Глава 12 — Жажда любви

*Марта*

Он снова что-то делает со мною. Одно его прикосновение и я пьянею. Или это не он так действует на меня, а та самая магия? Неужели мой сон имеет какое-то значение, и я действительно сама приняла неизвестную частицу, от которой сейчас так схожу с ума.

— Я просто люблю тебя, — нежно шепчет он.

— А я тебя ненавижу, — отвечаю я ему, задыхаясь.

У меня кружится голова. Сил сопротивляться нет, и вместо холода тело начинает пробирать жар, а он смотрит на меня внимательно, а потом целует. Его губы обжигают мои таким жаром, словно он вдыхает в меня огонь. Его язык, как раскаленный, змеей проникает в мой рот, скользит по моим губам и просто сводит с ума. Он держит мои руки, но я и не хочу уже сопротивляться. Мне действительно становится лучше от его поцелуев, от его прикосновений и его страсти.

Он сползает губами к моей шее, отпускает мои руки, гладит бока, нежно мнет мою грудь, осторожно стягивает платье с плеча и проводит языком по моей ключице.

— Доверься мне, Марта, — требовательно шепчет он. — Просто доверься.

— Я тебе этого не прощу, — бормочу я, даже не пытаясь сопротивляться.

— Простишь, — уверенно отвечает он и задирает мое платье, разводит мои ноги и гладит меня там сквозь белье.

Я чувствую его пальцы сквозь трусики. Они такие горячие и такие решительные, что я закрываю лицо руками, просто умирая от стыда. Это самые приятные прикосновения, которые случались в моей жизни. Он гладит мой клитор, а у меня по коже бегают мурашки. От такой бури чувств я начинаю ерзать попой под его рукой, буквально напрашиваясь на прикосновения пооткровенней, кусаю губы и умираю от стыда. Мне очень хочется попросить его сделать это, взять меня как можно скорее, но я сдерживаюсь, кусая губы.

Внутри меня все буквально требует нашего воссоединения, а он осторожно отодвигает мои трусики и неспешно проникает в меня одним пальцем. Я уже постыдно влажная, настолько, что мне совсем страшно от себя самой, а он медленно ловит губами мои сосочки, покусывает их сквозь ткань платья, заставляя меня выгибаться и ерзать с пальцем внутри.

Безумная смесь ощущений.

— Ненавижу, — со стоном говорю я и, чтобы немного спрятаться, закрываюсь от него подушкой, прижимаю ее к лицу и кусаю, чтобы не стонать от удовольствия и не просить его о большем.

— Ну чего ты? Неужели тебе не нравится? — спрашивает Бес, отпуская меня.

Хорошо, что я успеваю закусить подушку, иначе не удержала бы разочарованный стон, когда его палец покинул меня, а губы отпустили грудь.

— Все-таки хочешь, чтобы я тебя не трогал? — спрашивает он, отбирая у меня подушку.

Сил ее удержать у меня нет, потому я закрываю лицо руками, но смотрю на него в щелочку между пальцами.

— Ответь мне, Марта, — требует он, усевшись на кровать рядом со мной.

Я не могу удержаться, кошусь на его пах. Там под штанами прячется его желание. Да, он уже готов на все, и я правда этого хочу, а вот думать и видеть его сил никаких нет, потому я тяжело вздыхаю и признаюсь.

— Видеть тебя не хочу. Совсем не хочу.

— Хорошо, — внезапно сказал он и подался ко мне.

В его темных глазах блестит зловещий огонек. Он усмехается и очень резко переворачивает меня на живот, заставляя уткнуться лицом в другую подушку.

Я испуганно пискнула, а он, не церемонясь, берет меня за попу и поднимает ее, заставляя упереться коленями в кровать.

— Бес, — шепчу я испуганно и в то же время понимаю, что жар во мне становится еще сильнее, желание нестерпимым, а влага едва не скатывается по бедру вниз.

«Возьми меня», — порошу я все же мысленно, кусая подушку и жмурясь, надеясь, что моих мыслей он не прочтет.

— Ты моя, — в очередной раз заявляет он, резко задрав мою юбку.

Рывком стянув мои трусики до колена, он смотрит на открывшийся ему вид и замирает, явно наслаждаясь моментом.

— Ты прекрасна, — говорит он, а я краснею еще сильнее, понимая, что именно он рассматривает.

— Развратник, — со стоном отвечаю я.

Очень хочу, чтобы это прозвучало грозно, но выходит очень мягко, почти пошло, а он воспринимает это как разрешение.

Я слышу, как он расстегивает штаны, жмурюсь, но, выгибая спину, показывала себя в самом неприличном виде.

«Надеюсь, для ребенка это не опасно», — подумала я, а он внезапно отвечает:

— Полезно в данном случае.

Это значит — он и предыдущую мою мысль слышал!

Только начать паниковать на этот счет я не успеваю, потому что он резко входит в меня, заставляя выгнуться еще больше, прижимает ко мне своим горячим телом и нежно целует у основания шеи.

— Моя, — шепчет он, очень медленно, едва ощутимо во мне двигаясь, но он такой большой, а во мне столько желания, что от одного проникновения по телу проходит судорога удовольствия, и жар заполняет меня всю.

— Хочу тебя, — шепчу я сквозь слезы, совсем себя не контролируя.

— Все, что угодно, дорогая жена, — с усмешкой говорит он, лижет меня за ухо, проводит руками по моему телу, хватает за бедра и начинает очень быстро резко и жадно двигаться, заставляя меня вскрикивать и стонать.

Я захлебываюсь стонами, кричу, вою, едва сдерживаюсь, чтобы не просить еще. Я умоляю его мысленно не останавливаться, а он, видимо чувствуя, что я близка к удовольствию, замедляется, шепчет что-то невнятное, а потом снова ускоряется, заставляя меня буквально рыдать он изнеможения.

— Ненавижу, — шепчу я, рыдая.

— Люблю, — невозмутимо отвечает он и снова набирает темп, от которого кровать подо мной вздрагивает. Он с такой яростью вколачивался в меня, что мне кажется, что так можно и умереть, но мне так хорошо, что я буквально таю, забывая про подушку, двигаясь ему навстречу и нашептывая всякие безумства, пока он не кончает в меня, и я не ощущаю пульсацию внутри в такт биению сердца.

Он отпускает меня, и я сразу падаю на постель, чтобы отдышаться и прийти в себя.

— Ну что? Теперь тебе хватит энергии? — спрашивает он, сев на кровать.

Я как пьяная смотрю на него и понимаю, что мне не хватит. Мне просто мало. Слишком уж он хорош. Расстегнутая рубашка. Черная. Ему к лицу. Из расстегнутых штанов торчит член, быстро встающий явно от моего взгляда и снова готовый на все.

Разве можно сейчас остановиться? И вообще…

Он точно демон? Он точно мой муж? Я точно должна себе сейчас отказывать в маленьких слабостях?

— Нет, наверно нет, — все же признаюсь я, приподнимаясь и глядя в его темные глаза.

Можно ли прямо сказать, что я хочу еще, что мне нужно еще, чтобы… Даже не знаю, чтобы что. Никогда не была такой озабоченной, но если мы не повторим, я только и буду думать, что о его большом красивом члене, который ему придется просто спрятать в штаны, а ведь я могу его себе присвоить, навсегда…

Кто тут кому принадлежит, а, Бес?

— Ты. Мне, — отвечает он с усмешкой, и я не могу удержаться, тянусь к нему, чтобы поцеловать.

*Бес*

Я улыбаюсь, глядя на нее. Щеки у нее порозовели. Глаза блестят. Сидит на кровати, смотрит на меня, думает всякие глупости. Девочка моя. Хорошо, что она моих мыслей так легко не читает, как я ее, а то поразилась бы тому, какая чушь в моей голове, когда она рядом.

Не сводя с меня глаз, она облизывает губы. Очень медленно и маняще.

— Что? — спрашиваю я, стараясь не думать лишнего.

Смерть от истощения ей больше не грозит, да и мне до дефицита энергии еще далеко, но если бы она позволила, если бы она захотела…

Приходится сдержаться, чтобы не облизать губы от этой мысли.

Моя девочка.

Она не отвечает, закусывает пальчик и очень выразительно окидывает меня взглядом. Я, следя за ее глазами, тоже смотрю вниз и впервые в жизни смущаюсь. Когда ты бессмертен и не эмоционален, никто не может тебя задеть, а значит ты никогда не испытываешь сомнений в собственной привлекательности. Сидеть голышом перед кем-то, даже не думая о его реакции, всегда было нормально, а теперь я вдруг теряюсь как мальчишка.

Стоит ли быстро поправить одежду? Стоит ли быстро отскочить, пока она не сказала что-то, от чего я выйду из себя?

— Бес, — шепчет она.

Я даже вздрагиваю, затаив дыхание.

— А ты ничего такой, когда молчишь, — говорит она и у меня от сердца отлегло.

Молчишь, значит? Ну что ж, значит и не надо начинать говорить. Я молча тянусь к ней, а она не убегает. Наверно, это может считаться согласием.

Не возмущается, даже когда я прикасаюсь к ее лицу. Провожу пальцами, как и хотел, сначала по щеке, потом по губам и вниз по шее. Она не отстраняется, а подается вперед, приоткрывая губы, словно просит о поцелуе. Соблазнительница.

Думать, сдерживаться и осторожничать я уже просто не могу, хватаю ее платье и дергаю на себя, разрывая ткань.

Она охает мне в губы, но вырываться не пытается. Ее губы так близко, что я целую ее, избавляя от обрывков одежды. Ее маленькая грудь меня просто дразнит своими твердыми сосками. Прикасаться к ним было отдельным удовольствием, да и она сама на этот раз не скромничает, проводя рукой по моей груди.

От прикосновения ее еще холодных пальцев внутри все дрожит. Я сжимаю обрывки ее платья, чтобы не впиваться пальцами в ее тело, от страсти и от желания. Она слишком хрупка для подобных моих порывов. Отпускаю ее, только чтобы позволить ей стянуть с меня рубашку.

— Хочу тебя, — признается она вслух, подбираясь ко мне еще ближе.

От платья у нее уже ничего не осталось, потому я разрываю и трусики с кружевами.

Она в ответ только стонет и окончательно мне поддается.

Я тяну ее на себя, усаживаю на колени. От штанов пришлось избавляться магией, но это пустяки, главное, что она обхватывает меня ногами и сама приподнимается, дразня себя моим членом, а я не тороплюсь и ее не тороплю, наслаждаясь моментом. С ее переменчивым настроением, быть может, это первый и последний раз, когда она такая. Милая и податливая. Разве могу я упустить момент?

Я дразню губами ее грудь, мну ее округлые маленькие ягодицы и не могу насладиться ее кожей, ее запахом, ей самой. Она телом прижимает к моему животу член и это ничуть не менее приятно чем сам секс, но длиться такое безобразие долго не может. Я не могу терпеть, потому, отпустив ее грудь, целую ее в губы. Она опирается на мои плечи, обнимает меня ногами и совсем не сопротивляется, когда я сжимаю ее бедра и тяну на себя.

Она прогибается в моих руках, на миг прикусывает мою губу, но тут же улыбается, поерзав попой на моем члене.

В ней в этот миг столько страсти. Столько сексуальности — сдержанной, осторожной, но такой горячей, что голова идет кругом.

— Моя, — шепчу я, осыпая ее поцелуями и осторожно направляя ее бедра. Она двигается сама, но очень несмело, и это возбуждает еще сильнее.

— Моя, — говорю я, целуя ее шею, плечо, щеку, ухо. — Моя…

— Твоя, — неожиданно в такт отвечает она мне и, схватив меня за волосы, заставила посмотреть на себя. — Ты ужасный негодный демон, — сказала она мне, глядя прямо в глаза, и тут же поцеловала с такой страстью, что у меня голова закружилась.

Я отпускаю ее бедра, цепляюсь в ее волосы и наматываю их на кулак, позволяя ей кусать мой язык и губы.

— Моя! — рычу я, опрокидывая ее на кровать.

Прикрываться она не пытается, падает на белую простынь, раскинув руки. Рыжие волосы рассыпались по белой ткани, а я приподнимаюсь, хватаю ее за талию и начинаю, наконец, трахать так, как мне хотелось с самого начала: чтобы она подо мной дрожала, стонала и вскрикивала. Чтобы ее маленькая грудь вздрагивала, а сосочки подпрыгивали.

— Да, — шепчет она, а потом проклинает меня всякими ругательствами, но я их уже не слушаю, рыча и забывая обо всем, даже о том, что она моя жена.

В последний миг я зарываюсь носом в ее волосы, толкаюсь в последний раз и совсем расслабляюсь, довольно потираясь носом об ее ухо.

— Моя маленькая девочка…

Я падаю рядом с ней, и мы просто лежим, глядя друг другу в глаза.

— Теперь ты понимаешь, что мы связаны? — спрашиваю я у нее, улыбаясь.

— Это обман, — с горечью говорит она и резко встает.

— Это не может быть обманом, — шепчу я, тянусь к ней, но она резко оборачивается и смотрит на меня строго.

— Тебя запечатал инквизитор, использовав при этом монашку, которая оказалась твоей истинной? — спрашивает она.

Меня прошибает холодный пот, но я с большим трудом киваю.

— Так вот они сделали из нее твою истинную, только чтобы уничтожить тебя! А значит — ни она, ни я никогда не были твоими настоящими истинными, понимаешь?!

— Не понимаю, — с большим трудом отвечаю я, но она смотрит мне в глаза, и я вижу странный ритуал, вижу, как они призвали дар моих предков, а она его приняла, а это значит никакого таинства действительно не было. Ну и кто тут кого обманывал и использовал? А, Марта?!