Глава 10 — Магия, предопределившая все

*Марта*

Вся эта история с разрушенным миром и утратой возможности размножаться мне совсем не нравилась. Почему-то я в нее верила, но уже совсем иначе смотрела на все разговоры об избранной.

Медленно убрав его руку с собственной талии, я встаю, подхожу к шкафчику со столовыми принадлежностями и хватаю кухонный нож.

— Так значит твои предки потеряли свой мир и решили захватить все миры? — спрашиваю я, неспешно оборачиваясь.

Зачем мне этот нож, я и сама толком не понимаю, но мне с ним спокойней, особенно от мысли, что рядом со мной он смертен. Начнет делать глупости, я ему ножом пригрожу, представить при этом, как я всерьез нож использую, у меня не получалось, да и вид у Беса был знатно потрепанный. Жалко его еще больше мучать, а вот погрозить можно.

— Почему захватить все миры? — удивляется он. — Мы только хотим жить дальше.

— Вы сделали все миры своим домом, вы вынудили таких как я становиться вашими парами, — ругаюсь я. — Ты мне опять хочешь рассказать про то, как мы связаны — после всего, что показал?

— Но мы действительно связаны, — со вздохом возражает он и медленно встает на ноги. — Марта, в твоей душе частица моей родины и моей сущности, это делает нас духовно родными, а частица родины позволяет выжить, вынашивая бессмертного. Он появится на свет уже через три месяца…

— И тогда ты его заберешь и исчезнешь из моей жизни, вернув все как было! — заявляю я, выставляя вперед нож. — Иначе я найду тех, кто на тебя охотится, понял?!

— Марта, давай не будем сейчас о том, что будет после, — со вздохом попросил Бес. — Поверь мне, то, что ты думаешь и чувствуешь, изменится. Мне невыносима мысль о расставании с тобой, даже на миг, потом ты будешь чувствовать то же самое, да и наш ребенок…

— Твой ребенок! — перебиваю его я, хотя от этих слов у меня больно колет в груди, прямо под ребрами, словно длинной раскаленной иглой.

Я любила этого ребенка, хотя даже поверить толком не могу в его существование. Я буду мамой Бессмертного, какое безумие! Только верить в собственные чувства я больше не могу. Я слишком много знаю про этих существ. Они подчиняют себе миры, они управляют такими как я, поверить в эту любовь — это потерять себя, не иначе!

— Я не покорюсь магии твоего предка! — продолжаю я, выставив вперед нож. — Ты можешь говорить, что угодно, но это обман, ложь, созданная такими как ты!

— Марта — это часть тебя, такая же часть, как меня. Ты такой родилась, а не стала. В твоей душе капля крови древнего Бесандера, ни с кем и никогда ты не сможешь быть счастлива кроме меня, пойми ты это…

— Но это выбрала не я! — ругаюсь я. — Просто дай мне книгу Криса и соглашайся на сделку, пока я не метнула в тебя кухонным ножом!

— Марта, — начал Бес, встал, а я действительно бросаю в него нож, так просто бросаю его, злясь, но даже не думая, что из этого что-то может выйти. Мне казалось, что ножом демону угрожать — это как слону мухобойкой: оскорбительно да и только, но что-то определенно идет не так.

Нож вспыхивает золотом и пронзает Бесу ладонь, пробивает ее насквозь и замирает. Защита, которую он хотел поставить, просто не срабатывает.

Я взвизгиваю, действительно не ожидая такого, но помогать ему себе просто запрещаю, наоборот, хватаю еще один нож, перепугавшись еще больше. В глазах у Беса вспыхивает пламя гнева, и я понимаю, что мне может быть придется защищаться, а Криса рядом нет. Не знаю, как я это сделала, но если будет нужно, я сделаю это вновь.

— Марта, вот зачем ты это делаешь? — спрашивает Бес, вынимая нож из пробитой руки. — Я ведь люблю тебя…

— Если любишь, дай мне книгу Криса, чтобы я могла ее прочесть! — требую я. — Он ведь оставил ее тебе!

Бес кивает, и книга тут же появляется на столе.

— Только, Марта, поверь мне, лучше я сам расскажу тебе все, что там написано…

— Или совру? Я не верю ни единому твоему слову! — перебиваю его я, хватаю книгу и вместе с ножом выскакиваю из кухни.

Там сразу оборачиваюсь, чтобы посмотреть на этого хмурого черноволосого принца недобитого.

— Вы все равно вымрете! — заявляю ему я, чтобы уколоть побольнее. — Наверняка капля крови тратится в тот миг, когда рождается новый Бессмертный, а значит в мире, где он родился, пару ему никогда не найти!

В глазах у него возникает ужас, видимо он об этом не думал, но я при этом наверняка права, ведь это один из важнейших законов магии. Они не могут быть разными для всех.

Гордо вздернув нос, я понимаю, что действительно счастлива от того, что смогла сделать ему больно. Я просто убегаю, потом уже пожалев, что не прихватила с собой какой-нибудь еды.

Вбежав в комнату с бабушкиными книгами, я закрыла дверь, подперла ее стулом, а потом зову помощника:

— Йети!

«Ну чего, истеричка?» — спрашивает наглый кот, пройдя сквозь стену.

— Еды мне принеси, — приказывая я ему, игнорируя оскорбление.

«Так ты дверь открой сначала», — отвечает он мне, запрыгнув с важным видом на стул, подпирающий дверь.

— Ты без этого сюда уже пришел. Вот и еще раз придешь!

«Так я был один, а тут с едой», — фыркнув, подмечает кот и начинает вылизываться, совершенно игнорируя мои желания.

Убирать стул я не хочу. Его спинка как раз подпирает ручку снизу, а значит зайти сюда будет непросто, по крайней мере, без магии у него ничего не выйдет, а в его силе я уже сомневаюсь. Может, она вся уже перешла ребенку? Или переходит и теперь он нестабилен? Главное, что я чувствую в себе как никогда много силы, больше чем у него, а значит может быть так, как я сама захочу.

— Мне нужно, чтобы ты мог ходить через дверь, а стул при этом оставался на месте! — заявила я, почти приказала, только не коту, а самой реальности, и внезапно под стулом возникло золотое сияние.

Мы с Йети переглядываемся и тут же оба смотрим туда, где появился свет. Мне приходится наклониться, а он спрыгивает на пол и удивленно мяукает. В двери появилась маленькая дверца для кота, а стул явно прирастает к полу, это даже выглядит так, словно он корни туда пустил.

— Отлично! — решаю я и приказываю уже коту: — Неси мне еды!

Сама же берусь за книгу, сажусь в кресло и начинаю плакать, как только открываю ее.

«Избранная — единственная возможность жить», — написано там первой строкой, а меня трясет от гнева, страха и желания вернуть все как было. Я не просила себе такой судьбы и демона себе не просила, а если и просила, то не того! Я не хочу, чтобы все было так, но на этот приказ мир не пытается даже отозваться.

Приходится смириться и принять, как есть, ну или не принять…

Йети просто таскает мне еду, а я читаю книгу и тихо плачу. Союз с избранной описан в книге с таким восторгом, что меня пробирает до слез. Я почти верю в эту безусловную любовь и существование уникальной души, но все было совсем не так.

Раскладывая книги и тягая с тарелок бутерброды, я понимаю, что они сделали на самом деле — создали по душе в каждом мире, подходящей для потомков. Это почти бесконечно, но не вечно. Я единственная в своем роде, но не вообще, а именно в этом мире. Во всех мирах, где его предки еще не находили свою пару, он мог бы найти себе такую же избранную как я.

Я кусаю губы от злости и понимаю, что права, натыкаясь, на подтверждение собственных представлений о магии. Не зря меня бабушка учила, не зря я ее слушала, хоть местами и невнимательно.

«В мире, где ты родился, нет смысла искать истинную, — написано прямо в книге. — Чтобы ее встретить, нужно бродить из мира в мир, пока встреча не состоится. От этого путешествия пустота внутри будет расти, но наградой за терпение станет чувство абсолютного счастья».

Я закрываю книгу и позволяю себе просто пореветь.

Не знаю, как Бес, а я себя чувствую очень несчастной, особенно от такой красивой романтичной лжи.

«Главное, что они по-настоящему вымрут, рано или поздно… паразиты вселенского масштаба», — думаю я и прижимаю к груди колени, а потом понимаю, что внутри меня такой же будущий Бессмертный, и кто знает, может быть, именно ему пары уже и не хватит.

— Это слишком больно, — шепчу я, пытаясь утереть слезы, и снова глажу живот.

В нем была жизнь, которую я люблю, вот только никак не могу понять, настоящая ли это любовь или очередная ложь. Что вообще настоящее рядом с этими демонами?

В дверь кто-то стучит, и я тут же дергаюсь от бессмысленного испуга.

— Марта, тебе нельзя оставаться там, — уверенно заявляет Бес. — Даю слово, что не притронусь к тебе, только не мучай ни себя, ни ребенка необходимостью ютиться в этой комнате.

Я швыряю книгу в дверь. Та ударяется об нее и падает на подставленный под дверную ручку стул.

— Да! Буду заперта в квартирке! — кричу я ему в ответ, дернув золотую цепь.

— Марта, это для твоей же безопасности, — отвечает мне на это Бес, даже не пытаясь зайти в комнату.

Я это наблюдаю, вытирая слезы. Он не дергал ручку, не пытался зайти, не собирается, наверняка знает заранее про стул.

— Ты ему все рассказал? — спрашиваю у Йети, что свернулся на диване в клубочек.

Он дергается, поднимает черные ушки, смотрит на меня удивленно и лениво потягивается.

«Больно ему нужны мои рассказы. Он и без них много знает, если не все», — отвечает он мне и тут же укладывается вновь, на этот раз жопой ко мне, еще и хвостом вильнув, явно от меня отмахиваясь.

— Марта, я не могу позволить тебе выходить отсюда одной, — продолжает Бес за дверью. — Куда угодно ты сможешь выйти, только скажи, что тебе это нужно, и я мигом…

— Да иди ты к черту, принц недобитый! — ругаюсь я и снова начинаю плакать.

Я должна быть сильной и умной. Я должна что-то придумать, но я не могу. Мне нужна наследница — ведьма. Мне не нужен муж-демон и уж тем более мне не нужен его сын — наследник, тот после которого я уже не рожу себе дочь, но самое главное, что я этого малыша в обиду не дам, не смогу дать. Как со всем этим жить, я не понимаю.

«Может те, кто охотятся на Беса, знают, как избавить меня от беременности, сохранив мне жизнь и свободу?» — приходит мне в голову, когда я вспоминаю снова о неведомых охотниках.

— Марта, ты же понимаешь, что они убьют тебя. Это проще, да и беременность уже не отменить. Бессмертные в утробе матери слишком живучи, потому и я уязвим рядом с тобой, — говорит Бес. — Мое бессмертие принадлежит теперь ему.

— Да как ты так можешь?! Ты же все знаешь! Ты знаешь, что все это неправда, нет никакой судьбы, нет никакой истинной пары, все это ложь! Так какого…

— Это не ложь! — перебивает он меня.

Я смотрю на дверь и неожиданно у меня получается увидеть его сквозь нее. Он стоит, упираясь лбом в дерево, скребет его когтями и едва не скулит, как брошенная собака. Даже жаль его становится, особенно видя бинт на его раненой руке. Она ведь теперь не заживет, наверно…

— Марта, все не совсем так, как ты думаешь. Да, ты права, рано или поздно наши шансы на пару закончатся. В один прекрасный день наши потомки не смогут найти пару ни в одном из миров, и я не знаю, что будет тогда, но то, что создали мои предки, совсем не похоже на захват или подчинение…

— Да ладно?! Впихнуть в душу непонятно что, а потом сказать, что так и было, это по-твоему нормально?! — спрашиваю я.

— Нельзя ничего впихнуть в душу насильно, Марта. Мы дали мирам возможность, мы позволили душам выбирать и на свет стали появляться те, кто принял такой дар. Если бы все было так просто, как ты говоришь, любой из нас мог бы просто заявиться в мир, где еще не было его предков, сесть и ждать — избранная бы просто пришла к ним, а нам приходится блуждать тысячелетиями, чтобы найти душу, которая приняла дар и готова стать нашей парой. Твоя душа сама приняла дар, твоя душа выбрала меня! Это не обман, Марта!

— Не верю! Я не могла это выбрать!! Никогда, понял?!

Он не отвечает.

— Мне нужна дочка, наследница, ты понимаешь, что для моей семьи это ничуть не менее важно, чем для тебя?! — кричу я, и окно в комнате неожиданно трескается.

Кажется, мой гнев становится материальным, но самое главное, что вместе с окном трескается и защита, созданная Бесом. Я ее вижу и понимаю, что моя сила и моя воля сейчас действительно куда сильнее его магии, но разве так должно быть? Или это ребенок делает меня настолько сильной? Почему же тогда в книге об этом не было ни слова?

*Бес*

— Мне нужна дочка, наследница, ты понимаешь, что для моей семьи это ничуть не менее важно, чем для тебя?! — кричит она, и я буквально ощущаю ее голос, словно удар, словно ветер, бьющий мне в лицо.

Раненая рука все еще болит. Мне приходится выйти из дома, чтобы немного восстановиться. Чем дальше я от нее, тем больше во мне бессмертия, чем ближе я к ней, тем уязвимей, но почему она смогла пробить мою защиту и ранить меня, мне совсем не ясно. Как она смогла пробить щит на нашем жилище — тоже.

Я ощущаю эту трещину и закрываю ее, не позволяя долго существовать.

Так не должно быть. Никогда еще я не слышал, чтобы беременность внезапно делала избранную такой сильной. Или она всегда такой была?

— Марта, — говорю я, не скрывая в голосе беспокойства. — Тебя сейчас удивляет твоя сила?

Я смотрю на нее сквозь дверь и вижу, как она удивленно смотрит в мою сторону. Врать я ей теперь не решаюсь.

— Марта, так не должно быть, — говорю я ей прямо. — Давай не будем сейчас ссориться, а позаботимся о нашем ребенке, пожалуйста.

— Только если ты снимешь с меня цепи! — вскрикивает она так, словно считала это невозможным.

Я не спорю, просто убираю эту самую цепь. Она просто тает в воздухе, давая ей полную свободу.

— Прости. Я слишком эмоционален, когда ты рядом, только все равно прошу: не уходи отсюда без меня или без Криса, это может быть опасно.

— Ладно, — неожиданно соглашается она. — Ты меня тоже прости за то, что ранила.

— Пустяки.

Это и правда было пустяками. Тот же инквизитор наносил мне раны куда страшнее, просто боль я чувствовал в разы слабее.

Я отступаю от двери, когда она к ней подходит, а потом начинает возиться со стулом, пытаясь его убрать.

— Не получается, — признается она.

— Тогда просто отойди, — говорю я с улыбкой.

Когда она не злится на меня, она — само очарование. Пухлые губки. Коричневые веснушки на щеках. Носик — маленькая кнопочка. Рыжие волосы мелкими кудряшками во все стороны. Я мгновенно все ей прощаю и забываю что вообще не так. Это ведь все какие-то мелочи.

— Просто отойди, я все исправлю, — говорю я ей и даже улыбаюсь, когда она послушно отходит подальше от двери. Всегда бы так.

Ударив ногой в дверь, я мгновенно выбиваю ее, ломая корни, выросшие из ножек стула, а потом, щелкнув пальцами, привожу все в порядок.

Сломанная мною дверь сама становится в петли. Пол, поврежденный корнями, снова цел. Стул, отлетевший к другой стене, собирается вновь и аккуратно становится у стены, стекло разбитого шкафчика не успевает даже на пол упасть, а уже возвращается на место, собираясь вновь. Только статуэтку, задетую стулом, внутри стеллажа я поправляю рукой, зайдя в комнату просто так, для пафоса. Заодно и трещину на окне убираю, и только потом смотрю на нее.

Она стоит в центре комнаты, поджимая губы. Ее тонкие ручонки цепляются за юбку, при этом она еще и ноги старается прикрыть. Такая милая. Я не удержался, шагнул к ней. Мне захотелось коснуться ее волос, провести рукой по ее щеке. Она наверняка ощутила бы от моего прикосновения прилив нежности, сама подалась бы за моей рукой.

Мне хотелось прикоснуться к ее губам, сначала пальцем, потом губами, но я вспомнил, как она дергается и ругается после, как не верит в истинность моих чувств и едва не отступил обратно.

— Что мне сделать, чтобы ты мне поверила? — спрашиваю я прямо. — Я могу поклясться, что никогда не пытался тебя околдовать.

— А я по-твоему поверю в слово демона?! — фыркает она.

«Ну и зря, Бесандер не врет никогда», — заявил Йети, потянувшись на подушке.

Сложно не улыбаться от подобной защиты от мелкого беса. Правда, Йети не врал, не прикрывал меня, а говорил то, что думает, то, что было для него истинным и очевидным.

— Я действительно не вру, — говорю я Марте. — Ложь — сложная штука и очень опасная, когда твоей воле можно подчинить целый мир. Моя ложь может стать правдой…

— Как, например, с нашим браком! — зло заявляет она, став в позу.

— Да, как, например, с ним, — без обиняков соглашаюсь я. — Просто я не думал, что тебя это обидит. Ты первая избранная, которая не рада встрече со своей любовью. Я думал, ты будешь рада, что никому ничего не надо объяснять…

— А ты не рад, что тебе не надо жену завоевывать и ухаживать за ней, так что ли? Ну давай, скажи, что ты не думал о том, что там можно избежать сотен свиданий и уговоров, — продолжает ругаться она, но теперь уже с очаровательным кокетством.

Кажется, мой Огонечек вошел во вкус и теперь собирается ссориться по поводу и без, просто из вредности.

— Я правда думал, что уговоры не нужны, а сотни свиданий я собирался устроить.

— Вот завтра и пойдем на свидание! — внезапно заявляет она и оседает на пол. — А сегодня я очень устала.

Запас ее энергии внезапно сильно падает, просто тает на глазах. Такое бывает с избранными, когда они носят Бессмертных. Хорошо, что Марта просто осела, а не рухнула в обморок.

— Можно я отнесу тебя в постель? — спрашиваю я осторожно, чтобы она и это не назвала надругательством над своей волей.

— Валяй, — отвечает она сонно, — но не смей пристраиваться рядом, а то не прощу, — бурчит она.

Я только улыбаюсь, подхватываю ее на руки, а она мгновенно засыпает, стоит только оказаться у меня на руках.

— Плохой, гадкий демон, — бормочет она во сне, но все равно обнимает меня, цепляясь за шею. — Я тебя изгоню обязательно, — шепчет, а сама фыркает мне в плечо, как строптивая кошка.

— Маленький огонечек, ты такой глупенький, — шепчу я, целуя ее в щеку. Мне надо просто потерпеть, а потом она сама поймет, что я нужен ей, что нас связывает не ложь, а любовь. Любовь истинной пары.

С таким убеждением я укладываю ее в постель, а сам просто сажусь рядом, чтобы посмотреть на нее и подумать. За один день случилось столько всего, что даже я могу сойти с ума, не то что моя маленькая девочка.

Я поправляю ее волосы, укрываю покрывалом, провожу рукой над ее телом и замираю, понимая, что сила моего ребенка странным образом копошится в ее животе. Слишком явно, слишком сильно, слишком странно.

Нет, я никогда не видел беременных избранных на таком сроке. Я не знаю, как должно быть, но как-то не так… Найти бы еще того, кто в этом разбирался.

Я хмыкнул и понял, что выбора у меня нет. Я должен найти книгу и вернуть ее как можно быстрее, и не важно, что они знают, как меня убить. Я наследник правителей Бессмертных земель, я обязан во всем разобраться и покорить свою строптивую избранную, чего бы мне это ни стоило.