45

— Я не буду Вас торопить, — услышала я вкрадчивый голос. Константин так и гладил меня по волосам.

— Спасибо, — тихо сказала я.

— Но Вы же понимаете, что и долго ждать я тоже не могу, — проговорил он.

— Я знаю, завтра все расскажу, — отстранившись от мужчины, я подняла на него взгляд. Он долго вглядывался в мои глаза, а потом, видимо, приняв решение, кивнул в знак согласия.

— До свидания, София Михайловна, — попрощался Константин и вышел из палаты, оставив меня наедине со своими мыслями.

— До свидания, уже в пустоту проговорила я.

Легла на подушку и с головой укрылась одеялом, слёзы опять соленым потоком полились из глаз.

Мне было неприятно вспоминать все, что произошло, но и проанализировать свои действия я тоже должна была.

Наша встреча с близнецами точно была не спланирована или же кем-то подстроена, ведь Женя им с первого взгляда не понравилась.

Это я перепутала номера зданий, и теперь приходится расхлебывать. А ведь я так была счастлива в тот момент, когда поняла, что нужна им двоим одновременно. Пусть и в плане секса, но все же. Скорее всего, это потешило мое женское самолюбие. Такие красавчики и захотели проводить время со мной. Я узнавала что-то новенькое, манящее и запретное. Мне так всё это понравилось, что я окунулась в омут с головой, совершенно не думая о последствиях, которые в принципе не заставили себя долго ждать.

Как оказалось, я совершенно не разбираюсь в людях. Вспомнить хотя бы как мне казалось, что я влюблена в Андрея, а он относился ко мне как к вещи. Поначалу я этого не замечала, мне казалось, что нормально, когда мужчина ведет себя вот так. И я понимаю, почему, но не оправдываю его. Нельзя винить и Ниночку во всех грехах, но то, что она приложила руку к становлению мужской психики — это было видно по фото и выражениям лиц на них. Когда вспоминаю об этом, мне становится страшно за тех мальчиков, которые пережили все то, что я по ее вине тоже пережила. О том, что я расскажу все, не вдаваясь в подробности, я была уверена.

С Валентином же всё было гораздо сложнее. Он такой всегда холодный, отчуждённый и властный. Поначалу я его попросту боялась и желала одновременно. Он для меня был как небожитель — недосягаемый. Мне хотелось растопить тот лед, что образовался вокруг мужчины. И вот я уже думаю, что влюблена в Валю, когда он потихоньку открывается мне. Но я ошиблась, и мне от этого еще горше.

Проскользнула мысль, что у меня Стокгольмский синдром, и от этого я хихикнула.

— Хорошо, что Вы уже смеетесь, — услышала я незнакомый женский голос.

— Да, мне намного легче, — вылезая из-под одеяла, вытерла щеки и посмотрела на женщину, стоявшую передо мной.

— Я психолог этого медицинского учреждения, Влада Павловна, — представилась она.

— Очень приятно, — протянула я, разглядывая ее.

Короткая стрижка, волнистые каштановые волосы. Добрый взгляд карих глаз, обрамленных аккуратными стрелками, и едва тронутые тушью ресницы. Выщипанные идеальной формы брови и вздернутый нос. Немного тонкие губы без помады. На вид не больше тридцати лет. Белый халат, накинутый поверх белой блузки и прямой коричневой юбки миди придавал ей серьезности.

— По глазам вижу, что не очень, — улыбнулась она. — Я присяду?

— Конечно, — спуская ноги с кровати, устроилась поудобнее.

— У Вас есть желание поговорить? — все так же улыбаясь, спросила она.

— Думаю, да, — тяжело вздохнув, ответила я.

— Где Вам будет удобнее? В палате или у меня в кабинете? — Влада Павловна посмотрела на запястье. — Часы приема посетителей давно уже закончены, так что, если хотите, мы можем спокойно говорить здесь, нам точно никто не помешает, — когда пауза с моей стороны затянулась, дополнила она.

— Здесь намного удобнее, — тихо отозвалась я.

— Тогда устраивайтесь поудобнее, и мы начнем, — она улыбалась, и мне становилось спокойнее от ее такой нежной заботы и доброты. Легла обратно на кровать и, прикрыв глаза, стала вспоминать.

— Мне было семь лет, когда я попала в детский дом, — начала я и замолчала, ждала, что Влада меня остановит, но она лишь сжала руку, и я продолжила: — Я, если честно, плохо помню родителей. Вернее, помню только, что мама рассказывала о папе дедушке, что он космонавт, и я все ждала, когда же он вернется на землю.

Воспоминания о детстве и юности полились из меня рекой, я никому не рассказывала об этом, просто потому что боялась, что меня не поймут, подумают, что я слабая.

Я шла из школы, когда увидела сразу две скорых у подъезда, не знала, что это к нам. Что тогда произошло, мне так и не сказали, но маму с дедушкой я больше не видела. Меня забрала к себе соседка, а потом уже передала в приют.

Я была всегда закрытой и никого не подпускала к себе. Когда обижали дети постарше, всегда давала сдачи и защищала младших. Так у меня появилась младшая сестренка Ксюша. До того момента, пока я не покинула детский дом, мы были неразлучны. Потом как-то все закрутилось, и я совершенно забыла о ней.

— Вы думаете, она на Вас зла? — после моего длительного молчания задала вопрос психолог.

— Предполагаю, что да, — высказала я свою мысль.