40

— Как она? — послышалася надрывный голос Ксюхи.

— Я сказал покинуть палату! — тихо, но властно велел незнакомый мужчина.

Темнота…

— Почему ты не разрешил?..

— Ксения, не истери! — оборвал ее вопрос мужской голос. — Я с ней, иди, поспи!

— Но…

— Ксюш, ты устала, я посижу…

Опять темнота…

— Я не могу на нее смотреть, — плачет Ксюша, я чувствовала ее слезы на своей руке.

— Не смотри! — повысил голос мужчина, я различила нотки стали и усталости.

— Ты виноват! — не сдержалась она и закричала.

— Лейтенант! Вы забываетесь! — злобный окрик, полный отчаяния. Это опять голос того мужчины с моста. И, кажется, я слышала его в офисе утром, только не могла вспомнить, кому он принадлежит. Только запах, когда он наклонялся ближе, будоражил, заставлял тянуться к нему.

Глаз открыть не могла и пошевелиться тоже. Тянуло куда-то вниз. Меня тянуло в темноту, но могла сопротивляться, просто пока не хотела.

— Милая, родная, проснись же ты! — чувствовала, Ксюша меня трясет, больно.

Глаза словно налиты свинцом. Спать. Я хочу спать. Спасительная темнота поглощает меня. Я не хочу возвращаться.

— Прости меня! — надрываясь, плакала Ксения. — Прости!

Я тоже скорбела с ней, но простить не получается, я не могу. Нет, я не хочу никого прощать, в темноте хорошо, там нет боли.

— … это был мой приказ, Ия, вернись! Ты же не хочешь, чтобы я отстранил лейтенанта Стрельцову от задания?

— Нет, — прошептала я, едва шевеля губами.

— Ну ты выдумщица! — я почувствовала легкое прикосновение к щеке. — Не уйдешь больше?

— Я постараюсь, пить, — хриплю я.

— Вот и хорошо! — смачивая мои губы мокрым ватным тампоном, также шепотом ответил мужчина.

— Почему лейтенант? — с трудом выдохнула я, но мужчина понял меня с полуслова.

— Она отменный хакер, и ты это знаешь. Открой глазки. Пока не откроешь, Ксюшу не позову, — начал шантажировать меня мужчина.

С большим трудом разлепила глаза и попыталась сфокусировать зрение на говорящем. Не получалось, сплошная муть.

— Глаза, — схватилась за руку, первое, что попалось на пути моей ладони.

— Все хорошо, — попытался успокоить незнакомый женский голос. — Скоро пройдет, хорошо, что Вы пришли в себя — это главное!

Дальше опять темнота…

— Не пугай меня больше так… — шептала Ксюша, утыкаясь мне в шею. — Придешь в себя, самолично прибью!

— Я тебя тоже люблю… — еле слышно выговорила я, а Ксюня меня сжала еще сильнее.

— Прибью заразу! — выругалась она.

— Не стоит оно того, — попыталась улыбнуться я.

— Все равно я тебя люблю! — снова шепнула она, а слезы закапали на мою шею. — Люблю! Ты у меня одна осталась! Не смей так делать!

***

— Что произошло? — прохрипела я. Голосовые связки совершенно не слушались.

— Ты о чем? — я чувствовала, как Ксюша отстранилась от меня.

— Что с глазами? — все так же хрипло уточнила я, не дождавшись ответа на предыдущий вопрос.

— С глазами? — не поняла она. — А! Повязка, пока не надо снимать. Врач все расскажет. Ты так меня перепугала!

Наверное, от того, что мои глаза были прикрыты повязкой, я ощущала звуки более четко. Вот сейчас голос Ксении стал глуше, ранимее.

— Извини, я не хотела, — искренне попросила прощения. Я действительно не хотела, чтобы Ксюха за меня так переживала.

— Все нормально, главное, что с тобой все в порядке, — девушка взяла меня за руку, а я от неожиданности вздрогнула.

— Что там с близнецами? — решила я переменить тему.

— Да что им будет? — хохотнула она. — Все нормально, просто был обыск, искали какие-то бумаги, — по голосу понимала, что подруга не расположена на откровения. Да и мне, если честно, хотелось уже отдохнуть.

— Проехали, мне это не очень интересно, — отмахнулась я.

— Спасибо! — поблагодарила Ксюша. — Отдыхай.

Когда дверь за подругой закрылась, я выдохнула с облегчением.

— Все так плохо? — услышала я голос Константина и вздрогнула. Когда только успел зайти в палату, или же был все время здесь?

— Нет, — пискнула я.

— Соня, — я почувствовала теплое прикосновение ладони к моей руке и опять вздрогнула. — Зачем прыгнула? — в его голосе было столько участия.

— Я не хотела, — сглотнув, тихо ответила я. — Я не помню, почему, словно кто-то свет выключил…

Мозг отказывался работать, я совершенно не могла вспомнить, почему, зачем и куда шла после кафе.

— Тебя что-то расстроило? — вырывая меня из мыслей, спросил Константин.

— Сейчас только то, что я не могу вспомнить, что произошло после того, как мы с Ксюшей вышли из кафе, — не знаю, почему, но я интуитивно доверяла этому человеку.

— Не переживай! Я поговорю с врачом, — мимолетное прикосновение к моей щеке не могло мне показаться, но его рука исчезла так быстро…

— Спасибо, — едва шевеля губами, ответила я и провалилась в сон.

Следующее пробуждение было впечатляющее. Я почувствовала знакомый запах и мягкое поглаживание по руке.

— Валя, — хрипло произнесла я.

— Зачем ты это сделала? — я слышала осуждающие нотки в его голосе.

— Что? Я не понимаю, — я все еще хрипела.

— Она не понимает! — раздражение так и сочилось из уст моего работодателя. — Я говорю, зачем ты хотела покончить с собой?

Я чувствовала, как мужчина ходит по палате, практически ощущала его гнев.

— Я не… — попыталась объяснить.

— Что, Соня? Не ты прыгала с моста? — он склонился надо мной и прорычал в лицо. — Зачем, я спрашиваю, ты меня подставляешь в такой момент?

— В какой момент? — спросила я, не понимая, в чем меня обвиняют.

— Ты тупая? — вспылил мужчина. — Ты вообще ничего не понимаешь? — мне казалось, что Валя меня сейчас стукнет.

— Я действительно не понимаю! — чуть громче ответила я. — В какой момент, Валя?

— У нас на фирме обыск, море проблем, а еще ты… — удосужился ответить мужчина. — Со своими заскоками! — заорал он.

— Не кричи на меня! — теперь уже я вспылила. — Уйди! Я не хочу тебя видеть, — тише сказала я.

— Отдыхай! — я слышала удаляющиеся шаги и как хлопнула дверь.

Слезы горячими каплями стекали по лицу и впитывались в повязку. Горечь стояла в горле, я старалась вспомнить, почему так поступила. Мне было ужасно плохо и страшно, страх закрадывался в каждую клеточку моего тела и отдавался противным скрежетом в мозгу.

— Ну почему я не помню? — взвыла я и дернулась от теплого прикосновения рук.

— Сонь, перестань, — мужской голос, словно теплое одеяло, укутывал меня. — Не стоит плакать, он не стоит твоих страданий.

— Константин Александрович, спасибо за поддержку, — прошептала я.

Мужчина сжал мою ладонь и, придвинув стул, сел рядом.

— Врач сказал, что у тебя, скорее всего, антероградная амнезия, — сказал он через несколько минут тишины.

— Что это значит? — мне не понравилось страшное название, произнесенное Константином.

***

— Твоя память после стресса не хочет вспоминать, что происходило после расставания с лейтенантом Стрельцовой, — попытался разъяснить мужчина.

— А я вспомню? — мне это было необходимо знать. — Потом?

— Не могу ничего обещать, — я слышала заминку в голосе мужчины. — Но ты же постараешься?

— Обязательно, — прошептала я и, расслабившись, откинулась на подушку.

Я даже и не замечала, как сильно была напряжена, но в присутствии этого мужчины мне становилось гораздо спокойнее.

— Попрошу посторонних выйти из палаты, — молодой и звонкий девичий голос наполнил помещение.

— Нет, пусть останется, — ухватилась я за руку мужчины.

— Хорошо, — быстро согласилась женщина. — Я Ваш лечащий врач, Мария Ивановна. Сейчас сниму повязку, и мы проведем пару процедур.

Мне так не хотелось отпускать Константина, но, судя по звукам, врач его отодвинула в сторону и подошла к кровати. Она ловкими движениями сняла марлевую повязку, и я зажмурилась от яркого света.

Женщина стояла и молча, ждала моей реакции. Когда я проморгалась, увидела искреннюю улыбку на чуть полноватых губах. Карие глаза смотрели на меня с профессиональным интересом.

— Ну как? — она прикоснулась своими холодными пальчиками к верхнему веку. — Не болят?

— Нет, а зачем повязка? — я не понимала, для каких целей мне закрыли глаза.

— Скажем так, я перестраховалась. Все-таки не май месяц на дворе, а упасть на лед, хоть и с полутораметровой высоты — так себе ощущения. И последствия, — она мне подмигнула.

— Спасибо, — чуть ли не плача, проговорила я.

Костя, мне так было приятнее называть этого мужчину, сидел в стороне на стуле и безотрывно следил за мной и врачом. Его теплая улыбка придавала мне уверенности.

— София Михайловна, за что спасибо? — приподняла вопросительно бровь Мария Ивановна.

— За все! — горячо выпалила я.

Доктор пробыла в палате еще немного времени, расспрашивая меня, и, заверив, что вернется чуть позже, оставила нас наедине с Константином.

— Можешь рассказать, что помнишь? — придвигаясь ко мне вплотную, спросил Костя.

— Вышли из кафе, я обиделась на Ксюшу, холодный ветер, боль во всем теле, — я стала перечислять, что помнила из того дня. — Потом ты, мост, и теперь я здесь.

— А в промежутке между кафе и мостом? — он смотрел очень внимательно.

— Дорога до моста? — я смотрела в глаза мужчине и не понимала его эмоций.

— То есть два дня ты совершенно не помнишь? — он утверждал, не спрашивал.

— Какие два дня? — я даже на локтях поднялась.

— Сонь, тебя не было два дня, и мы не знаем с Ксенией, где ты была, — огорошил меня мужчина.