Глава 16. Туристическая поездка в высший мир

Утром Вера пробудилась от ощущения, что ее постель стала слишком просторной. И точно: Квазик уже стоит у зеркала в странной хламиде черного цвета с множеством ярких полосок на рукавах. И куда это ильмир собрался?!

— Доброе утро! Ты уже улетаешь?

— Доброе. Да.

Немногословны мы сегодня. Каким образом строить отношения с мужчиной и стараться заинтересовать его своей особой, если он ни одного дня дома спокойно не сидит?

Когда Людочка переехала жить к мужу, Вера дошла до такой степени отчаяния в своем одиночестве, что на время отложила в сторону любимую классику и фэнтези, а взялась читать книжонки, рассказывающие, как привлечь и удержать внимание мужчины, как подвигнуть его сделать предложение о замужестве, а потом удержать в оковах брака. Так вот, чаще всего встречался совет постоянно интересоваться делами мужа, а при возможности и помогать ему советом или делом в его работе. Мол, на рабочие дела человек тратит половину своей жизни, и если его жена к этой половине не будет иметь никакого отношения, то быстро найдется другая женщина, которая разделит его заботы и интересы. Хотя бы в рабочее время. Не даром написано так много романов про боссов и их секретарш, и если в книгах босс чаще всего холост, то в реальной жизни он почти всегда женат, но служебному роману это ничуть не мешает. Успех в делах, в своем бизнесе очень важен для любого, и если близкий человек этим успехом не интересуется и не готов разделить неудачи и достижения, то он очень скоро перестает быть близким человеком. За доказательствами Вере далеко ходить было не надо: она часто видела такой исход семейных отношений у своих клиентов — московских бизнесменов обоих полов.

Одним словом, Вера решила как можно глубже вникнуть в дела и проблемы своего ильмира, не подозревая, что тот настроен на прямо противоположное: максимально ограничить общение с ней.

— Ты задержишься на завтрак или тебе о-о-очень срочно исчезнуть нужно?

Выскочив из постели, Вера приветливо погладила демона по плечу и потеребила шикарную кисточку его хвоста. Хвост сперва отдернулся, но потом вернулся под ласкающую руку. Ух, какая на нем шерстка шелковистая — прелесть! Ой, опять отдернулся! Нет, что не так?!

— Тебе не нравится завтракать в одиночестве? — хмуро спросил Квазик.

— Совсем не нравится, — закивала Вера и просительно заглянула в страшное лицо. Впрочем, не такое уж и страшное. «Ко всему человек привыкает» — это верно было сказано.

— Хорошо, я жду тебя на кухне. Но не долго!

Смотря на исчезающий за дверью хвост, Вера только вздохнула: вежливости ее ильмиру еще учиться и учиться. Ничего, перевоспитаем, а пока стоит поспешить с душем и одеванием.

За едой она пристала к демону, как репей к хвосту:

— Мне совсем никуда из дома выходить нельзя? А вот лингва говорит, что в твоем сопровождении — можно. Разве обязательно мне в полном одиночестве циклы напролет в четырех стенах просиживать? — Квазик недовольно поморщился, а Вера провокационно напомнила: — У нас договор на максимально благоприятные условия, а ты меня взаперти держишь!

— Давай гостей вечером позову, — буркнул демон.

«Ага, знаем мы твоих гостей! Только сильфид мне в доме не хватало!» — хмыкнула про себя Вера.

— А давай, я с тобой сегодня этот цикл проведу? Лучше узнаем друг друга, познакомимся поближе. Я не буду мешать тебе работать, правда!

Помнится, похожие слова она говорила в далеком детстве папе, когда просила взять ее с собой на завод (отец работал на молочном комбинате). Лучше не вспоминать, что папа однажды согласился, а потом ее долго искали всем цехом, пока не нашли в чане с мороженым, замерзшую, как цуцик, и икающую от переизбытка съеденного. Ох, такой ангины, как после того случая, у нее никогда больше не бывало!

Ну, теперь-то она взрослая женщина и глупостей творить не будет.

— Зачем тебе лучше узнавать меня?! — уставились на нее изумленные черные глаза. — Ты скоро вернешься в свой мир.

«Держи карман шире! В гости на Землю наведаюсь, а жить буду тут: я своих детей (пусть будущих и гипотетических, но детей) бросать не собираюсь! Усиливаем напор, а не то меня так в туманности и бросят на весь цикл!»

Распахнув шире глаза и задрожав губами, Вера выдавила слезинку. И это была очень горькая и одинокая слезинка.

Демон страдальчески скривился, буркнул что-то вроде: «А, лети оно все в черную дыру!», и сказал:

— Меня ждут в Таисхали — это мир высших людей. Я приглашен как официальный посланец Элеора.

— В высший мир только по приглашению попасть можно? — расстроилась Вера. Вот невезение!

— Нет, с простым частным визитом может прибыть кто угодно, — вынужденно признался Квазик, — все высшие миры открыты для свободных посещений.

— Ага, низшая человечка тоже может на экскурсию приехать, верно?

— Гм-м. Низшие чисто технически не могут покинуть пределы собственных планетарных систем без посторонней помощи, поэтому из мира в мир не перелетают. Но призванная ильмира в сопровождении члена рода может бывать, где угодно.

Судя по мрачности Квазика при этом уточнении, ответственность за поведение ильмиры целиком и полностью ложилась на сопровождающее лицо (похоже, это тут в порядке вещей). И в чем он видит проблему? Мы же оба разумные люди! И демоны.

— Возьми меня с собой, пожа-а-алуйста! — умоляюще протянула Вера, которой очень любопытно было посетить другой мир, тем более — мир высших. — Или твоя миссия строго секретна и никто не должен присутствовать при твоей встрече с высшими?

— Ничего секретного в моем деле нет, но зачем?! — взорвался Квазик.

Вера состроила печальное-препечальное личико, вовсю пользуясь возвращенным юным обликом. Ее демон-хранитель плотно сжал губы, потер печать на запястье, снова пробормотал нечто, похожее на ругательство, и согласился.

Второй раз довелось Вере пролететь сквозь галактики в золотистом туннеле. Мириады звезд словно наваливались на нее, а потом быстро исчезали вдали. Мгновения почти полной темноты — и новое туманно-звездчатое скопление поражает великолепием и растворяется за спиной. Вот бег космических тел замедлился, все ближе и ближе яркая голубоватая звезда с роем разноцветных планет. Трансгрессионный туннель протягивается к зеленовато-голубой планетке. Золотой кокон вокруг Веры уплотняется, появляется ощущение веса тела. Судорожно вцепившиеся в плечи Квазика руки удерживают от падения на землю и попытки пропахать в ней борозду головой. Золотое марево вокруг них рассеивается, окружающий мир на первый взгляд мало отличается от Земли, даже легкое разочарование берет. Итак, прибыли в гости к высшим.

— Что-то тебя не встречают, официальный посол Элеора, — заметила Вера, оглядывая пустынную степь (или скорее саванну?), далекие горы с белыми шапками снега, голубое небо и тропу, ведущую к отдаленному поселению: были видны крыши строений.

— Меня ждут в их главном административном здании, но раз ты изъявила желание совершить экскурсию, я перенес нас за пределы города: так ты сможешь все осмотреть по дороге.

— О, спасибо, — искренне поблагодарила Вера. Надо же, Квазик учел ее пожелания! Это добрый знак. Может, не так уж плохо он к ней относится?

Городом поселение высших людей можно было назвать только с большой натяжкой: хоть строений и было очень много, но никаких высоких и каменных зданий в нем не было, все жилища были одноэтажными хижинами, сплетенными из каких-то растений, вроде лиан, причем эти лианы не были срублены, а преспокойно жили и цвели на стенах и крышах домов. В ответ на изумленный вопрос Веры демон с не меньшим удивлением пояснил, что ни к чему уничтожать растения, если можно просто попросить их сформировать здание нужного размера со всеми необходимыми перегородками внутри. В самом деле, как это она сама не додумалась, что так гораздо легче!

В поселении было нереально чисто и пахло исключительно цветами. Картина играющих детей (ни единого крика или плача не доносилось с их стороны), спокойно бродящих вокруг домашних зверей (очень похожих на земных собратьев), занятых неспешной работой взрослых, одетых в простые одежды светлых тонов, была настолько мирной, что вызывала чувство нереальности происходящего. Людей тут было предостаточно, и все окружающие люди были красивы той неземной, одухотворенной, какой-то прозрачной красотой, что присуща ангелам на иконах. Можно понять возвышенное выражение лица у женщины, рисующей на холсте пейзаж далеких гор, но когда с таким же отрешенно-мечтательным видом мимо прошла группа мужчин с тяжелыми, но неизвестными землянке инструментами в руках, поздоровавшись с Верой, словно с любимой сестренкой, ощущение иллюзорности усилилось. Под тентом сидела на циновках группа миловиднейших подростков и внимала (именно внимала, а не по-простецки слушала!) речам своего учителя. Впрочем, возможно это был не учитель, а священник — так пылко он что-то излагал и так экспрессивно взмахивал порой руками.

— Это урок или проповедь? — спросила Вера, но Квазик только пожал плечами с самым безразличным видом.

Проходящие мимо люди все поголовно радостно улыбались Вере, словно она бесконечно осчастливила их своих появлением, и желали хорошего дня, а непривычная к такой массовой доброжелательности незнакомцев коренная москвичка все более нервозно прижималась к своему демону и пару раз ущипнула себя за руку.

А представьте сами: почти сорок лет тебя толкают в метро, не замечая проходят мимо, уткнувшись носом в книги, газеты или всевозможные гаджеты, извиняясь разве что в тех случаях, когда ненароком собьют тебя на пол. За долгие десятилетия ты сжилась с уверенностью, что всего лишь мелкая, никому особо не интересная песчинка в этом бескрайнем море миллионов озабоченных, суетливых лиц, и вдруг — все наоборот. Ты выходишь на улицу — и толпы незнакомцев счастливо приветствуют тебя; входишь в вагон метро — все торопятся уступить тебе место и мест этих много, так как все стремятся усадить соседа, заверяя, что прекрасно проедут стоя. Ни один ребенок в зевающей утренней толпе не капризничает и не топает ногами, никто никого не обгоняет, перепрыгивая через ступеньки, а все в светлых опрятных нарядах с одинаково улыбчивыми лицами цивилизованно и в порядке очереди входят на эскалатор и спускаются с него. Представили? Уверены, что доехали бы до конечной станции, не подумав тысячу раз, что сошли с ума, бредите или крепко спите?

«Теперь я понимаю смысл церковного догмата, что к жизни в раю нужно готовиться на земле. С непривычки тут умом тронуться можно», — думала Вера, инстинктивно шарахаясь от всех улыбчивых, невообразимо прекрасных встречных.

— Ты чего-то боишься? — наконец спросил ее Квазик. — Поверь, ни в одном высшем мире тебе нечего опасаться!

— Кроме психического расстройства личности, — проворчала Вера, откровенно вздрагивая при очередной подаренной ей солнечной, благодушной улыбке. — Они не могут просто молча и угрюмо маршировать по своим делам, не одаривая меня повышенной любезностью?! Не думала, что посещение филиала рая может так губительно влиять на психику обычного человека! Меня терзает то ощущение нереальности происходящего, то предчувствие глобального обмана и большой подставы. Смотри: несколько носорогов пасется рядом с детьми и никто не кричит «Караул!». Это нормально? А если лев на поляну выйдет?!

— Детки обрадуются, — спокойно пожал плечами Квазик. — Правда, поиграть с людьми чаще приходят очень молодые звери, у взрослых особей забот полно.

Слова демона подтверждались сведениями лингвы, но смотреть на мирное сосуществование людей с дикими зверями было откровенно страшно. Это же дикие звери! Пояснения лингвы, что в высших мирах нет понятия дикой флоры и фауны и домашних животных, поскольку разумные расы не отделяют себя от природы и не противопоставляют себя ей, успокоения не приносили.

— А я тоже могу пойти в саванну и погладить льва? — спросила Вера.

— Если хочешь стать его обедом, то вполне, — невозмутимо согласился Квазик. — Вера, тебе не стоит забывать, что в отличие от местного населения, ты — всего лишь низшая человечка.

Да-а, а совсем недавно извинялся за то, что именует ее низшей!

— Хорошо, что ты рядом! — сказала Вера.

— И чем это хорошо? — надменно поднял одну черную бровь Квазик.

— Тем, что в отличие от местного населения, ты привычный, натуральный хам! И наружность у тебя самая настоящая, приземленная. Ты возвращаешь мне ощущение реальности окружающего мира, — нахально пояснила Вера.

Квазик недовольно дернул хвостом при первой фразе, а потом поинтересовался:

— Приземленной? Разве для твоей планеты такая наружность, как у меня, является стандартной?!

— Нет. Я хотела сказать, что она не является устрашающе-прекрасной.

— Разве прекрасное может быть устрашающим?

— Может, если вызывает сильнейшее чувство неверия и страха быть обманутой. Большинство земных «проповедников» и «праведников», бродящих по улицам Москвы с такими «просветленными» и доброжелательными лицами — мошенники, обманывающие наивных людей и вымогающие у них деньги. А очень красивые лица наводят на размышления об успехах пластической хирургии и косметологии. В свете же моих новых знаний, меня терзает неуемное желание опрыскать всех встречных стеклоочистителем.

Квазик впал в задумчивость, вероятно — жалея темную низшую человечку, испуганно дрожащую от добрых улыбок. С самим хранителем миров жители городка здоровались уважительно, но суховато. Квазик отвечал тем же.

Больше всего в этом неестественно чистом, уютном поселении с домами, совершенно безопасными для экологии, и людьми, излучающими только умиротворение, приветливость и счастье, Веру поразили дети. Проходя близко от одной из площадок для детских игр, где четырех-, пятилетние на вид дети запускали в небо воздушные шары, качались на качелях, мастерили что-то из подобий конструкторов и пластилина, перекидывались сияющими шариками, похожими на маленькие солнышки, землянка услышала разговор двух малышей на универсальном:

— Чего с самого утра, как в воду опущенный, ходишь? — спросил первый мальчик.

— Клык в горы ушел. Он вырос, нашел себе самочку и ушел, — вздохнул второй. — Три года у меня жил, сандалии мои все изгрыз, спал на коврике у моей кровати, а теперь — ушел.

— Он ушел, чтобы выполнить свое предназначение, заложенное в него природой, — авторитетно заявил первый карапуз. Второй при этих словах плаксиво скривился, изо всех сил удерживая слезы, и первый утешающе обнял друга за плечи: — Если он поранится, то придет к тебе лечиться. Если будет голоден или замерзнет в трудный год — то тоже придет к тебе, в первую очередь к тебе!

— Я не хочу, чтобы он голодал, мерз или болел, — закачал головой маленький печальный мальчик. — Теперь я буду очень редко его видеть. Хотя мог бы навсегда удержать при себе…

На последних словах малыш посмотрел на свои ручки, засветившиеся голубоватым светом, и душераздирающе вздохнул.

— Всё пройдет, — прошептал его друг, — старайся не думать об этом.

Вере захотелось протереть глаза и постучать себя по ушам: действительно ли она видит и слышит верно? Это говорят маленькие дети?! Они от рождения такие философы или сие есть результат воспитания? Тогда страшно представить себе это воспитание…

Долго представлять и не пришлось: юная девушка позвала детей за стол, появившийся вдруг под цветущими деревьями на краю детской площадки. Детки беспрекословно отложили свои игры, встали рядком, протянули ручки над травой — на руки полилась вода. А Вера в полном недоумении рассматривала сервированный для них завтрак. Нет, в меню ее ничто не удивило: каша, неведомые фрукты, красная жидкость в прозрачных бокалах (компот или морс, может — сок какой). Поразили ложки: они были с неудобными длиннющими ручками. С такой ложкой и взрослому управиться сложно, а тут малыши, как-никак.

— Постой, — придержала Вера своего демона-хранителя. — Почему ложки такие нелепые?

— Не знаю, никогда не обращал внимания, — отмахнулся Квазик, но остался стоять у площадки.

Дети расселись за столом (чинно, уступая место друг другу, в ненормальной тишине), взяли ложки и принялись… кормить друг друга. Да-а… чтобы накормить соседа через стол, ручка и в самом деле должна быть длинной. Вера понимала, что стоит, глупо моргая ресницами, но никак не могла выйти из ступора.

— А, понятно, — сказал рядом Квазик, — идея в том, что если каждый накормит ближнего своего, то сыты будут все. Можно было сразу догадаться.

Он взглянул на Веру. Неизвестно, что именно он прочитал на ее лице, но поспешил объясниться:

— Для высших это нормально.

— Скажи, эти дети хоть когда-нибудь бегают, кричат, объедаются конфетами, ссорятся друг с другом? — сглотнув, спросила Вера.

Стоит признать, давеча она шибко поспешила с выводами, когда рассуждала о том, что в высшем мире человек растет добрым и прекрасным, не прикладывая к тому особых усилий. Бесплатных пряников жизнь никому не раздает. Боженьки, бедные дети!

— Я не знаю, — с легким раздражением ответил Квазик, — я не интересовался системой воспитания детей у высших. Хранители миров отнюдь не стремятся водить хлеб-соль с представителями других рас. Мы сами по себе! Высшие — неплохие ребята, но хранители миров не поддерживают с ними близких отношений. Во Вселенной каждый делает свое дело и совсем ни к чему трепетно дружить с соседями по Универсуму и вникать в их частную жизнь!

Он в самом деле излишне ожесточенно произнес эти пояснения, или ей померещилось?

Поздний завтрак в детском саду закончился. Детишки всем скопом помыли ручки и личики, выстроились ровной шеренгой и зашагали вслед за пожилым мужчиной по лугу, точнее — по луговой тропинке. Пестрые цветы могли не опасаться детей — ни одна детская ручка не протянулась сорвать их, травинки могли беззаботно трепетать на ветру — ни одна ножка не сошла с посыпанной песком тропы, бабочки и стрекозы могли летать спокойно — никто и не пытался их поймать. Взмах учительской руки — и вслед поднимаются маленькие ладошки: со всех сторон слетаются мелкие пичужки и безбоязненно садятся на них. Учитель что-то говорит, детки слушают с серьезными личиками, осторожно, одним пальчиком поглаживая довольных птичек.

— Жаль, что я до отлета в междумирье не успела очередную медкомиссию пройти, — пробормотала Вера. — Если вернусь на Землю, то у психиатра допуск к работе мне сложновато будет получить. Так что когда спросят, где справка о психическом здоровье, скажу — инопланетяне всю психику мне исковеркали и справку отобрали. Насмотрелась я на этот «город ангелов», пойдем в твое посольство.

Квазика ожидали в центральном здании, больше похожем на оранжерею, чем на посольство: длинные анфилады просторных залов, в которых стены оплетены цветущими растениями, а изящные колонны поддерживают прозрачный стеклянный купол, сквозь который щедро льется солнечный свет.

Вера посмотрела пристальней и внесла поправки в первое впечатление: стены не оплетены растениями, а из них и состоят; купол прозрачный, но не факт, что стеклянный, — стоило набежать облачку, как материал потолка сам начал излучать приятный дневной свет.

Навстречу вышел молодой мужчина, как и все аборигены этого мира — потрясающего внешнего вида: зеленоглазый блондин, брови вразлет, острые скулы и еще более острый взгляд. Это взгляд совсем не соответствовал юношескому лицу, а лингва напомнила, что высшие люди могут спокойно и до тысячи лет дожить (как библейский Мафусаил), так что внешний вид — отнюдь не показатель возраста. Ну, у Веры внешний вид тоже перестал отражать прожитые годы.

— Рад приветствовать вас в мире Таисхали, Амирелоноделисталиэль рода Атарантидесонисов, — степенно поздоровался мужчина.

Квазик ответил в том же духе, и они обменялись крепким рукопожатием. Вера уловила полный удивления взгляд искоса, брошенный человеком в ее сторону.

— Не представите меня вашей очаровательной спутнице? — без околичностей попросил высший.

— Конечно.

Квазик повернулся к Вере и не слишком-то вежливо сказал:

— Знакомьтесь, это — Ортель, глава мира Таисхали. А эта девушка — ильмира моего рода, человек с планеты Земля.

Вот так, даже имени не назвал!12727c

— Меня зовут Вера, — смело исправила оплошность своего ильмира землянка, гордо поднимая голову. — Можно — Вера Ивановна.

Ортель изумленно мигнул, перевел вопросительный взгляд на Квазика, и тот отрицательно покачал головой. Это они о чем сейчас промолчали?!

— Вы позволите? — спросил высший, протягивая руку. Вера кивнула, и он внимательно осмотрел печать. — Вы — ильмира.

Руку Веры отпустили. Выражение лица Ортеля стало сочувствующе-укоризненным, как у матери, которая мажет зеленкой разбитые коленки сына, приговаривая: «Сам виноват, тебе говорили, что туда лезть нельзя!».

— Вам провести экскурсию по планете? — любезно предложил Ортель. — Я попрошу вас сопроводить, вы будете в полной безопасности.

— Нет, спасибо. Если я мешаю вашей беседе или она не для посторонних ушей, то просто погуляю вокруг.

— Я уже говорил, что никакие секретные дела мы обсуждать не намерены, да и само существование таких дел невозможно в принципе, — недовольно сказал Квазик. — Тебе будет скучно при нашей беседе.

— Ничего, я потерплю, — растянула губы в притворной улыбке Вера, — просто похожу по залам, если можно.

Ей дали разрешение бродить, где вздумается, а сами прошли в следующий зал и сели в кресла. Вера ходила вдоль стен, вдыхала аромат цветов, любовалась на картины расписного пола и прислушивалась к голосам, которые никто не приглушал и не понижал таинственно тона. Обсуждали трагическую гибель какого-то юноши родом из этого мира.

— Мисаб действительно умер в низшем мире, где проживал последние годы, — говорил Квазик, — а вот тело его удалось отыскать только в открытом космосе в нескольких световых годах от той планеты. Даже и не тело, а остатки микрочастиц. Я собрал достаточно для идентификации его личности и захоронения в родном мире.

Вера оглянулась и увидела, как демон передает небольшую запаянную ампулу с темным содержимым. Ортель провел рукой над ампулой и его плечи горестно ссутулились.

— Спасибо. Я передам прах его родителям.

— Я возвращаюсь к прежнему вопросу: вы уверены, что его смерть не была добровольной жертвой во имя благой цели?

— Повторю: между самопожертвованием и насильственной гибелью высшего существа есть большая разница в плане душевных эманаций. Возможно, вам трудно понять причины моей глубочайшей убежденности в том, что Мисаб был именно убит, но повторю: это есть непреложный факт.

Лицо Квазика напряглось и на нем застыло высокомерное безразличное выражение. Вера догадалась, что её демону резануло по сердцу напоминание об отсутствии у него души, не дающее ему возможность что-то там понять. Очень странно: разве бездушное существо может переживать о том, что у него нет этой самой души? Вере казалось, что не может, но высшие явно придерживались другого мнения. Ей все больше и больше не нравились эти высшие… Не внушающие доверия, слишком доброжелательные типы и чересчур хороши собой, что тоже подозрительно.

Квазик хладнокровно продолжил беседу:

— Ни одна из низших рас не способна погубить высшего без его добровольного согласия на смерть: у них просто нет и быть не может достаточно развитых технологий для этого. Я подробно исследовал население того мирка, собрал все сведения о смерти Мисаба: все в один голос утверждают, что он просто пропал у них на глазах и больше они его не видели. Да, я нашел по мощному излучению место его фактической смерти, но ничего, что объяснило бы эту смерть, а тем более объяснило бы факт переноса тела в космос! В том низшем мире живут совершеннейшие дикари, и не начинавшие движение хотя бы к технологическому прогрессу.

— Согласен, низшие погубить его не могли, — сурово кивнул Ортель, — и тем не менее, это двадцатая по счету смерть молодого высшего за последние два столетия! Схема всегда одна и та же: юный представитель высшей расы, проживающий в неразвитом мире, вдруг исчезает, а через некоторое время в космосе находят его прах. Миры всё время разные, в разных секторах Вселенной, и совершенно ясно, что низшие тут не причём.

Живо заинтересовавшаяся разговором Вера подобралась ближе, рассматривая промелькнувшую на полосатом демоническом лице растерянность.

— Вы не упомянули о существующих в универсуме нейтральных расах, — продолжал Ортель, — у которых и возможности есть, и душевных терзаний от убийства они испытывать не будут. Присмотритесь к своим, Амирелоноделисталиэль, к хранителям уровня от ист до эль включительно.

Ого! Ее демон способен и крутого высшего на тот свет отправить? Нет, Вера и не сомневалась в его великих возможностях, но приятно знать, что у тебя такой защитник. А вот рассуждения Ортеля искренне возмутили: почему он и в мыслях не держит, что убить человека могли свои же? Ведь кроме нейтральных существуют еще и их — высшие — расы! Но нет, он сразу перекладывает ответственность на других!

Квазик окаменел на своем месте. Хвост тяжело стегнул по витым ножкам кресла.

— Мне стоит начать с себя? — ледяным тоном поинтересовался он.

— Нет. Я недаром просил Элеор назначить посредником именно вас — вы один из тех, кому я полностью доверяю. Я помню вас с ваших младенческих лет…

Ортель углубился в воспоминания, и Вера придвинулась еще ближе: уж очень интересно было послушать о детстве ее хвостатика, но в просвете следующей арки ее внимание привлек ослепительный белый свет, который манил к себе, звал, обещая бесконечное блаженство. Этому зову невозможно было воспротивиться, он подчинял себе, повергая в состояние, сходное с гипнотическим внушением приблизиться.

Вера прошла в следующий зал. Большую часть его пространства занимал белый шар, брат-близнец того, что сиял под потолком лаборатории-библиотеки Квазика. Только от этого шара не тянулись бесконечные нити белых и голубых цветов, он просто излучал притягательный, магнетический свет. Такой же притягательный, как в лаборатории Квазика… неудержимо влекущий к себе свет…

Вера сделала шаг вперед и коснулась на удивление горячей поверхности.