43

— О чем? — я не понимала, зачем я нужна этим женщинам.

— Об альбоме, милая, — начала со мной разговаривать Ниночка.

— Но у меня его нет! — попыталась ответить четко, но язык совсем не слушался.

— Ты все врешь, с@ка! — ко мне подскочила Инесса Игоревна и хлестнула по щеке так, что моя голова дернулась в сторону. Я потерла ушибленное место и зло посмотрела на нее. Мне было очень страшно, но я старалась не подавать вида.

— Несси, ну нельзя же так, — медовым голосом проговорила Ниночка. — Раз девочка не хочет отвечать за свои поступки, будем с ней разговаривать по-другому.

От ее тона и голоса все тело охватил озноб. Меня трясло словно в лихорадке. Мысли путались, а язык совершенно не слушался. В голове стоял туман, как будто бы меня выкинули в чаще леса ранним утром.

— Ты меня слышишь? — еще одна пощечина обожгла лицо.

— Д-да, — что-то еще сказать внятное у меня не получилось, и я попыталась кивнуть головой.

— Значит, слушай сюда! — ярко-алые ногти впились мой подбородок, подняв голову. — Ты сейчас идешь и достаешь то, что принадлежит мне! — голос Нины был четкий, и набатом отдавался в моем сознании.

— Что вы со мной сделали? — кое-как ворочая языком, надеюсь, внятно, все-таки удалось мне спросить.

— Не твое дело! — меня встряхнули так, что я клацнула зубами. — Тебе приказано идти и найти этот чертов альбом, принеси его сюда!

— А у меня его нет, — даже получилось хихикнуть.

— Тварь! — четко видела, как Инесса Игоревна заносит руку для очередной оплеухи, но Нина Васильевна схватила ее, останавливая.

— Не хочешь идти сама, значит, заставим! — кажется, женщина тоже стала терять терпение.

Мне было очень интересно, как они меня заставят. С моим мозгом происходили странные вещи, сейчас я смотрела на голову зеленого крокодила с голосом Ниночки, а вот одета она была как человек — в светлый офисный костюм. Это единственное что я сейчас могла заметить и различить.

— Что ты с ней сюсюкаешься? — проговорил чебурашка в ярко-красном платье.

От одного вида героев из мультика в странных нарядах меня разобрал безудержный смех, слезы градом потекли по щекам, а крокодил и чебурашка все никак не унимались, кричали, махали руками.

— Кажется, ты переборщила, — взвизгнула крокодилица.

— Почему всегда я виновата? — еще громче закричала чебурашка.

— Инна! Успокойся! — прикрикнула на нее Ниночка и даже топнула ногой.

— Сколько раз говорить, чтобы ты меня так не называла? — уже не сдерживаясь, кричала Инесса Игоревна.

— По-моему, ей сейчас все равно, Инна ты или Инесса, а я устала называть тебя Несси, как чудовище какое-то, хотя так оно и есть, — крокодил пихнула чебурашку, и она смешно завалилась в кресло.

Поскольку мне уже надоело наблюдать за этим зоопарком, я попыталась встать и уйти. Не удержав равновесие, плюхнулась обратно на диван и прикрыла глаза. Слышала отборный мат «Гены» и чебурахи, но меня это уже не сильно беспокоило. Даже когда меня еще раз встряхнули и куда-то потащили, я была словно в бреду. Почувствовала металлический привкус во рту и капельки пота, стекающие по телу.

— Только еще одного трупока мне не хватает! — злобный голос ворвался в сознание, только я не могла понять, чей, и прокатился эхом в голове.

— Хватит уже! И так лишнего наговорила! — все больше злилась, кажется, Инесса Игоревна. — Послушала тебя, теперь разгребаю все это!

— Еще скажи, только я виновата! — женщины стали между собой перекрикиваться, и я окончательно потеряла не то что нить разговора, я совершенно не могла понять, о чем они сейчас говорят. Кажется, меня опустили во что-то холодное, я не могла сообразить, во что именно, и открыть глаз. Сознание уплывало от меня, как не дождавшийся корабль.

Тело словно тысяча иголок прострелила, я попыталась закричать, но язык так и не слушался.

— Кажется, приходит в себя, — словно сквозь вату были слышны чертыханья и гундеж.

— Заканчивай уже! Надоели твои причитания! — женский голос выплевывал слова с презрением и злобой. — Нужно вытащить ее из ванной.

Меня, словно куклу, взяли за ноги и за руки, и вытащили, как оказалось, из ледяной воды, положили на пол, но я не открывала глаз. Страх парализовал всю меня, хотелось кричать, но и это было мне не по силам). Даже воздух в легкие рвано проникал, словно мне кто-то зажимал ладонью рот и нос.

Снова неясные звуки, и меня потащили как мешок с картошкой. Я молилась, чтобы эти две ненормальные оставили меня в покое и ушли.

Не знаю, как у них это получилось, но я оказалась лежащей на постели. Переругивания не прекращались, и я опять уплыла в забытье.