не ангелы, а демоны, милые зверюшки — не милые зверюшки, а разумные неведомые существа, у которых ротик похож на дыру в космическое пространство. Мими, ты кто?

Но серый пушистик лишь помигал глазками и печально покосился на пустую тарелку.

— Ладно, давай попробуем фрукты, — вздохнула Вера и вообразила сочный красивый спелый персик.

Персик удался на славу, но Мими опять отказалась его есть. Вера разрезала на кусочки истекающий соком фрукт, нацепила один кусочек на вилку и протянула Мими, но та не открыла свой устрашающий ротик. Вера сама пожевала свое творение.

— Вкусно, зря не ешь, — заметила она и взяла второй кусочек. Что-то в этом персике было не так… Но что? Сладкий, сочный…

А ведь и вчера, и сегодня за завтраком ей тоже казалось, что еда чем-то необычна, хоть привычна на вкус и питательна (чувство голода проходило, и организм усваивал ее нормально). Что же не так? Елки-палки, запах! Эта созданная силой воображения еда совершенно не имела запаха! Над горячими блюдами поднимался пар, но и он не имел запаха, а Вера в состоянии вчерашней усталости и сегодняшней нервотрепки не сообразила это сразу.

— Все страннее и страннее, — вздохнула Вера. — Если еда съедобна и не ядовита, то почему не пахнет? Зато понятно, что может не нравиться Мими — звери сильнее людей зависят от запахов. А если вообразить только простейшие продукты и самой их приготовить — тоже пахнуть не будет?

«Дело было вечером, дело было нечего», — напела себе Вера и дала волю фантазии. Старательно вообразила себе, как расположить все шкафы и стулья, чтобы столовая приобрела обжитой и уютный вид, — мебель послушно передвинулась на указанное ей место. Кран с водой тоже сдвинулся, под ним обосновалась нормальная раковина с тумбочкой, полотенчики рядом повисли. Пол застелился ковром (раз уборка тут ограничивается воображением, как исчезает пыль и грязь, то ковер и тут постелить можно), по стенам развесились картины с натюрмортами и полочки с коллекцией фарфоровых вазочек и тарелочек, как на домашней, Земной кухне Веры. Появилось декоративное «окно» с видом на зимний лес, украшенное занавесками и «букетом» из еловых лап с шишками на подоконнике. Вид из окна и букет Вера собиралась регулярно менять под настроение. Но главное — появилась нормальная керамическая плита. Восемь процентов лингвы хранили сведения о том, как вообразить все, что пожелаешь, и Вера знала (именно знала, хоть и не понимала, почему это так), что достаточно вообразить себе те функции, что должен выполнять воображенный прибор, а принцип его действия вовсе знать не нужно, потому как принцип действия все равно будет не таким, как на Земле. Вот и плита: выглядела привычно, работала тоже привычно, но электричества для работы не требовала. Да тут и розеток электрических не было!

Голова от всех воображений устала так, словно Вера трое суток без сна и отдыха дебет с кредитом за целый год в огромной фирме сводила и всю кучу регламентированных отчетов не в программе 1С, а вручную рассчитывала. Зато теперь вместо неряшливой, словно наспех созданной столовой, глаза радовала уютная, светлая и просторная кухня. Настоящая кухня, на которой и посидеть приятно, и еду какую угодно можно не только вообразить, но и по-простому приготовить.

Создав силой воображения глубокую миску, сковороду, половник, муку, молоко, сахар, соль, яйца и растительное масло, Вера смешала тесто для тонких больших блинчиков.

— Как утомляет умственная деятельность, Мими, даже если эта деятельность «воображаемая», — пожаловалась Вера. — Сковородку и миску я точно уничтожать не буду, пусть в шкафу хранятся, шкафов тут много.

Блинчики шипели и скворчали на сковороде, послушно переворачивались на другую сторону, чтобы подрумянить и ее тоже, стопка готовых золотистых блинчиков потихоньку росла на большой тарелке, а по кухне разливался упоительный аромат. Да, эти блинчики пахли и пахли, как положено, как и на Земле пахнут.

— Что, Мими, попробуешь? Сперва без всего или сахарком сверху посыпать?

Сидящий у тарелки серый шарик моргнул один раз и раскрыл черный ротик, в который Вера быстро закинула остывший блинчик. Мими захлопнула ротик, заколыхалась, ее «пушинки» еле слышно затрещали и растопорщились в разные стороны. Золотистые глазки закрылись.

— С тобой все в порядке? — забеспокоилась Вера. Она же не отравила блинчиком эту чудную зверюшку?!

Мими распахнула глазки и широко раскрыла рот.

— Еще? — с облегчением выдохнула Вера.

«Да», — моргнула Мими.

Стопка блинов быстро испарилась: Мими оказалась удивительно прожорливой зверюшкой — только «пушинки» трещали и топорщились.

— Все, хватит, а то несварение будет, — остановила процесс поглощения блинов Вера. На быстрые перемигивания «нет», «нет» она внимания не обратила: — Несварение будет, Мими! — убежденно повторила и твердо добавила, отставляя вторую тарелку в сторону: — Эту порцию блинов оставим Квазику.

Мими огорчилась, нахохлилась, демонстративно повернулась к ней спиной. Вера вздохнула и принялась наводить на кухне порядок, и наводить его вручную, так как воображать что бы то ни было голова отказывалась: знать, «воображалка» сегодня переутомилась.

Закончив с уборкой, Вера вытащила подаренный Квазиком синий шар и отыскала во Вселенной Землю.

— Мими, пушистик, хочешь на родных моих посмотреть, а? — ласково проворковала она, желая подольститься к расстроенной наличием квоты на блины зверюшке. Та моргнула и сменила гнев на милость — подкатилась к Вере.

Родные Веры спали — в Хабаровске была глубокая ночь. Разница во времени и в продолжительности суток на Земле и циклов здесь сыграла свою роль — невозможно было определить заранее, какое время дня сейчас на Дальнем Востоке отдаленной планеты. Полюбовавшись на очаровательное личико спящего Ванечки, Вера утерла слезинку. Ничего, мой любимый, бабушка во всем разберется, все ниточки, нужные родной планете, восстановит и будет в гости к вам приезжать. Может, и не одна — может, хвостатого и рогатого маленького мальчишечку с собой привезет, вы с ним играть будете. Маленькие дети спокойнее взрослых воспринимают необычную внешность, так что Ванечка точно своего будущего дядю не испугается. И будущего дедушку тоже воспримет нормально, надо только заранее фотографии какие-нибудь привезти, подготовить родных к лицезрению Квазика.

Кстати, о Квазике: где его носит? Чем, интересно, занимаются хранители миров? Этот синий шар может показать ее монстрика?

Вера старательно представила себе Квазика и пожелала его увидеть. Получилось: изображение в шаре стремительно прокрутило перед глазами Веры яркие ленты иных миров и стало медленно приближаться к парящему в открытом космосе одинокому астероиду и фокусироваться на стоящей на нем рогатой и хвостатой фигуре ее… мужа? Нет. А кто он ей, собственно? Как называются стороны договора суррогатного материнства?

«Ильмира и ильмир», — вдруг всплыло в памяти Веры. Ага, это восемь процентов лингвы всколыхнулись. Она уже слышала слово «ильмира» — Квазик говорил, что она будет ильмирой того рекламного синеокого красавчика, когда к согласию на договор ее склонял. Красивую личину он на себя тогда нацепил, чтобы не испугать до инфаркта будущую мать своего ребенка. Любопытно, если бы ей сразу истинный облик «ильмира» показали — она бы согласилась на договор? Вера припомнила треск от разряда молнии в землю, поежилась и пришла к выводу, что Квазик зря напрягался с рекламной компанией: лучше жизнь с демоном в космическом доме, чем с червями в могиле.

Бр-р-р, лучше об этом не думать. Собственно, вернуться к варианту быстрой кончины ей никто не мешает — достаточно отказаться от договора. Вера посмотрела в шар на замершего в напряженной позе Квазика: колени чуть согнуты, руки вытянуты вперед, глаза сияют, как звезды, освещая призрачным светом мглу пустого пространства вокруг него. Черные волосы красиво огибают роскошные рога и падают волной на плечи, клыки обнажены, а полосатость лица практически незаметна в фосфоресцирующем мерцании глаз. Уже вполне привычный облик, местами даже симпатичный. А кисточка на хвосте и вовсе очаровательная — так и тянет ее потеребить.

Перед космическом обломком, на котором застыл почти обнаженный Квазик (и не холодно ему там?!), вдруг расцвело красно-оранжевое облако взрыва. Расцвело совершенно бесшумно, выплеснувшись из какой-то невидимой точки пространства и распустив далеко в черную мглу длинные щупальца огненных протуберанцев. Красиво: будто бутон розы в режиме ускоренной перемотки распустился. Почему так тихо? Опять нет звука у этого «телевизора»? Или потому, что в вакууме звук не распространяется?

Дальнейшая передача с места событий тоже шла беззвучно, а вот в доме Квазика стоял оглушительный шум: визжала Вера. Визжала так громко, что бедная Мими зажмурила глазки и сжалась в комочек, спрятав все свои невидимые в «пушинках» ушки. Причиной визга опять был Квазик: он увеличился в размерах, его когти отросли, превратившись в стальные кинжалы, все тело покрылось большими остроконечными наростами, а волосы зажили собственной жизнью — они поднялись дыбом, на них заплясали искры огня, и множество огненных капель полетело в разные стороны. У Квазика каждая волосинка может плеваться огнем?! Мамочки… Глаза хранителя миров стали алыми, а все зубы превратились в мощные клыки. Ой, у него еще и второй ряд клыков вырос?! Мамочки… А челюсти-то, ну чисто как у огромной акулы! Внешний вид ильмира Веры утратил всякое человекоподобие — теперь это был настоящий монстр из преисподней, самый жуткий человеческий кошмар.

«Боевая трансформация», — всколыхнулись обрывки лингвы. Надо, надо до конца эту лингву закачать, мало ли какие еще трансформации бывают! Сюрпризы в первую брачную ночь Вере совершенно не нужны!

Из центра взрыва вылетели слепяще-белые продолговатые объекты, а с рук Квазика сорвалась блестящая голубыми всполохами сеть, захватывая их. От соприкосновения с сетью белые объекты лопались, расцветая бутонами новых взрывов поменьше, из которых тоже что-то вылетало. Что именно — Вера не видела, так как практически ослепла от бушующего перед ней моря вспышек и огненных всполохов. Отвернувшись и проморгавшись, землянка продолжила всматриваться в картину космического боя, а в том, что это именно бой, сомнений у нее не было. Яркость красок постепенно меркла — на месте взрывов расползались туманные облака, меняющие цвет с оранжевого на красный и багровый, который понемногу темнел и становился все более прозрачным, сливаясь с темнотой космического пространства. Квазик носился в этой темноте светящимся метеором, кидаясь в мелькающие рядом смутные тени огнем и голубыми сетями. Небольшие повторные вспышки в этих сетях становились все реже и реже, и наконец Квазик жестом заядлого рыбака-профессионала сдернул к себе огромную сеть, которая опутывала весь обозримый объем пространства — эта сеть была явно натянута заранее, столь велика она была. Вера предположила, что это была страховочная сеть на случай, если кто-то (или что-то?) прорвется мимо хранителя. Но, похоже, никто не прорвался.

Квазик вернулся к прежнему каменистому обломку, парящему в космосе, уселся на высокий уступ и начал деловито заворачивать воронками-смерчами все раскиданные сети и прятать их в черный провал в пространстве, похожий на разверстый карман. Это тот самый пространственный карман, о котором часто пишут фантасты? Убрав последнюю сеть и рассеяв туманные остатки взрывов, Квазик вернул себе нормальный вид.

«Да он у меня симпатяга, — подумала Вера и усмехнулась: — Верно говорят: все познается в сравнении. Стоило увидеть боевую трансформацию, и повседневный истинный облик кажется краше Аполлона Бельведерского. Или дело в примитивном восхищении воином, победившем соперника? Мы, женщины, такие романтичные создания, нас проще простого покорить победой в битве над врагом. И, скажем прямо, к сорока годам женщине стоит перестать гоняться за лучшим, которого у нее нет, а научиться извлекать хорошее из того, что она уже имеет. А это что за красотка?!»

Рядом с Квазиком появилась девица с длинными локонами белых волос и личиком ангелочка. Взмахом руки эта девица создала вокруг себя и Квазика прозрачную сферу (ага, у этой тоже суперспособности имеются!) и что-то залопотала. Слышно опять не было — сфера поглощала все звуки. Девица лопотала, мило улыбаясь, сияя синими очами и взмахивая густыми опахалами ресниц.

«Стеклоочистителя на тебя нет — Квазик все запер, — злилась Вера, — а то я проверила бы, сколько натуральной красоты на твоем личике!»

Лингва без спросу известила, что шар не осуществляет трансгрессию жидкостей и прочих тел к видимым в шаре объектам, а красота девицы на сто процентов натуральная, так как та является высшей человечкой. Значит, родственница по расе, только с сильно расширенным спектром возможностей. Ну, ничего. Веру успокаивало равнодушно-нетерпеливое выражение лица Квазика, с которым тот слушал эту высшую.

Наконец поток слов у девицы иссяк, они с Квазиком вежливо поклонились друг другу, и высшая человечка исчезла вместе со своей прозрачной сферой. Квазик тоже исчез, оставив в поле зрения Веры только голый холодный астероид.

— Эй, ты куда? — Вера сконцентрировалась и снова пожелала увидеть своего демонического монстрика.

Монстрик стоял перед зеркалом в какой-то комнате (не этого дома, между прочим!) и творил себе личину: на лице появились большие круглые черные, бархатистые очи вместо узких, длинных глаз, кожа стала ровной и белой, нос — аристократически прямым, а губы полными и ровными. Рога опустились вниз и затерялись в локонах длинных волос. Получилось то самое лицо прекрасного падшего ангела, что Вера видела на нем раньше, когда он прибыл домой с гостями. Квазик спешил: на руки он натянул перчатки, скрывшие когти, а хвост недолго думая запихнул в штаны. Вера припомнила, как сокрушался Квазик о загубленной Clean-ом личине, и пришла к выводу: быстро ликвидировать рога, хвост и когти было невозможно.

«Куда это он так «принарядился»? Я ведь сегодня четко сказала, что личина не нужна».

Ответ на заданный самой себе вопрос Вера получила быстро: Квазик перенесся на зеленую солнечную лужайку какой-то планетки, на которой жили… кто бы вы думали? Угадали — сильфиды! Одна представительница крылатой расы уже ждала его на этой полянке. Тут звук был слышен.

«Вот гад! Нет, понятно, что договор у нас, как выяснилось, не брачный, но совесть-то иметь надо?! Если так нравятся сильфиды, так от них потомство и заводи, зачем человечек из-под молний выдергивать?! Эй, лингва, как договора на продолжение рода заключаются? Ах, да, эти сведения еще не загружены. Что-то мне Квазик говорил при первой встрече, вроде как не он сам, а изначальная материя ему пару выбирает? Почему? Надо выяснить и сильфид ограничить!»

Пока Вера выстраивала стратегию своего дальнейшего поведения, сильфида капризно пеняла Квазику на опоздание, а тот извинялся и тянулся к ней губами. Дотянулся. Долгий поцелуй начал сопровождаться движениями рук по телу, шаловливые пальчики сильфиды скользнули за пояс штанов… Вера уже отвернулась и собралась убрать шар в шкаф, когда из него донесся крик: в синем шаре прелестная сильфида с ужасом смотрела на черный извивающийся хвост и орала как оглашенная.

— Прости, не успел предупредить, — торопливо сказал Квазик, но его перебили:

— Ты без личины?! Мы так не договаривались! Убирайся!

— Человечка испортила мою полную личину, а у меня только через цикл будет время создать новую, — оправдывался Квазик, пытаясь удержать свою разъяренную даму.

— Мне нет дела до твоих проблем! Без личины не являйся!

Сильфида порхнула в небо и скрылась из вида, а Квазик злобно зашипел и опять исчез из шара.

Что примечательно: дома он так и не появился!