42

Сердце истошно билось в груди, я хватала воздух ртом и не могла вздохнуть полной грудью. Не могла поверить в то, что этот мужчина может сделать мне больно. Обидеть — да, но не сделать настолько больно.

Я точно решила, что не останусь с ними. Мне все равно, что на это скажут мужчины. С первого взгляда мне понравился Андрей, потом мои чувства метались из стороны в сторону, затем, я думала, Валентин разделяет мои чувства, мне казалось, что я влюбилась в этого странного молодого человека. Мне нравились их ласки, я пылала от прикосновений. Я просто тащилась от каждого дня проведенного с ними.

А сейчас мои чувства бьются в истерике, и, соответственно, я не понимаю, что происходит, почему я себя так веду? Что произошло в те два дня? Мой мозг отказывается вспоминать. Я сжала голову руками и тряхнула волосами.

— Соня, тебе нужно успокоиться, — прошептала я в темноту, проваливаясь в сон.

У меня взрывалась голова от боли, хотелось одновременно скулить от бессилия и крушить все вокруг. Спать я толком не спала, проваливалась в забытье и сразу же открывала глаза. Меня потряхивало от смутных ощущений, сердце рвалось на части.

Утро встретило меня ломотой во всем теле и тяжелой головой. А еще сидящим напротив меня на стуле Константином Александровичем.

— Доброе утро, — поприветствовал он.

— Не сказала бы так, — прохрипела спросонья.

— Приведите себя в порядок, нужно поговорить, — он встал и вышел.

После утренних процедур и инъекций, я выглянула в коридор. Мужчина стоял с моим врачом и о чем-то с ним переговаривался.

— София, — Костя обратил на меня внимание и кивком показал зайти обратно. — Я сейчас вернусь.

Я лишь кивнула и, тихо прикрыв дверь, вошла обратно. Забралась в постель и стала ждать.

— Как Вы себя чувствуете? — с порога уточнил он.

— Сносно, — отозвалась я, не зная, куда деть руки, теребя край футболки.

— София Михайловна, у Вас в крови обнаружен синтетический наркотик, — без предисловий начал мужчина.

Я шарахнулась от него к стене и смотрела во все глаза. Наверняка видок у меня был еще тот. Я чувствовала, как задергались щека и глаз.

— Что Вы сказали? — в недоумении хлопала ресницами.

— У Вас обнаружен наркотик в крови, — словно несмышленому ребенку повторил он.

— Но этого не может быть! — воскликнула я и подскочила с кровати.

– Присядьте, — тихо, но властно оборвал меня мужчина.

— Но как же так! — прошептала я и упала обратно на подушку. — Я ни разу! Я даже не пробовала!

— Успокойтесь, пожалуйста! — Костя чуть повысил голос. — Вас никто не обвиняет. Вы что-то вспомнили?

Я лишь отрицательно мотнула головой.

— Давайте попробуем еще раз напрячься, это очень важно! — он говорил спокойно и мягко, словно с маленьким ребенком.

— Я помню, как вышла из кафе, дальше пошла…

Я зажмурила глаза, картинки одна за другой стали всплывать в подсознании.

Обида на то, что Ксюша меня предала, использовала. То, что она из органов, ее нисколько не оправдывало. Вот я, едва переставляя ноги, бреду домой, не обращая внимания на оправдания Ксении. Она пытается мне что-то сказать. Я отмахиваюсь и иду дальше. У входа в высотку девушка со мной прощается и просит быть осторожной. Смотрит на меня с мольбой и, разворачиваясь, уходит.

Здороваясь с охранником, прохожу в сверкающий чистотой лифт, выхожу на площадке и, приложив ключ-карту, скидываю с себя шубу в прихожей. Меня трясет то ли от озноба, то ли от усталости.

Пройдя в гнетущей тишине в душ, скидываю с себя вещи. Прямо на пол, не заботясь ни о чем. Долго стою под упругими струями, они бьют в лицо, когда я поднимаю его к лейке, стекая вместе со слезами. Корю себя за то, что накричала на подругу, не выслушала ее и просто отмахнулась. Сколько я пробыла в ванной комнате — я не знаю, только когда вышла, завернувшись в махровый халат, на город уже опустился вечер.

Сварив себе кофе, села напротив панорамного окна в гостиной и бездумно смотрела на сверкающийся огнями мегаполис.

Звонок в дверь я слышала словно сквозь сон. Ноги не слушались, и совершенно не хотелось идти открывать, но настойчивая трель стала бесить, и, отставив чашку с ледяным нетронутым кофе, я поднялась и поплелась открывать.

— Инесса Игоревна? Нина Васильевна? — я переводила непонимающий взгляд с одной на другую женщину. — Что вы хотели?

Меня бесцеремонно отодвинули в сторону и прошли в квартиру. Инесса смерила меня брезгливым взглядом, молча прошла в гостиную, сев в кресло напротив окна.

— Милочка, нам нужно поговорить, — зло зыкнув глазами и скрестив руки на груди, она презрительно фыркнула. — Хотя, как по мне, тебя просто нужно упечь за решетку.

— Несси, перестань пугать девочку, — Нина Васильевна устроилась в моем кресле и расслабленно откинулась на спинку. — Мы просто поговорим, и она все поймет. Правда, дорогая?

Ее слащавый голос мне нисколько не нравился. Я чувствовала фальшь. Они, что, решили поиграть в плохого и хорошего полицейского? Но я ничего плохого не сделала, только бездумно подписала этот чертов контракт!

— О чем мне с вами разговаривать? Я не понимаю цели вашего визита! — отчеканила я, начиная закипать. — Прошу покинуть помещение.

— Да как ты смеешь? — мать близнецов покрылась красными пятнами и стала похожа на недозрелый помидор.

— Несси, — Нина погладила ее по руке, успокаивая. — Девочка не понимает всей сложности ситуации.

— Уважаемые, — я набрала побольше воздуха в легкие, стараясь не злиться еще больше. — Для каких целей я вам нужна?

— То-то же! — пропела Ниночка и жестом указала на диван. — Присаживайся.

Я осталась стоять на месте, и женщина, подавшись вперед, продемонстрировала мне свою белозубую улыбку, словно оскал волка.

— Строптивая, — озвучила свои выводы она с плохо скрываемой злобой, но сразу же взяла себя в руки. — Девочка, не играй в эти игры, надорвешься!

Хотелось подойти и вышвырнуть их взашей из квартиры. Я стиснула кулаки и пыталась сдержать себя в руках.

— Слушаю вас внимательно, — ногти оставили бороздки, впиваясь в кожу ладоней, но я не обращала на это внимание.

— Где мой альбом? — спросила с угрозой Инесса.

— Я не понимаю, о чем Вы, — вскинула подбородок и посмотрела прямо в глаза собеседнице.

— Не делай из меня дуру! — зашипела, словно змея, Инесса Игоревна.

— Еще раз повторюсь, что я не понимаю, о каком альбоме Вы говорите! — сложила руки на груди, не разрывая зрительного контакта.

— Сонечка, — протянула Нина Васильевна. — Я понимаю, что увиденное может шокировать, но это совсем не то, о чем ты могла подумать, — делано улыбнулась блондинка.

— Слушайте! Я действительно не понимаю, что происходит, и что вы ищите! — старалась быть уверенной и говорить спокойно.

— Ну, раз не знаешь, — заулыбалась еще шире Ниночка. — Угости нас кофейком.

— Хорошо, сейчас сварю, — откликнулась я и повернулась, чтобы уйти.

— Мне с корицей и ложечкой сахара, а Несси пьет со сливками и не сладкий, — прилетело мне вдогонку уточнение.

— Хорошо, я учту, — не оборачиваясь, шла в сторону кухни, чувствуя, как жжет лопатки от их взглядов.

Принеся дымящийся ароматный напиток, поставила на кофейный столик поднос и присела краешек дивана напротив женщин. Все мое чутье кричало бежать отсюда сломя голову, но я не могла так поступить, они тогда поймут, что я видела фотографии.

Взяла непочатую бутылку воды и, открутив крышку, чуть ли не облилась — слишком много углекислого газа, но я люблю именно сильногазированную.

Женщины спокойно попивали кофе, а я потягивала воду из бутылочки. Холодный кофе меня не манил, а вот пить хотелось ужасно, и с каждым глотком еще больше. Вода была словно подслащенная.

— Ну что? Как тебе мои сыновья? — первой не выдержала тишины Инесса.

Хотелось спросить, с какой целью поинтересовалась, но решила мило улыбнуться.

— Она хорошие и заботливые начальники, — ответила я.

— А как мужчины? — не унималась женщина.

— Если Вас интересует, удовлетворена ли я, то да — вполне, — ощутила, что язык начинает заплетаться, словно его ужалила пчела. Я хотела встать, но меня повело в сторону.

— А вот теперь поговорим! — злобно прошипела мне в лицо Ниночка. Она оказалась рядом со мной и дышала в лицо приторным запахом кофе, от которого начало тошнить.