Глава 7

— Ты всегда путешествуешь в одном платье? Какая экономия, поразительно! — издевался этот нахальный тип.

Я скрипнула зубами, но ничего не ответила. Лис благополучно перенес нас к границе и, махнув на прощанье лопоухой головой, исчез. Мы остались вдвоем с заносчивым и невыносимым Феликсом.

…Имя-то какое, кошачье!

Искоса взглянув на мужчину, я углубилась в свои мысли. Лишь бы не реагировать на его насмешки.

Мы наняли карету на перевалочном пункте и теперь ехали к Королевству Драконов. Въезд в это государство был особенным, и нам следовало сделать огромный крюк, чтобы драконья разведка нас осмотрела со всех сторон и впустила.

Пока я никого не видела, ни одного дракона или подозрительного типа, так старалась не нервничать. Леса, луга, равнины… Мы проезжали красивые места, так что я развлекала себя тем, что смотрела в окно.

Сумерки сгущались, становились плотнее и темнее. Хотелось спать, но я упрямо поджимала губы. И очень нервничала, хоть и старалась не показывать.

А поводов было предостаточно! Один Феликс, развалившийся на сидении, чего стоял.

Вначале нашего путешествия я боялась лишний раз вздохнуть, лишний раз встретиться с ним взглядом… Мужчина, по-хозяйски бросивший на противоположное сидение набитую до отказа дорожную сумку, завалился на подушки рядом со мной, и откровенно нервировал.

— Ты же не возражаешь, душка? — ухмыльнулся он, — Да не волнуйся ты так. Я Лиса уважаю, так что портить тебя не буду. Кстати, держи новые документы…

— Чего не будете? — переспросила я, машинально принимая какие-то бумаги.

Мне протягивали паспорт драконьего Королевства и сложенные вдвое листки. Развернув их, я с удивлением обнаружила аттестат о среднем образовании и бумагу о неполном академическом.

Интересно, зачем мне они? Или драконы возбуждаются при одном виде необразованной девицы?

— Приставать не буду, — пообещал мужчина, а у самого был такой хитрый вид, будто кот сидит перед миской сметаны.

Кивнув, я сложила бумаги и с большим трудом впихнула во внутренний карман платья. В который раз за день пожалела, что не прихватила из дома ридикюль.

— Значит, очередная охотница за короной? — нарочито горестно вздохнул мужчина и, откинувшись на подушки, прикрыл глаза, — И охота тебе бегать за мужиком?

— А? — не сразу въехала я в тему разговора, — Какой короной? Вы о чем?!

— Лис сказал, на отбор ты едешь.

— Возможно, — уклончиво ответила я, — Но причем тут корона? Мне нужно пройти отбор дракона эль Рональда и победить на нем. Или не эль Рональда, а аль Рональда?… Забыла! Я не очень разбираюсь в ваших приставках.

— Дэя Рональда, — поправил Феликс и послал мне хитрый взгляд: — Приставка дэй означает принадлежность к королевскому роду. А дэй Рональд в Королевстве драконов один, и это наш король. Слышал, он вошел в возраст, пригодный для женитьбы, и собирается завести наследника. Так что, насколько я понял, ты едешь на королевский отбор.

И тогда меня резко замутило.

— Нет! — в панике прошептала я, сжимая платье на коленях, — Вы ошибаетесь! Мне нужен как-то другой Рональд. Другой!

— Другого нет. Разве Лис не сказал тебе?

— Лис!.. — выругалась я и схватилась за виски.

Чувство того, что лечу прямо в пропасть, сбивало дыхание и разрывало мозг. Королевский отбор! Королевский!..

…Так во что же я вляпалась?!

Паника накрывала меня, самообладание собиралось махнуть ручкой и отправиться в далекие дали. Да и мне самой захотелось в страхе вскочить и убежать…

Почему я сразу не спросила про титул? Почему подумала про графа или барона? Вспомнила, наверное, как в соседнем графстве престарелый друг дядюшки устраивал отбор третьей жены? Ну так в Тего король Эдуард собирался жениться на своей фаворитке, вот и не было никакого отбора.

А в Доцео — совершенно другая история.

— Изабо? — окликнул меня Феликс, — С тобой все в порядке? Ты побледнела.

Еще бы не побледнеть, когда по собственной дурости дала затащить себя на…божечки мой, самый настоящий королевский отбор! И я должна соблазнить короля? А вдруг он старый, страшный, немощный и изо рта у него пахнет?!!

Я тихонько взвыла. Феликс заинтересованно выгнул бровь, но ничего не спросил.

Ай, да Лис! Ах да обманщик! Впрочем, это я распустила нюни, и сразу на все согласилась. Лишь бы сбежать из Тего. Но разве такой ценой нужно было это делать?! Из одной кабалы попала в другую!

Соблазнить короля! Вот черт!

Нужно было спросить, уточнить, какого именно дракона!

Молчание затягивалось, Феликс наблюдал за мной из-под полуопущенных ресниц.

— А вы почему интересуетесь? — с трудом разомкнула я губы и постаралась говорить как можно беспечней. Еще не хватало, чтобы ехидный дракон потешался надо мной: — Ну еду я на этот… королевский отбор, и что?

— Да так. Просто, — буркнул он и прикрыл глаза.

Я думала, разговор окончен, но как бы ни так. Всю дорогу, а ехали мы по меньшей мере три часа, этот невыносимый дракон всё вокруг комментировал. И лес ему не такой — осенний, а не майский, и погода излишне теплая для сентября, и попутчица необразованная — сам документы видел. И знал же небось, что поддельные — так нет, прошелся по мне, как возница по мостовой.

— Не в учебе радость, а в замужестве. Так, Изабо?

Дурацкое имя, напечатанное в новых документах, окончательно взбесило.

— Изабелла! — сквозь зубы прошипела я, а в ответ раздался ехидный смех.

Разве бывают красивые мужчины такими противными?

Оказывается, да!

Вся симпатия, что вспыхнула во мне при знакомстве, полностью истаяла за эту поездку. Мысленно я проклинала и его, и Лиса, и ведьмака, впутавшего меня в это. Ну почему я не сбежала сама? Нужно было схватить копье из дядюшкиной коллекции, проткнуть Дона, выпрыгнуть в окно… Много самых разных мыслей приходило мне в голову, и все они были одна кровожаднее другой…Зачем, ну зачем я поехала в одной карете с этим нытиком?

Зачем ввязалась в сомнительную историю с отбором?!

Сама не понимаю!

Тем временем, мы доехали до пропускного пункта.

— Выходите по одному, — приказал звонкий голос, и мы подчинились.

Пограничник, довольно молодой человек, отдал честь и проверил наши документы. Искоса взглянув в мои, пригласил в отделение. Небольшое одноэтажное здание мне сразу не понравилось, но Феликс уже поднимался по крылечку, так что показывать свой норов, отказываться или сбегать смысла не было. Всё равно никто не защитит.

— Значит, вы Феликс Ниттл?

Внутри отделения нас собеседовал мужчина в погонах. Мне очень не понравилось, как он глядел на меня, и подсознательно я жалась поближе к дракону.

— Именно, — с достоинством ответил дракон.

— И вы находились к Тего?…

— В отпуске, — любезно ответил Феликс.

— А король?…

— В курсе. Вот разрешение, — жестом фокусника достал из внутреннего кармана пиджака Феликс, — Прошу не задерживать нас. Дела у мисс Изабо Риз самые безотлагательные.

— Это какие же? — хмуро перевел на меня взгляд военный.

— Участие в королевском отборе, — ответил за меня Феликс, чем еще больше озадачил пограничника, — Слышали? Уже объявили набор.

— И вы сами, лично?… — удивился пограничник, а меня уже начал напрягать этот разговор с намеками.

— Что значит, лично? — воинственно переспросила я, — О чем вы?

Мои вопросы самым наглым образом проигнорировали. Военный что-то отметил в бумажке, а дракон:

— Да нет, ничего, — сгладил ситуацию, — Мы случайно встретились и я решил сопроводить мисс.

— А… — что-то понял пограничник, и больше не стал нас задерживать, — Простите, что утомил вас вопросами, мне нужно было время на проверку…

Я снова ничего не поняла в отличие от дракона. Какая такая проверка? Только вопросы дурацкие задавали всё. И что проверяли, спрашивается?

Дракон недовольно поджал губы и нахмурился.

— Я прекрасно вижу агрегаты слежения, выявления и пробивку по базе, молодой человек, — строго ответил Феликс, — И доложу вашему руководству как топорно здесь всё сделано. Будь я преступником, давно бы ударил вон туда, — дракон показал на один угол, где висела керамическая фигура дракона, а потом перенес взгляд в сторону окна с кашпо, — Сюда, в розу, например, или бегонию… И заключительный удар в тумбочку, где располагается усиливатель. И пока другие посты сообразят, что у вас нападение, через этот пункт можно провести пол королевства Тего, еще и на Симплекс времени хватит.

— Да, сэр! — вздернулся пограничник и отдал честь. Вид у него был взволнованный, — Исправимся. Наложим иллюзию в три слоя.

— В четыре! — дотошно поправил Феликс, — И доложите о выполнении в письменном виде.

— Да, сэр! — испуганно повторил пограничник.

И что он так перепугался?

Я удивленно обернулась к дракону. Но не успела и рта раскрыть, как была схвачена под локоток и оттащена в карету. Когда за нами закрылась дверь и карета тронулась, Феликс улыбнулся.

— Что это было? Что за странные вопросы? Что с ним? — набросилась на дракона я.

Конечно, у меня нет опыта по пересечению границ, но даже постороннему человеку ясно, что пограничник испугался слов Феликса.

— Кто вы? — задала самый важный вопрос я, — Явно не вор. А что делали в Грэдстоуне?

— Сказал же, был в отпуске.

— Разве это подходящий город для отпуска?

— А то! — мне достался донельзя хитрый взгляд, — Спи, Изабо. До столицы ехать сутки.

— Но я должна встретиться с Наринэ!

— Сутки! — строго приказал Феликс и нахмурился, — Не перечь мне, Изабо.

Я открыла рот, чтобы возразить, но не смогла. Тяжесть опустилась на мои веки, сковала тело и утащила в сон. Как я ни сопротивлялась, ничего не смогла с собой поделать.

***

Мужчина, сидевший напротив меня, кривился. Он только что с брезгливым видом бросил вилку на стол и разглядывал меня так, будто я не человек, а маленькая надоедливая мушка.

Стало очень неприятно. Захотелось встать и уйти, но я не могла. Сама не знаю, почему.

— Не могу есть два дня подряд одно и то же, — сквозь зубы прошипел он, — Ты целый день дома. Какого черта не приготовила отбивные?

Про что он? Я и не понимаю и почему-то расстраиваюсь. С дрожью в голосе спешу оправдаться:

— Ты купил большой кусок. Пока он разморозился, пока я порезала и поставила мариноваться, прошло три часа. А потом нужно было бежать к Тёмочке. Я не успела…

— Подумаешь, подождал бы, — ответил мужчина и встал.

Подошёл к холодильнику, достал банку пива и с характерным щелчком откупорил её. Выпил из горла.

— Но он не мог ждать. Он плакал, — почему-то растерялась я, — Неужели ты не понимаешь, он не может ждать. Да и колбаски сегодня другие, с чесноком. Вчера были люля-кебаб.

Мои слова вызвали недовольство мужчины. Он снова скривился.

— Не люблю полуфабрикаты, ты же знаешь. Я тебе сто раз говорил, а ты опять за своё. Лишь бы баклуши бить и не готовить. А ведь дома сидишь. Государство тебе деньги платит, чтобы ты за ребёнком и мужем ухаживала. Моя мать никогда не отказывалась готовить, — громко отхлебнув, он достал из кухонного шкафчики чипсы, — Закажи пиццу, что ли.

— У нас осталось мало денег, — нерешительно возражаю я, наблюдая, как он чешет круглое пузо, — Вчера купила пару ползуночков и подгузники. Осталось три тысячи до твоей зарплаты. Ещё неделю жить.

— Возьми из декретных — через плечо бросает, как я теперь понимаю, якобы мой муж.

— Но я положила их на счёт. Их нельзя снять. Вань, мы же решили копить Теме на обучение. Ты что, забыл?! — чуть не плача, говорю я, — Ты стал таким грубым, Вань. Я не узнаю тебя. Что-то случилось на работе?…

Я вижу эту сцену как бы со стороны, и одновременно участвую в ней. Но не могу высказать своих настоящих мыслей. Как будто повторяю заученную наизусть пьесу.

Странное чувство.

И в тоже время я не могу отделаться от мысли, что мне всё здесь знакомо: и кухня с потертыми шкафчиками бежевого цвета, и стол, покрытый цветастой клеенкой. Кружки с потреснувшими стенками, которые почему-то нельзя выбрасывать.

Ах, да. "Мама отдала их, скрепя сердце. Это фамильный сервиз и неважно, что от него осталось три кружки и два блюдца. Если выкинешь, обидишь маму. А она не заслуживает того, чтобы какая-то девка её обижала".

И я даже вспомнила интонацию, с которой невсамделишный муж Ваня мне это говорил: столько в его тоне было гордости и апломба, что я тогда подумала — он цитирует мать.

И мне стало очень обидно. Я тоже не заслужила того, чтобы пить из треснувших кружек. А уж поколотые салатники сразу бы выбросила, но их тоже "нельзя трогать".

А почему я не могла пойти и купить другую посуду — не знала. Не могла и всё тут.

Вдруг я услышала детский плач. Он раздавался из соседней комнаты, как и звук включённого телевизора.

Вздрогнув, я бросила тряпку, которой собиралась протереть стол, и выбежала из кухни.

Ракурс сместился.

Теперь я укачивала ребенка под звуки равнодушного комментатора. Ему, невидимому мужчине из телевизора, было наплевать, что громкость бьёт по ушам и превышает все допустимые в десять часов вечера, децибелы. Он орал, что нападающий перехватил подачу и рвётся к воротам противника. Ему важно было донести свою характеристику футболиста как до замершего перед телевизором мужа, так и до его сына, вздумавшего так не вовремя проснуться.

— Опять хнычет, — недовольно цедит муж, хрустя чипсами, — Это он в тебя такой. Я вот в его возрасте спал по шесть часов без пробудки, и не мешал родителям жить.

Меня эти его слова искренне возмущают и я несдержанно отвечаю:

— Как ты можешь сравнивать? Все дети разные. К тому же, Ксения Владиленовна растила тебя без отца!

Реакция, последовавшая за этим, удивляет как меня, стоящую с ребёнком, так и меня, наблюдающую со стороны.

— Не смей судить мою мать! — грозно рычит муж, и я пугаюсь.

Делаю шаг назад, отворачиваю ребенка, чтобы он не ударил.

Слишком обозленное лицо у мужа, слишком гневно щурит он глаза. Да и рука у него тяжёлая. Я почему-то хорошо это знаю.

— Вань, я не сужу твою мать, — шепчу и едва сдерживаю непрошенные слезы. При нем нельзя плакать, муж не любит женской слабости — он миллион раз говорил, что самая лучшая женщина на земле, его мать, никогда не плачет, — Я пойду на кухню, Вань. Чай будешь?

Меня смеривают уничижительным взглядом, а потом снисходительно сообщают:

— Давай, только с двумя ложками сахара. Без горки. Не как в прошлый раз.

— Да, Вань. — шепчу я и с орущим на руках ребёнком иду делать чай.

Слезы застилают глаза, стоит мне ногой закрыть дверь на кухню. Я устало облакачиваюсь о нее и продолжаю машинально качать.

— Тсс, маленький, тсс, тише, — шепчу я.

Чувствую, что молока нет. Груди пустые, а ведь кормила его два часа назад.

Не наполнились, нужно подождать. Поспать.

А смесь давать нельзя, дорого.

"Посадишь ребёнка на смесь, и разоритесь!" — слышу я авторитетный голос, — Вот я Ванечку выкормила без всяких смесей".

Ребенок орёт дурниной, пока я пытаюсь и покачать его, пританцовывая при каждом шаге, и заварить в чайнике листовой чай.

Не рассыпать бы, а то попадет. Скажет, что я транжирю его деньги.

И никого не волнует, что чайные пакетики заваривать с малышом на руках удобнее.

"Мама купила на распродаже три кило листового чая. Скажи спасибо, что самой не пришлось бегать по магазинам!".

Кипяток проливается, попадает мне на ногу. Я вскрикиваю и чуть не роняю малыша. В момент, когда я стою цаплей на одной ноге и мучительно стону, на кухню заглядывает муж…

Я вижу его недовольное лицо, поджатые полные губы. Но что он мне говорит — не слышу.

…Невидимая сила высасывает меня из дурного сна и я возвращаюсь в реальность.

Распахиваю глаза и с огромным облегчением вижу потолок кареты.

Тело затекло после долгого неудобного положения и правая нога не двигается, немного онемела.

Рядом со мной на сидении посапывает Феликс, и я аккуратно разминаю затекшие конечности рукой.

"Какое счастье, что это всего лишь сон!" — думаю я, и моя собственная ситуация кажется подарком судьбы.

Ха, всего то сбежать от навязанного жениха и начать новую жизнь. В конце концов, официально я согласия на брак не давала, какие ко мне претензии? А мнение самого дядюшки меня не волнует. Вот выполню задание Лиса, устроюсь на новом месте, обзаведусь нормальным женихом, и тогда потребую свое приданое. И пусть дядя только попробует присвоить что-нибудь себе! Мой будущий жених по моей подсказке, по судам его затаскает. Вот так!

Довольно улыбнувшись своим мыслям, я потянулась. Размять косточки и хрустнуть позвоночником после сна очень приятно.

В окошко светило полуденное солнце. Карета мерно скользила по проселочной дороге.

Сколько же я проспала? По ощущениям, часов двенадцать, не меньше.

— Мы в Доцео, — раздался хриплый голос.

От неожиданности я подпрыгнула. Ясные голубые глаза смотрели на меня с насмешкой.

— Отоспалась, неженка?