Глава 17

Мне хочется верить ему. Хочется по-прежнему доверять и не сомневаться в его словах. Однако я понимаю, что тем самым загоню себя в еще больший тупик. Потому что его родня против меня. И этот факт не дает мне покоя. Даже если Ян действительно чист и его подставили, то начни мы все заново, все пойдет по кругу. Случится то же самое, что творится на протяжении пяти лет. Я устала. Не хочу больше такую жизнь. Не хочу так жить…

Сжав ладонь Яниса, прошу его подняться. Иду в ванную за аптечкой и, вернувшись, обрабатываю его рану. Он молча наблюдает за мной. Я чувствую его пристальный взгляд. Чувствую, что ему больно, дую на рану, обматываю бинтом. Ян молчит. Дышит тяжело, протяжно.

— Я приму душ и уеду по делам, — говорит он хрипло. — Пожалуйста, Лин, не смотри на меня так… Как на врага. Умоляю.

— По каким делам, Янис? Твоя мать все за тебя решит. Ты не переживай так. Дал ей доверенность, вот и она бросается приказами направо-налево. Так что…

— Мама что-то сделала? Лин? — сжимает мои ладони. Заставляет посмотреть в его глаза. Я просто умираю, когда ловлю его взгляд, полный боли и некого раскаяния.

— Выкинула меня из работы. Этого будет достаточно? — усмехаюсь. — Весь офис говорит обо мне, Янис. Я, оказывается, неблагодарная дрянь, которая гонится за твоими деньгами. А еще я — любовница Армана. Шушукаюсь с ним за твоей спиной. А точнее, у нас с ним план — обократь тебя, а потом исчезнуть. Я же целых пять лет для этого стараюсь. Жаль, что ты такой слепой и не видишь очевидных вещей. Зато твоя мама вон какая сообразительная.

— Янис хмурится. Что-то цедит сквозь зубы. Выпустив мои ладони из своей хватки, поднимается на ноги. Зарывается в свои волосы, тянет их, глухо рыча.

Он прекрасно знает, что я никогда ничего лишнего о Надежде Мирославовне не говорила. Не позволяла себе переходить границы, на многое закрывала глаза, считая, что когда-то она примет меня. Наши отношения. Но прошли годы и ничего не изменилось…А последний инцидент со свекровью помог отчетливо понять, что ее мнение насчет меня никогда не изменится. И терпеть ее выходки я больше не намерена. Я многое из-за нее потеряла. В первую очередь еще нерожденного малыша, которого ждала с таким нетерпением… Дать ей шанс — это значит наступить себе на горло. Больше я проглатывать ничего не собираюсь. И каждый, кто будет переходить мне дорогу, отнюдь получат по заслугам.

Да, я была наивной дурочкой. Которая дорожила любовью мужа и принимала его родственников такими, какие они есть. Однако достаточно. Больше такое не повторится.

— Я же ее убью собственными руками, — Ян трет лицо ладонью. — Она все это сказала при чужих людях?

Янис опускается на корточки передо мной и убирает прядь за ухо. Нежно заглядывает в мои глаза. Пальцами касается щеки, к губам глаза опускает.

Так не смотрят на девушку, которая безразлична. Не смотрят так на ту, которую не любят. В его взгляде столько любви, нежности.

Костяшками пальцев скользит по коже — от щеки и до шеи. Дышит порывисто. Я вижу, как вздымается его грудь. Вижу, как он сглатывает — его кадык дергается.

Мое молчание — ответ на его вопрос. Янис прикрывает глаза, а потом, положив голову на мои колени, выдыхает.

— Прости меня, Айлин. Я все надеялся, что моя мама однажды поймет, как ты мне дорога. — Говорит хрипло, не открывая глаз. — Примет тебя. Полюбит точно так же, как люблю тебя я. Но этот день так и не наступил. Наоборот, все ухудшилось…

Хочется поднять руку и зарыться пальцами в его волосы. Прикоснуться, погладить усталое лицо. Хочется просто прижаться и почувствовать его запах. Но это дорогое удовольствие. Больше никаких слабостей… Никакого шага на встречу. Надо научиться толкать свое желание максимально глубоко и не поддаваться соблазну.

Он стоит так близко. Такой родной, любимый. Но уже не такой сильный, каким был раньше для меня. Сейчас он кажется мне таким беззащитным, слабым…

— Я больше не подпущу никого к тебе близко, слышишь? — он поднимает голову, смотрит мне в глаза. Ждет ответа, но я молчу, глядя на него, уничтожая в себе порыв плюнуть на все и все-таки прикоснуться к нему. Я так сильно этого хочу, несмотря ни на что…

— Слишком много слов, Янис. Наш брак уже уничтожен, понимаешь? Если ты не докажешь мне, что не изменял, то нас ждет развод. И да, сам сказал, что тебе нужно несколько дней. Ты сидишь сейчас передо мной и теряешь время. Или тянешь… Зачем?

Мы никогда не произносили это слово — развод. А сейчас стоим на грани. Наша любовь, которую я считала святой и неразрушимой, трещит по швам. Доверие больше не, чувства потихоньку исчезают, испаряются как пар.

Янис снова сглатывает.

— Никогда не думал, что мы когда-то будем обсуждать подобные темы. Прости…

Он поднимается, идет в сторону ванной комнаты. Я же, повернув голову, смотрю на цветы. Забрав одну из роз, подношу бутон к лицу, вдыхаю.

По щекам текут слезы. Немедленно бросив цветок, выхожу на балкон. Я ничего не рассказала Янису о своей новой работе. А он ничего не спросил. Значит, будет сам разбираться. Пытаюсь прийти в себя. Эмоции душат, убивают меня. Разрывают и без того раненое сердце в клочья.

Не знаю, сколько времени проходит. Но в какой-то момент чувствую запах туалетной воды. Разворачиваюсь, сразу натыкаюсь на взгляд Яниса. Он стоит передо мной в черной рубашке и брюках. Бороды нет — есть аккуратная щетина. Волосы взъерошены.

— В офис поеду. Я так понимаю, рассказывать ты мне все с самого начала не станешь. Узнаю, что там произошло и… Поговорю с матерью. А точнее, дам ей понять, что больше нет у нее сына. Она лишилась его точно так же, как места в компании.

Усмехаюсь.

— Тебе сейчас это так сильно важно? Мне, например, на данный момент совершенно плевать, что ты будешь делать со своей матерью, Янис. Мы на грани развода не из-за ее истерик и неадекватных обвинений. Мы на грани развода из-за того, что ты переспал с другой.

— Я ни с кем не переспал, Айлин, — отбивается грубо. — Я, сука, никогда не прикасался к какой-либо женщине, кроме тебя! Лин, пожалуйста, поверь мне… Ты сейчас делаешь такие выводы… Ведешь себя так, будто я тебе всю жизнь врал.

— Я верю своим глазам, Янис. И ничто не изменит мое решение до тех пор, пока ты не докажешь обратное. А если тебе действительно сейчас так важно разобраться со своей матерью, то, пожалуйста, скатертью дорога, — указываю рукой на дверь.

Прав Янис… Я тоже никогда не могла бы поверить, что мы будем обсуждать подобные темы. Но жизнь… Она такая… Никогда не поймешь, что от нее можно ожидать в следующий момент.

Захожу на кухню. Янис не препятствует, не комментирует мои слова. Но я чувствую за спиной тяжелые шаги, когда иду в спальню. Надо принять душ и… Привести себя в порядок, на работу пойти. Чувствую себя выжатой как лимон и… опустошенной.

— Думаешь, я не пытался выяснить, что произошло в ту ночь на самом деле, Лин?

— Янис, — разворачиваюсь к нему лицом. — судя по тому, что ничего толкового ты так и не узнал, значит, разбирался не так уж и хорошо…

— Это не так, Айлин… Я после того дня в ссоре со своим братом. Думаешь, почему его нет? Ты его когда в последний раз видела?

— Мне это не интересно.

— Хорошо, Лин… — выдыхает. — Ты права. И, да, мне пора…

Несколько секунд смотрит мне в глаза. А потом разворачивается и идет к двери. Но не выходит.

— Лин, — зовет. За два шага оказывается напротив. — Я об этом мечтаю с того момента, как зашел в дом и тебя увидел.

Обвив мою лицо ладонями, крепко сжимает, чтобы я не смогла отвернуться. И впивается в мой рот жестким, нетерпеливым и таким голодным поцелуем. Терзает мои губы, всасывает их. Они горят от его напора. Я не отвечаю, но чувствую, что вот-вот отвечу ему. Я так соскучилась…

— Хватит, — упираюсь ладонями в его грудь. Отталкиваю. — Прекрати.

Ян отходит, дышит тяжело.

— Я тебе докажу… Докажу, что люблю лишь тебя. Слышишь?

— Вот когда докажешь, тогда и… Не смей ко мне прикасаться!

— Лин… Чер-р-рт! До чего же мы докатились…

— Во всем виноват ты, Янис! А я дура, что верила тебе.

— Айлин, не говори слов, о которых потом пожалеешь.

— Не пожалею! Ты — предатель! Предатель! — кричу в сердцах.