Глава 9 — Тайная страсть Беса

*Марта*

Я внимательно слушаю Беса, оказывается, если настучать ему по голове, он начинает нормально разговаривать и это можно даже понять. Мне нужна была информация, как можно больше информации, чтобы я хоть немного могла понять, что мне делать дальше.

— Легенда гласит, что когда-то давно десять Бессмертных создали союз, назвались братьями и создали книги, хранящие их тайны, и возвели запрет на эту магию, чтобы выжить. Чтобы никогда Бессмертные не убивали друг друга и не разрушали миры. Понимаешь? — рассказывает мне Бес, а я хмурюсь.

Истории про запрещенную магию меня всегда смущали и очень дразнили, особенно если при этом тайна запретной магии обязательно передается потомкам. Это как у нас, у ведьм, есть запрет на магию смерти.

— Никогда не смей использовать магию смерти! — говорила мне бабушка, но сама при этом говорила, в какой из ее массивных шкатулок спрятана книга с тайнами этой самой магии, а потом ругалась, когда я эту шкатулку рассматривала.

Хотите, чтобы что-то никогда не использовалось — прекратите это передавать потомкам, уничтожьте упоминания и все! Так нет же, надо записать, передать, обязательно упомянуть, а потом бегать и следить, чтобы и краем глаза никто не увидел.

Я даже насупилась. Не верю я в эту легенду. Особенно мне было интересно упомянута ли эта магия в созданных книгах, если да, то еще те десять Бессмертных явно не доверяли друг другу. Создали запрет, а потомкам в книгах тайну магии все равно описали, и вот кто-то все же запрет нарушил?

Я собираюсь как раз уточнить это все у Беса, но тут появляется Крис.

— Я не понимаю, как ты можешь верить в эту древнюю чушь? Все ведь было не так! — заявляет он.

Тут уж я не могу удержаться и начинаю смеяться.

— Вот и я думаю, что не так! — радостно признаюсь я и едва снова не бросаюсь к Крису, просто радуясь единомышленнику.

Все же он мне явно приятней и понятней, если сравнивать его с Бесом.

— Я вот именно об этом и подумала. В книгах они эту магию описали, да? — уточняю я у Беса.

— Да, — подтверждает он. — Там же был описан запрет.

— Ну вот! — воскликнула я. — Если бы они хотели, чтобы магия исчезла, ее бы никогда не упоминали! Собрались и пообещали друг другу больше никогда не упоминать магию и все! С длиной вашей жизни — это было бы легко.

Крис с улыбкой щелкает пальцами.

— Твоя девочка не дурна умом, — говорит он и подмигивает мне. — Насколько я знаю, десять выживших Бессмертных были последними, кто пережил великую войну Бессмертных. Кто, по-твоему, создал это самое заклинание, если не Бессмертный? И ради чего? Ну не для того же, чтобы дать другому Бессмертному прикурить.

Крис смеется, а я вместе с ним, а Бес только хмурится.

— Наши предки поубивали друг друга, а когда осталось всего десять, договорились больше не драться, вот и все, — сообщает Крис, разводя руками.

— Кто тебе это сказал? — спрашивает Бес, еще больше хмурясь.

— Мой отец так считал, — сообщает Крис, пожимая плечами, — и я, знаешь ли, верю ему больше, чем легенде, о которой ты говоришь. Да, она прописана во всех книгах, но она нелепа, Бес!

— Да, — неожиданно соглашается тот и встает. — Только она написана не во всех книгах.

Его ведет в сторону и он хватается за край стола, чтобы не упасть. Я даже дергаюсь, чтобы поддержать его, но он быстро справляется сам, быстрее чем я подаю ему руку. Неловко получается и тут же прячу руки за спину, словно и не хотела ему помогать.

— Ты спрашиваешь, кто создал это заклинание и зачем? — спрашивает Бес у Криса, явно не заметив мой порыв. — Так я знаю ответ. Знаю даже почему его тайну не уничтожили, а передавали из поколения в поколение в этой книге. Вспомни формулировку запрета. Даже не так, прочти!

Он взмахивает рукой и у него возникает белая книга, которую ему дал Крис. Она сама раскрывается. Страницы в ней листает невидимый ветер, и только тут я понимаю, о чем именно говорил Крис. Кажется, мой Бес куда сильнее в магии, чем Крис и, возможно, многие другие. Я прямо ощущаю, как реальность ему покоряется. Даже книга чужих тайн пыталась просто ему услужить.

Коварный!

Книга наконец застывает, и Бес передает ее Крису. Тот недовольно закатил глаза, но все же читает:

— «Алую стрелу запрещено использовать против Бессмертных, таков завет предков». Ну и что это меняет?

Теперь уже Бес закатывает глаза.

— Ее запрещено использовать против Бессмертных, а не просто запрещено использовать, — поясняет он. — Мой предок создал Алую стрелу, чтобы победить существо, которое пыталось уничтожать миры. Об этом написано в моей книге. И тайна этой магии была сохранена, для того чтобы Бессмертные, если придется, снова защитили миры от подобного посягательства! Тогда погиб не один Бессмертный, была уничтожена наша родина, а ты говоришь подобные вещи о наших предках!

Он неожиданно даже бьет кулаком по столу.

— Вы, невежды, даже не знаете, что существовал Бесмертон, в котором жили такие как мы, что он был частью межмирья, и кроме Бессмертных мужчин были и Бессмертные женщины! — ругается он.

— Вот, кстати, про женщин я слышал, но у меня в книге об этом ничего, — задумчиво признается Крис.

— Потому что Криспейро всегда думают о войне и развлечениях.

— Ох, простите, дитя магических законов, — шутливо поклонившись, говорит Крис, — вы тоже не часто думаете о великом. Все больше о вине и шлюхах, хотя, простите, вы теперь женаты и у вас ни на кого не встанет. Это, кстати, не шутка, — поясняет он мне с явной насмешкой.

Я же краснею, почему-то вспоминаю нас с Бесом на полу, когда он шептал что-то про ритуал. Чтобы не думать об этом, я спешу сменить тему:

— Так что там с напавшими? Это все же были Бессмертные?

— Скорее всего нет, — говорит Крис. — Вернее не так. Никто из десяти Бессмертных, кроме меня и Беса, не был в межмирье последних десять лет. Или есть неизвестный нам Бессмертный, или эту магию научился использовать кто-то другой.

— Это моя вина, — говорит Бес и садится на прежнее место. — Я не уследил за книгой, и она попала в чужие руки, а там все магические тайны моего рода, а их куда больше, чем у остальных. Бесандер — мой предок — сделал так, что мы вообще можем размножаться, бог его знает, что еще он написал в первой книге.

— А ты ее всю не читал, что ли? — пораженно уточняет Крис.

— Нет! — зло воскликнул Бес. — Мне отец сказал, какие части самые важные. Моя книга, в отличие от твоей, имеет несколько тысяч глав, большая часть из которых открывается, только если ты спросишь у книги что-то.

— То есть наш враг мог просто спросить, как убить тебя? — уточняю я.

Бес в ответ кивает, хватаясь за голову.

— А еще спросить, как сделать из простой женщины твою избранную? — предполагает Крис.

Тут уже страшно становится мне, а Бес, дернувшись, странно смотрит на меня, словно что-то осознавая, а затем скалится, будто это я пыталась кого-то убить.

— Эй, это ты свалился на мою голову! Это из-за тебя я теперь беременна! — начинаю ругаться я. — Только возмутись и я разобью о твою голову всю посуду в этом доме!

Я не шучу, и Бес это, кажется, понимает, ну или упоминание беременности приводит его в чувства.

— Ты точно ни при чем, — говорит он, закрывая лицо руками.

— Рассказывай, — теперь уже требует Крис. — Все рассказывай. От Бесмертона до того, как мы стали размножаться без женщин.

Я только киваю, уставившись на Беса и ожидая рассказ. Не знаю, во что я вляпалась, но мне придется теперь узнать все, если не ради себя, то хотя бы ради моего ребенка!

*Бес*

У меня голова идет кругом и звенит к тому же. Отец много раз говорил мне, что в Бесмертон никто не поверит.

— Это было слишком давно. Бессмертные уже забыли, что значит жить в своем мире, да и больно это понимать, что у тебя был дом, а теперь ты вечный попрошайка, — говорил он мне.

— Почему попрошайка? — удивлялся я, будучи в тот миг восторженным подростком. — Я чувствую себя хозяином жизни.

— Это тебе только кажется. Обретешь всю силу — поймешь, как она неуместна и неприкаянна, — снисходительно говорил он.

Я пожимал плечами, но после его смерти ощутил то, о чем он говорил. Это настоящая ловушка. Когда ты еще не совсем бессмертен, когда уже неуязвим, но сила разделена между тобой и отцом, ты думаешь, что можешь все, а потом остаешься уже один, полный силы и тоски, действительно неуместный и никто ничего тебе не объяснит, а мне, дураку, объяснения были не нужны, когда их предлагали. Я даже про Бессмертон толком не слушал, зато потом читал.

— Я не так много знаю, — признаюсь я. — Только то, что есть в нашей книге, а это жалкие крохи.

Голова кружится и мне приходится сесть, да и ощущение той самой неприкаянности снова охватило меня, но, взглянув на Марту, я вижу отблеск золота в ее глазах и улыбаюсь. Она делает меня счастливой. Я протягиваю ей руку, и она ее принимает, позволяет снова привлечь к себе.

Я усаживаю ее на колени, прижимаю к себе, вдыхаю аромат ее волос и понимаю, что мой дом там, где она, как и написано в моей утерянной книге.

— Мир наших предков в моей книге называется Бессмертоном. Он был огромен и красив, а главное — полон таких, как мы. Для поиска пары не нужно было никуда идти. Женщин в нашем мире было достаточно, чтобы сделать нас счастливыми, — говорю я, перебирая ее рыжие волосы. — Они тоже обладали силой, были неуязвимы так же, как и мы, и сильны, но была в нашем мире и сила, с которой такие, как мы, всегда сражались. Она пыталась уничтожить нас, а мы ее. Эта сила в один прекрасный день стала куда страшнее, чем раньше, и стала уничтожать сам мир. Тогда наши предки все стали воинами и приняли бой. Выжило только десять из нас и все мужчины, потому правителю Бессмертонда пришлось думать о будущем своего народа…

— Так, стоп, хочешь сказать, что среди нас есть кто-то главный?! — возмущается Крис.

— Был, — отвечаю я спокойно. — Нас всего десять и все мы одинаково несчастны, какой смысл кому-то из нас быть главным?

Я задаю тот же вопрос, каким задавался, читая книгу, на который при этом отвечал и ее автор. Мой предок не видел больше смысла в собственном лидерстве, когда отказывался от короны ради общего блага. У нас больше не было ни земель, ни будущего, ни шанса на развитие, если бы хоть одна Бессмертная выжила, все могло бы быть иначе, но нет, остались только такие, как мы: обреченные на вымирание.

Крис явно думал иначе.

— Всегда есть смысл быть главным, — заявляет он. — Ну и кто же, по-твоему, был тот самый правитель? Уж не Бесандер ли часом?

Я только тяжело вздыхаю. Надо было просто молчать, все равно мне никто не поверит.

— Неужели я слишком сильно тебя треснул по голове? Никогда не замечал за тобой мании величия! — ругается Крис. — Где же твоя корона, правитель Бессмертных?!

— Не Бессмертных, а Бессмертона, — исправляю я его спокойно. — У нас больше нет земель, зачем нужен правитель? Все это уже не имеет смысла, да и корона была в жертву принесена.

— Ради чего? — смеется Крис, явно не веря мне, и вытаскивает из шкафчика бутылку вина.

Он, в отличие от меня, не может просто взять ее из ниоткуда так, чтобы никого это не удивило, ему надо доставать ее из шкафчика и не важно, что бутылки там никогда не было и никто не хранил бы его рядом с крупами. Или Марта все же хранила? Не думаю.

Я просто закрываю глаза, жалея, что уже начал говорить.

— Расскажи, — просит Марта, а ей я отказать не могу.

Заглядываю в ее глаза, вижу золотой обод в ее глазах и не могу удержаться, провожу пальцами по ее щеке.

Внутри нее частица древней силы, которая делала ее родной, потому что один из моих предков придумал эту магию. Говорить подобное мне не хотелось, оно разрушало таинство между нами, делала союз предсказуемым и обыденным, словно и нет в нем никакого чуда.

Ее избранность сразу становится чем-то другим — иллюзией ради размножения вида, а мне так не хочется терять ощущение нежности и волшебства, но она дергается, явно морщась.

— Ты рассказывай лучше, а не руки распускай, — говорит она, стряхивая мою руку с собственной талии. — Куда корона делась, принц?!

В ее голосе звучит ехидство, от которого мне становится совсем не по себе.

— Я покажу, — говорю я, призывая к себе трость.

Она тут же появляется в моей руке. Никогда не проверял, но в книге было сказано, что внутри этой самой трости скрываются воспоминания моего предка.

Я ударяю тростью об пол, желая показать им, что именно стало с короной, и неожиданно реальность действительно изменяется.

Мы оказываемся словно в межмирье, только я по-прежнему сижу на стуле, а Марта у меня на коленях. Крис стоит рядом, а десять Бессмертных в кипящий чан добавляют собственную кровь.

Они берут меч Криспейро и сжимают его, заставляя алую кровь каплями стекать по лезвию меча. Каждый делает это, а затем мой предок, так безумно похожий на меня, только седовласый, снимает с головы подобие короны и опускает в чан.

Металл плавится, а он что-то шепчет, оставляя над чаном руку.

Золото вскипает, а вместо пара над чаном поднимается золотая пыль и разлетается в разные миры. Он закрывает глаза, бледнеет, но продолжает что-то беззвучно шептать, пока чан не становится совсем пустым.

Когда он пошатнулся, светловолосый Криспейро поддержал его, не давая упасть. Они переглянулись, но ничего не сказали друг другу, только правитель, лишившийся короны, сказал всем:

— Отныне вы сможете найти себе пару среди женщин всех миров. Это будет не просто, но возможно. В каждом мире есть частица вашей силы и нашего дома, надо только найти ее и тогда вы поймете, что не одиноки, и сможете оставить потомство!

Иллюзия тут же рассеивается, возвращая нас на кухню.

— Бред какой-то, — ворчит Крис.

— Но ты ведь понимаешь, что не я создал эту иллюзию? — устало спрашиваю я.

— Понимаю и потому это еще больший бред! — возмущается Крис. — Мне надо это обдумать, — добавляет он и просто исчезает, а я смотрю на задумчивую Марту, опасаясь даже спросить, о чем она думает.