Глава 18. Спасение ильмиры

Сколько времени она пролежала на горячем песке, Вера не ведала. Сквозь туман, подернувший сознание, она услышала приглушенные голоса, доносящиеся вроде как издалека.

— Амирелоноделисталиэль, к чему ломать виртуал? Ильмиры вашего рода тут быть не может, вы знаете это не хуже меня, — с легким раздражением говорил голос Ортеля.

— Знаю, — подтвердил мрачный голос Квазика, — но у меня есть серьезные подозрения, что конкретно эта ильмира вполне может быть там.

Ответная реплика Ортеля потерялась в оглушительном треске. С усилием приподняв голову, Вера увидела, что белое небо пустыни перечеркнуло широким черным зигзагом и оно распалось на две части, как скорлупка яйца. А в пролом ступил Квазик и подхватил Веру на руки.

— Тебе никак спокойно на месте не усидеть? — сердито спросил он. — Ты чем у себя в родном мире занималась? Работала инструктором в клубе самоубийц?! Хочешь приобрести общегалактическую квалификацию в этом деле? Никакого покоя с тобой нет!

— У-у-у, какие мы суровые-е-е, сердитые-е-е, — со счастливой улыбкой в пол-лица протянула Вера, слегка неадекватная от обезвоживания и перегрева. Смело обняла своего демона за шею и поцеловала его в подбородок пересохшими губами. — Я каждый миг верила, что ты меня не бросишь! Ты самый лучший хранитель на свете!

Но умаслить Квазика не удалось. Ее совсем неласково сгрузили в кресло и впихнули в руки стакан с водой. Вера жадно сделала два глотка и остановилась, осознав, что совсем не хочет пить! И кожа больше не сухая и не обгоревшая, и с глазами все в порядке.

— Я все поправил, — сказал Квазик, наблюдая, как она ощупывает свое лицо и облизывает губы. — Остаточного, чисто психологического желания напиться уже нет?

Демон стоял перед креслом, скрестив руки на внушительной груди и смотря на нее хмуро и озадаченно.

— Нет, — кивнула Вера, отставляя правой рукой пустой стакан, и истерически взвизгнула, когда кто-то неизвестный коснулся сзади ее левой руки.

Судорожно обернувшись (она тут неврастеничкой станет!), Вера увидела ошеломленного Ортеля, вторично осматривающего ее печать.

— Не понимаю, это же невозможно! Есть универсальные правила, единые для всех, одинаковые во всех секторах Вселенной! — бормотал высший. — Расскажите, как, ну как, вы умудрились попасть на церемонию воды?!

— Невзначай, — зло выдергивая руку, ответила Вера. — Вам определенно надо что-то менять в системе безопасности! Вот, с хранителей миров пример берите — у них даже в частных домах потенциально опасная лаборатория защищена от случайных визитёров: меня хоть и потянуло к такому же шару, но подобраться к нему и пройти сквозь охранную пленку я не смогла.

— Церемониальный шар никак не мог повлиять на человека, выбранного в договор продления рода хранителя миров! — заявил Ортель, а Квазик, недоверчиво слушавший, как Вера выговаривает главе высшего мира, воскликнул:

— Так ты и притяжение к шару Меблиса чувствовала?! Почему сразу не сказала?!

— Ты не спрашивал, — поразилась гневному упреку Вера. Она о каждом своем вдохе докладывать обязана?! И добавила в оправдание: — Я думала, это притяжение все испытывают!

— Не все! Я не испытываю! — рявкнул демон.

— Повезло тебе, — буркнула Вера, не понимая, с чего вдруг такой переполох из-за стремления подойти к шарикам. Вот ее возможная смерть их так не взволновала!

— Повезло??! — повторил Квазик и усталым жестом потер рога.

На землянку, москвичку и просто красавицу (а то, после омоложения на пятнадцать лет!) опять смотрели, как на неведому зверюшку. Теперь уже две пары глаз.

Ортель очнулся от раздумий и хлопнул в ладоши. Перед ним возник призрачный мальчик, что вручал Вере воду в пустыне.

— Виртуал покинуло два последних человека, — отчитался псевдо-мальчик. — Оба успешно прошли церемонию воды. В данный момент виртуал требует ремонта и недоступен для новых участников церемонии.

Веру затопило чувство злорадного удовлетворения: эти высшие не скоро смогут над детьми поиздеваться, Квазик наверняка немало там наломал, если даже небо рассыпалось.

— Так.

Это «так» упало, как тяжелый камень, настолько весомо и значительно произнес его Ортель. Да-а, этот высший — настоящий глава мира: одно-единственное «так» — и все вытягиваются в струнку и внимают каждому слову, а чувство злорадства боязливо прячется в глубинах подсознания.

— Вы смогли ощутить душевные эманации церемониального шара, вы чувствуете притяжение, что создают нити коммутационной конгруэнтности в лаборатории хранителя миров, — перечислил Ортель признания Веры. Ага, так вот вы какие, нити конгруэнтности! Это вы тянетесь к шарику под потолком лаборатории-библиотеки Квазика! — Следовательно, вы никак не можете быть ильмирой! — заключил Ортель.

Обрадованная тем, что хоть что-то прояснилось с заветными нитями, столь нужными ее родному миру, Вера не сразу сообразила, о чем толкует этот высший. А он распространялся на тему того, что будет подавать прошение в Общегалактический Верховный Суд о расторжении явно ошибочного договора на продление рода Атарантидесонисов. Что низшую человечку до времени суда он, Ортель, приютит в своем мире, а после гарантирует ее безопасную трансгрессию в родной низший мир. Что человек, прошедший церемонию воды, не может составить пару хранителю миров. Что Вере нужно просто дать свое согласие на рассмотрение ее дела в суде и остаться здесь, отказавшись от договора с демоном, а он, Ортель, все уладит.

«Ага, сейчас! — ошеломленно подумала Вера. — Бегу к вам, теряя тапки! Я очень даже могу быть ильмирой! В кои-то веки моя судьба расщедрилась и одарила меня таким роскошным, надежным, умнейшим мужчиной, как Квазик, а я возьму и сбегу к мутному, подозрительному высшему в мир с печальными, серьезными детьми? Не дождётесь! Подумать только: мой демон им помогает преступление расследовать, чужой прах в космосе вылавливает, а они взамен ильмиру у него отобрать хотят! Я смотрю, высшие — ребята не промах. Но Квазик-то почему молчит, слова против не скажет? Или он и не против?!»

Как раз в этот миг ее демон заговорил:

— Вы сомневаетесь, что наши печати наложила сама изначальная материя?

— Нет, в этом у меня сомнений нет, — вынужденно признал Ортель.

— Тогда не понимаю ваших опасений. Договор был заключен по взаимному согласию. Ильмира внимательно прочитала текст договора и не высказалась против него. В любом случае, для обращения в суд нужно взаимное согласие сторон расстаться.

— А вы не желаете дать это согласие? — надменно спросил у демона Ортель, неприязненно поморщившись.

— Не желаю, — подтвердил Квазик, но до того неуверенно, что у Веры слезы обиды на глаза навернулись, но были зло отогнаны обратно.

Ах, так?! Она старается, во все вникает, ко всему привыкает, всему обучается, мечтает о полноценной семье, а он не готов резко одернуть наглеца, бесцеремонно вмешивающегося в их нарождающиеся отношения!

К Вере повернулся Ортель и требовательно спросил:

— Вы желаете расторгнуть договор?

— Нет. — Вера ответила кратко и обвела вызывающим взглядом обоих мужчин.

На лице Ортеля отчетливо читалось замешательство (Он что, и правда думал, что она спрячется под его высочайшее крылышко?), а вот каменное лицо Квазика смягчилось, но на нем тоже не было заметно радости, скорее там были растерянность и недоумение.

— Что ж… если вы сами, добровольно желаете быть ильмирой… — Ортель запнулся, словно не мог себе представить такого исхода и был не в силах вообразить хоть одну причину для подобного решения. Потом он внимательно осмотрел Веру и сказал: — Вы прошли церемонию воды и имеете право задать один вопрос своему наставнику. В вашем случае, вы можете задать вопрос мне.

— О, у меня есть вопрос: как вы могли оставить ребенка мучиться в той пустыне?! — гневно воскликнула Вера.

— Церемония воды позволяет детям найти ответы на свои вопросы. Исаил добровольно остался в виртуале, поскольку не смог сразу разрешить свои сомнения. Весь наш мир и особенно его родители очень переживали за мальчика, для всех огромное облегчение его самостоятельное возвращение в мир.

— Самостоятельное?! Он же не мог сам сотворить портал! Ему нужна была помощь!

— Он в любой момент мог позвать родителей, наставника и учителей — этому с рождения обучен каждый житель высшего мира. Я так понимаю, вы встретились с Исаилом, — он просил вас о помощи?

Вера прокрутила в памяти разговор с ребенком — нет, он ни о чем не просил, наоборот: сказав, что любой взаимодействие возможно только на добровольной основе, мальчик так и не принял ее кровь.

— Это все равно издевательство! Он был еле жив, когда я нашла его!

— Иссушает и лишает сил не отсутствие воды, а невозможность разрешить свои сомнения и принять свой путь, — спокойно ответил Ортель, без малейших колебаний и сомнений, словно вещал прописную истину.

Вера вспомнила, как мгновенно похорошел и посвежел ребенок без всякой воды, когда признал, что что-то там понял… Этот высший говорит правду?

Почувствовав ее сомнения, Ортель сказал с таким чистосердечием и прямодушием, что пришедшее к Вере уверенное подтверждение лингвы было излишним:

— Мальчику не угрожало ничего, кроме собственных сомнений. Его жизнь и психическое здоровье были в полной безопасности: при малейшем основании счесть ситуацию угрожающей, учителя прислали бы помощь.

Да, верно: мальчик подумал, что Веру прислали учителя и удивился, что прислали именно «веру».

— Даже предки моих предков не помнили то время, когда в нашем мире погибали дети, — добавил Ортель. — Ваше негодование основано на незнании реалий нашей жизни и не является вопросом. У вас есть другой вопрос, который вы хотели бы задать?

Так, отставляем бесплодные попытки разобраться в логике и правилах чужого мира, а думаем о мире собственном.

— Любой вопрос? — уточнила Вера, и сердце у нее задрожало в нетерпеливом ожидании.

— Совершенно любой, — заверил Ортель и она решилась.

— Расскажите, что такое нить коммутационной конгруэнтности психо-полей! — выпалила Вера, покосившись на Квазика: как он отреагирует?

Тот отреагировал спокойно, даже хвостом не дернул, только одну бровь вверх поднял. Ортель удивленно глянул и сказал:

— Это хорошо известное понятие (Ладно, на легкие шпильки взрослые умные люди внимания не обращают!), обозначающее инструмент межмировой передачи душевной энергии.

Да чтоб вас всех! Сговорились, что ли?! Вы правда думали, что землянка промолчит и возмущения не выскажет?!

— А я-то думала, что такая высокоинтеллектуальная неучтивость, когда небрежно роняют ничего не поясняющие термины, свойственна только Ква… Амирелоноделисталиэлю, — язвительно ответила Вера.

Оказалось, высший был уверен, что объяснил понятно. Во всяком случае, так он заверял. Главное же — он все-таки рассказал всё достаточно внятно, так что и Вера смогла понять.

Суть дела была в том, что высшие миры, живущие по законам любви, равенства и братства (приближенный пересказ высокопарных речей Ортеля) генерировали столько душевного тепла, что прямо-таки утопали в нем. Но душевность проявляет себя только в передаче тепла, добра, любви кому-то другому, «накапливать» ее невозможно, наоборот — чем больше светлых чувств ты подаришь другому, тем больше возродится их в твоей душе, а чем больше ты попытаешься «приберечь», тем меньше останется этого самого душевного тепла. Как итог: высшие миры излучают светлую душевную энергию, передают ее по нитям конгруэнтности в междумирье, а хранители миров перераспределяют ее, доставляя в низшие миры с помощью таких же нитей, помогая им на пути к духовному самосовершенствованию и переходу на высший уровень бытия. Однако некоторые низшие миры оказывались излишне жадными, начинали жить исключительно за чужой счет, присасываясь к этим нитям, как вампиры, наплевав на собственное развитие. Это как в семье, где только один из супругов искренне любит другого, а его спутник жизни всего лишь пользуется такой удобной любовью, когда ради тебя готовы на все, а ты не утруждаешь себя ответными обязательствами. Если хранитель миров замечал это, то он обрывал свою нить. Хоть низшие миры и не могут жить без чужой помощи, безнадежные трутни Вселенной без надобности. У каждого из низших миров с момента его рождения есть двадцать один ответственный за него хранитель. Если кто-то из хранителей решает оборвать свою нить, то он обрывает ее навсегда, но его место может занять другой хранитель, хоть такие замены редки.

— Что происходит при обрыве нити? — с замиранием сердца спросила Вера.

Ортель пожал плечами, а Квазик сказал:

— Как правило — войны, восстания, эпидемии. В твоем мире только за последние двести артов было оборвано четыре нити, так что тебе виднее. Если оборвут последнюю нить — очень вероятна гибель цивилизации, если только в последний момент низший мир не спасёт себя сам, воскреснув, как феникс из пепла. До появления хранителей миров высшие расы сами курировали низших, но это часто заканчивалось трагедией.

«Надо думать! Не хотела бы я, чтобы мой мир такой Ортель курировал. Двести артов — чуть более ста лет», — пересчитала Вера, с содроганием припомнив все глобальные катаклизмы, что происходили в двадцатом веке, и спросила:

— А твоя нить еще не оборвана, ты же так говорил?

— Не оборвана. Твой мир все еще принадлежит мне, — согласился Квазик. — Ильмиру низшей расы можно получить только из собственного мира. 1439f7c

«Надо поставить в известность всех президентов, шейхов и королей, что Земля, по большому космическому счету, принадлежит не им, а Квазику и компании двух его приятелей, — усмехнулась про себя Вера. — Вот и еще одна веская причина не разрывать договор на продление рода: он нужен не только мне, он нужен для спасения Земли! Шутка ли — всего три нити из двадцати одной у Земли осталось! Ничего, мой демон-хранитель мужчина обязательный, мир своей жены-ильмиры в пропасть сталкивать не будет — совесть не позволит, я это точно знаю. И вообще, такой экземпляр мужского рода упускать из своих ручек нельзя! Так, перестаем паниковать и воображать Апокалипсис на родной планете, начинаем что-то ДЕЛАТЬ!!! Срочно!!! А-а, вопрос всё тот же: как заинтересовать демонического мужика?! Гугл, ты где? Помощь зала затребовать можно? Улыбайся, Вера, вспомни древнее искусство флирта — тем более что книга «Как вызвать у мужчины интерес к себе» до сих пор стоит в твоей заброшенной московской квартире. На кой ты её покупала, если советами так и не воспользовалась?!»

Чрезвычайно встревоженная землянка начала «действовать»: в соответствии с рекомендациями автора той книги чарующе улыбнулась, бросила на демона «случайный» взгляд, «смущенно» опустила глазки вниз, сосчитала до трех и медленно подняла их обратно, щедро сдобрив взгляд заинтересованностью, а улыбку — многозначительностью. Все в строгом соответствии с рецептом, хоть и впервые жизни.

Квазик ответил прямым и озадаченным взглядом, склонился к ней и спросил:

— Голова закружилась? Что-то взгляд у тебя помутнел и гримаса болезненная.

Веру окутали зеленые лучи, принеся с собой прохладу и кристальную ясность мысли, отодвинув тревогу и панику.

«Какой он заботливый! Всю жизнь о таком мечтала! — вздохнула Вера и подвела итог своих усилий: — Первый флирт вышел комом. Смущение не удалось изобразить или паузу во взглядах передержала? А, не быть мне соблазнительницей, не стоило и начинать! Старого бухгалтера новым трюкам не выучишь».

— Вокруг этого строения разбит прекрасный сад, — сказал Ортель и предложил Вере прогуляться на свежем воздухе.

Ясно, господам высшим еще есть что обсудить, и безопаснее удалить низшую человечку из здания, нашпигованного дорогостоящим высокотехнологичным оборудованием, которое вблизи встревоженного демона становится очень-очень хрупким.